Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 19)

Убежище висело в кольцевой тени старого грузового модуля. Модуль числился списанным после аварии на внешнем щите. В модуле оставались воздух, питание и три комнаты. Этого хватало, чтобы спрятаться.

— Добро пожаловать в мой дворец, — сказала Кеста, когда шлюз открылся. — Не трогайте левую стену. Она считает себя полом и иногда падает.

— Это безопасно? — спросила Ария.

— Для нас или для стены?

— Жалею, что спросила.

Кеста усмехнулась и первой вошла в модуль. За ней техники занесли раненого. Дариус помог Арии выйти из челнока. Она тут же убрала руку.

Не резко. Но достаточно понятно.

— Я могу идти сама.

— Вижу.

— Тогда не держи.

— Не держу.

Он отступил на полшага. Ария прошла в модуль, не оглядываясь. Спина у неё была прямая, но Дариус видел, как она бережёт левую ладонь. Белый след то пропадал, то проступал под кожей. Резонатор ушёл далеко, но отклик остался с ней. Ситуация сужалась. То, что остаётся с человеком после контакта с древним механизмом, редко спрашивает разрешения.

Внутри модуль выглядел хуже, чем снаружи. Низкий потолок, старые крепления, пыль в углах, аварийные лампы с жёлтым светом. На стене висел плакат времён старой логистической службы: «Порядок экономит воздух». Кто-то давно дописал снизу: «А хаос хотя бы веселит».

Ария прочитала и устало хмыкнула.

— У этого модуля есть чувство юмора.

— Это не модуль, — сказала Кеста. — Это мой бывший склад. Он видел больше правды, чем половина Совета.

— Надеюсь, он не ведёт запись, — сказал Дариус.

— Ведёт. Но только на себя. Самолюбивый склад.

Дариус проверил входной шлюз, затем второй, затем аварийный люк. Всё держалось на честном слове, старой проводке и упрямстве Кесты. Этого было мало, но пока лучше, чем изоляционный сектор Сайры.

Раненого техника уложили на складной стол. Его звали Рамм. Он был бледный, но говорил уверенно, а это часто значило, что человек либо выживет, либо будет до конца мешать медикам работать.

— Ногу я чувствую плохо, зато чувствую, что меня героически похитили вместе с начальством, — сообщил он.

— Вы можете жаловаться, — сказала Ария, садясь на ящик у стены.

— Кому?

— Видимо, мне. Все сегодня жалуются мне.

Рамм подумал.

— Тогда жалуюсь: ваш побег не был согласован с ремонтным персоналом.

— Принято. В следующий раз пришлю заявку.

Кеста раскрыла полевой медблок.

— Если будет следующий раз, я возьму дороже.

Дариус улыбнулся, но только почти. Много линий вокруг них закрывалось. Совет наверняка объявил внутреннюю тревогу. Сайра перекрыла официальные маршруты. Морр будет требовать вернуть Арию. Вейран получил часть записи. Лейла Тран, если выжила в этом хаосе с браслетом, тащила наружу всё, что успела снять.

И всё равно самым опасным сейчас был не внешний поиск. Самым опасным был чёрный пакет в его кармане.

Пластина снова нагрелась, будто напоминала о себе.

Дариус ушёл в соседний отсек. Там когда-то хранили навигационные бобины. Теперь стоял старый стол, два стула и пыльный экран, который включился с третьего удара. Кеста сунула голову в проём.

— Если экран взорвётся, бейте по правому краю. Он уважает силу.

— Спасибо.

— Не за что. Я вообще щедрая, когда вокруг бегают вооружённые люди и никто не платит.

Она ушла. Дариус закрыл дверь.

Пластина открылась после проверки ладони. Красная строка всё ещё горела сверху:

ПРОТОКОЛ СДЕРЖИВАНИЯ. ОБЪЕКТ: АРИЯ ТАДРИН.

Дариус задержал взгляд на слове «объект». Оно раздражало сильнее, чем угроза. Угроза хотя бы честна. «Объект» делает вид, что человека нет, осталась задача.

Он подключил пластину к старому экрану. Система возмутилась несовместимостью, потом сдалась. На экране открылись слои документа: приказ, приложения, медицинский блок и архивная связка.

Первый слой он видел. Изоляция без суда. Основание: риск голоссетевого заражения, риск несанкционированного доступа, риск общественной дестабилизации.

Дариус запросил второй слой. Доступ отказан.

Он ввёл боевой код Лаэрна. Экран мигнул и выдал предупреждение: «Использование устаревшего допуска будет зафиксировано».

— Записывай, — сказал Дариус. — Хоть кому-то будет чем заняться.

Доступ открылся частично.

На экране появились даты. Дариус сразу нашёл первую.

Шестнадцать лет назад. Не сегодня. Не перед приёмом. Не после сбоя в Зале Голосов.

Шестнадцать лет назад кто-то знал, что Ария Тадрин однажды может стать проблемой.

Он открыл приложение «Линия Тадрин».

Текст был сухой, ведомственный. Так пишут о транспортировке оборудования, чтобы никто не подумал о плаче в эвакуационном коридоре.

«Приёмная линия Тадрин признана пригодной для долгосрочного размещения носителя. Основные параметры: лояльность Люмира, отсутствие прямых связей с Домом Синен, медицинская готовность, низкий политический след. Ввести памятную сшивку мягкого типа. Родительский контур ограничить. Голосовой след разделить».

Дариус перечитал последнюю фразу.

Голосовой след разделить.

Ария в соседней комнате разговаривала с Кестой. Голос был усталым, но живым. Её голос. Не архивный, не протокольный, не чьё-то «носитель». И кто-то шестнадцать лет назад спокойно решил, что этот голос можно разорвать на части.

Он открыл список исполнителей.

Имена шли колонкой. Часть была закрыта, но не вся. Рядом — должности на момент операции и текущий статус.

Морн Керис — архивный куратор эвакуационных линий. Статус: умер.

Севен Олл — медицинский стабилизатор, генный блок. Статус: неизвестен.

Илана Тадрин — приёмный контур. Статус: умерла.

Рой Тадрин — приёмный контур. Статус: умер.

Айлинн Лайвис — синенский свидетель. Статус: уничтожить публичную связку.

Тавен Морр — младший координатор Совета. Статус: действующий федеральный куратор.

Сайра Рут — военная оценка рисков. Статус: адмирал узлового флота.

Марен Воск — архивный контролёр. Статус: член Совета безопасности.