Виктор Алеветдинов – Городские против домовых (страница 9)

— Ты что-то привезла.

— Конечно. Носки, варенье, скалку, пирожки. Городской семье без пирожков нельзя, вы тут от контейнеров озвереете.

— Я не про это.

Агафья устало села на стул. Прошка тут же подъехал к ее валенку и затих. Колонка молчала. Чайник перестал щелкать. Цветок на подоконнике чуть выпрямился к свету.

— Аленка, — сказала Агафья тише. — Дом без характера не бывает. Просто в деревне характер видно сразу: дверь скрипит, печь дымит, петух орет. А у вас он по проводам прячется. Вот и все.

— Мы хотели, чтобы ты отдохнула.

— Я и отдыхаю. Сижу же. Никого пока не бью, портал не закрываю, курьеров не сортирую.

— Ты уже назвала робота Прошкой, поссорилась с колонкой, воспитала чайник и заставила холодильник вздыхать.

— Холодильник сам вздохнул.

— Вот именно.

— Ладно, — сказала Агафья. — Буду тихо. Сегодня. Почти.

— Спасибо.

— Но цветок полью.

— Цветок можно.

— И кран посмотрю.

— Кран завтра.

— Кран до завтра капать не будет, он уже понял.

Алена засмеялась, хотя смех вышел нервный. Агафья достала пирожки, потому что любые переговоры с новым местом, по ее опыту, без еды заканчивались плохо.

Агафья устроилась на ночь в маленькой комнате. Сумку поставила у кровати, скалку убрала под стул, варенье — на полку. Алена принесла чистое полотенце и задержалась у двери.

— Нормально тебе?

— Нормально. Кровать мягкая, подозрительная, но привыкну.

— Позвать, если что?

— Если что, я сама позову. Ты ложись. У тебя лицо, как у человека, который привез домой не бабушку, а районную проверку.

Алена улыбнулась.

— Иногда похоже.

— Ничего. Проверка добрая. Только строгая.

Когда дверь прикрылась, Агафья еще долго не гасила свет. Город за окном шумел ровно: машины, чей-то смех во дворе, далекая сирена, лифт за стеной, вода в трубах. Зато был Прошка, шуршащий где-то в коридоре, чайник с козьим характером и дом, который пока притворялся обычным.

Она уснула, когда под батареей что-то сухо кашлянуло.

Агафья открыла глаза.

Кашель повторился, сердитый, маленький, как у старика, которому наступили на тапок. Из-за батареи пахнуло пылью, нагретым железом и чужим порядком.

— Кто тут силу без регистрации внес? — проворчал невидимый голос.

Глава 5. Домовой без регистрации

Кузьма Проспектович проснулся от запаха пирогов и увидел, что в квартире случилось грубое нарушение. Хуже того: под батареей, в его законном углу, где с ноября по апрель держалась ровная городская сухость, вдруг потянуло печным теплом, яблоневой корой и таким домашним тестом, от которого у домового начинала чесаться вся служебная осторожность.

Он лежал в щели между батарейной трубой и стеной, накрывшись пылевой шалью, и слушал квартиру. Люди спали, вещи лежали, ключи на полке старались не падать. Порядок был не идеальный, зато городской: тихий, терпеливый, незаметный.

Сегодня же из прихожей тянулась чужая сила. Она просачивалась под плинтус, грела розетки, щекотала проводку и оседала на полу мягкой пылью.

Кузьма сел, отряхнул с плеч серую пыль и прислушался к новеньким. В маленькой комнате дышала женщина. Возле ее кровати стояла сумка. В сумке лежали пирожки, скалка, варенье, носки и еще что-то маленькое, теплое, незаконное.

Кузьма потер нос.

— Без регистрации, — пробормотал он. — Без уведомления. Без согласования с квартирным хранителем. Красиво живут.

— Кто тут силу без регистрации внес? — спросил Кузьма уже громче.

Женщина села, нащупала ногами тапки и строго посмотрела на батарею.

— Ты мышь?

Кузьма чуть не поперхнулся пылью.

— Сама ты мышь.

— Значит, не мышь, — спокойно сказала женщина. — Квартирант?

— Я здесь раньше вашей городской прописки был. Кузьма Проспектович, квартирный домовой, ответственный за ключи, давление в трубах, мелкую потерю носков и общее равновесие быта.

— Агафья Ладина, — сказала она. — Временно привезенная родственниками на профилактику, что само по себе звучит унизительно. Вылезай.

— Не положено.

— А хамить из-за батареи положено?

— Вы сначала постороннюю чудесность уберите, — сказал он. — Потом будем разговаривать.

— Где она у тебя посторонняя?

— Везде. Под плинтусом завелась теплая прослойка. Роутер моргал без причины. Холодильник вздыхал сверх нормы. Чайник проявлял характер. Робот-пылесос получил имя, что уже само по себе нарушение.

— Прошка имя честно заработал.

— Техникам имена выдаются после согласования с квартирным хранителем.

— Это с тобой, что ли?

— Со мной.

— Поздно. Он уже Прошка. Привыкай.

Агафья наклонилась ближе.

— Маленький какой.

— Я компактный. Для городской планировки.

— И сердитый.

— Я ответственный.

— Это у вас в городе одно и то же?

— В сумке источник, — сказал он. — Требую предъявить.

— Ночью в чужих вещах не копаются.

— Это моя квартира.