Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 20)

Дариус медленно откинулся на стуле.

Половина мертва. Двое поднялись высоко. Один стоял сегодня в зале и требовал отдать Арию под контроль Совета. Одна вела охоту и говорила, что это протокол.

Сайра.

Он не хотел видеть её имя в списке. Это было глупо. Дариус давно не жил в мире, где люди из прошлого остаются чистыми только потому, что он когда-то им доверял. Но всё равно не хотел.

Дверь открылась без стука. Ария вошла в отсек.

— Если ты собирался спрятаться от меня за закрытой дверью, выбрал плохую дверь.

— Кеста сказала, что она заедает.

— Я сказала двери, что у меня плохой день.

— И она испугалась?

— Она умнее Совета.

Ария остановилась у стола. Посмотрела на экран. Дариус не стал закрывать список. Поздно было решать за неё, что она может видеть.

Её взгляд прошёл по именам. На Тадриных она задержалась дольше. Лицо не изменилось, только пальцы на краю стола побелели.

— Илана и Рой, — сказала она. — Мои родители.

— Приёмный контур, — тихо сказал Дариус. — Так в документе.

— Прекрасно. Даже любовь у нас теперь контур.

— Ария…

— Не надо.

Она опёрлась ладонью о стол. Белый след на коже вспыхнул и тут же погас. Она заметила, убрала руку и сжала кулак.

— Они знали?

— В документе нет ответа.

— Ты всегда так говоришь, когда ответ плохой?

— Когда его нет.

Она посмотрела на него.

— А ты как думаешь?

Дариус не любил такие вопросы. На войне за догадки можно было потерять корабль. Но сейчас она спрашивала не командора. Она спрашивала человека, который успел вытащить её из-под охраны и всё равно скрывал приказ до последнего.

— Думаю, они знали часть. Не всё.

— Удобная милость.

— Возможно.

Ария коротко выдохнула и посмотрела на экран снова.

— Сайра тоже в списке.

— Да.

— Она знала?

— Она участвовала в оценке рисков. Тогда она была младшим офицером.

— Ты её защищаешь?

— Нет. Я уточняю.

— Это у тебя часто одно и то же.

Он принял удар молча. Заслужил.

Ария провела пальцем по строке с именем Айлинн Лайвис.

— «Синенский свидетель». Что это значит?

— Не знаю.

— Удобно вы все сегодня не знаете.

— Я могу придумать, но ты просила не решать за тебя.

Она посмотрела на него зло. Потом уголок губ дрогнул.

— Нечестный приём.

— Действенный.

— Не радуйся.

Он не радовался. Даже близко.

Старый экран зашипел. Пластина открыла новый слой сама, без запроса. На этот раз появился видеолог. Изображение было плохим: эвакуационный коридор, красный аварийный свет, люди в дыму. Женщина в тёмном плаще держит на руках ребёнка. Девочка прижимает ладонь к горлу, словно боится потерять голос.

Ария замерла.

Дариус сразу понял: она видит не запись. Она узнаёт не лицом. Телом.

— Останови, — сказала она.

Он остановил кадр.

Женщина в плаще была повернута боком. Лица едва видно. На запястье — старый знак, похожий на синенскую печать, но не парадную, а служебную. Девочка смотрела прямо в камеру. Глаза широко раскрыты. На щеке пепел.

Ария подошла ближе.

— Это я?

— Похоже.

— Не говори «похоже».

— Да. Думаю, это ты.

Она закрыла глаза. Несколько секунд дышала. Дариус хотел подойти, но не сделал этого. Иногда помощь — это не трогать.

— Я не помню этого, — сказала она.

— После того, что я видел в файлах, это не удивительно.

— Не утешает.

— Я и не умею.

— Умеешь. Делаешь это как человек, который извиняется за плохую погоду.

Он опустил взгляд.