Виктор Алеветдинов – Городские против домовых (страница 2)

— Вот именно. Поэтому кабачкам легче.

Алена села напротив. Если давить, бабушка упрется так, что ни один портал не сдвинет. Если жалеть, получишь скалкой по самолюбию. Нужно было говорить с родным человеком, который привык спасать всех и забывать себя.

— Ба, мы не хотим тебя прятать. Правда. Но нам надо знать, что ты не только мир держишь. Что ты себя тоже держишь.

Агафья отвернулась к самовару.

— Себя я держу давно. Без подсказок.

— Вот поэтому и страшно. У тебя все «ничего», «обойдется», «потом посижу». А потом ты засыпаешь за столом, пока портал пахнет обидой и пирогами.

— Портал вообще много себе позволяет.

— В тебя пошел.

Агафья хотела огрызнуться, но не нашлась. Это было чудо.

— Поехали, ба, — попросила Соня. — Там лифт есть.

— Лифт? Это такая железная будка, где люди молчат, как картошка в мешке?

— Зато не пешком, — раздалось у калитки.

Архип Чудин стоял за забором с мотком проволоки и банкой гвоздей. Для человека, который будто проходил мимо, он был слишком готов к ремонту чего угодно, включая семейный разговор.

— Я не подслушивал. Проверял акустику калитки.

— И как? — спросила Агафья.

— Слышно тревожно.

Он вошел, кивнул Алене и бодро посмотрел на Агафью.

— Пенсионерка имеет право на техосмотр. Трактор без профилактики не выпускают, а ты чем хуже техники?

Агафья подняла брови.

— Ты меня сейчас с трактором сравнил?

— С хорошим. Надежным. С характером.

— Ты, значит, меня отпускаешь?

Архип дернул плечом.

— А что я, сторож тебе? Надо — поезжай. Я за Пятачком присмотрю. Громыхало построю. Бурчика морально привяжу.

Марфа фыркнула из-под лавки. Агафья прищурилась: услышала в его легкости то же, что Алена. Слишком быстро и деловито он соглашался.

— Вот как. Быстро ты меня списал.

— Не списал, а направил на плановое обслуживание.

— Еще раз скажешь «обслуживание», я тебе проволоку эту в воспитательных целях применю.

Архип усмехнулся, но глаза у него были невеселые. Нить сама потянулась к двору Агафьи, потом дрогнула и вытянулась дальше, туда, где за холмами была дорога на город.

— Что это? — спросил Даня.

— Научная ерунда. Проверяю, докуда заворотинская связь дотягивается.

Агафья встала и оглядела двор. Все было ее: куры, яблоня, сарай, Бурчик, Марфа, петух, скалка на столе, воздух над Пятачком. Все будто тоже ждало решения.

— Ладно. Только на пару дней.

Соня просияла, Даня поднял кулак и вовремя опустил. Алена выдохнула осторожно, чтобы не спугнуть согласие.

— На две недели, — сказала она.

— На пару дней. А там посмотрим, кто кого выдержит. Ваш город меня или я ваш город.

Архип хмыкнул.

— Город не знает, на что подписался.

— А ты не радуйся. Портал прозеваешь — я из города вернусь и устрою тебе техосмотр без гарантии.

Агафья хотела добавить еще что-то, но Чертов Пятачок снова тихо щелкнул. В воздухе на миг запахло не только тестом и обидой, но и мокрым асфальтом, железом лифтовой двери и далеким городским дождем.

Агафья нахмурилась.

— Я сказала — на пару дней.

Портал больше не светился, но где-то внутри него, глубоко и довольно, еще раз коротко щелкнуло слово «город».

Глава 2. Бабушку — на профилактику

Утром Агафья проснулась раньше всех и поняла: в доме завелся заговор. Не такой, чтобы с черными свечами и печатями из Тридевятого уезда, а семейный, куда более опасный, потому что пах он манной кашей, ласковыми голосами и попыткой не шуметь на ее собственной кухне.

Алена стояла у печки и что-то шепотом объясняла Соне. Архип за окном возился у колодца слишком деловито для человека, который вчера уверял, что проходил мимо. Даже Марфа-Полночница сидела на сундуке и смотрела на всех так, будто давно знала исход заседания и теперь ждала, когда люди дойдут до очевидного.

— Так, — сказала Агафья, входя на кухню. — Или вы кашу украли, или меня куда-то сдаете. По лицам вижу: второе.

Алена обернулась резко.

— Ба, никто тебя не сдает.

— Конечно. Сдают молча, а вы шепчетесь. Значит, вы меня культурно перевозите.

— Мы просто хотим спокойно обсудить поездку.

— Спокойно у нас обсуждают только картошку на посадку. Все остальное начинается спокойно, а заканчивается тем, что я бегу к порталу в валенках.

Соня подвинула ей кружку.

— Чай, ба.

Агафья посмотрела на кружку с подозрением. Вот это и настораживало сильнее всего.

— Ласковые какие. Даже сахар не сунули. Значит, дело серьезное.

— Дело обычное, — сказала Алена и села напротив. — Терапевт, кардиолог, окулист. Очки новые сделаем. Давление проверим. Ты сама говорила, что мелкий шрифт на межмировых бумагах читать невозможно.

— Это не глаза виноваты, а кто бумагу составлял. Они там в ведомстве пишут так, чтобы человек сразу раскаялся, что грамотный.

— И ванна нормальная, — добавил Даня. — Без ведра, ковшика и кота, который смотрит с печки.

Марфа медленно повернула к нему голову.

— Я не про тебя, — сказал Даня. — Теоретически.

— От Марфы тоже отдохнешь, — сказала Соня. — И от Громыхало. Он же в пять утра орет.

За окном тут же раздалось возмущенное:

— Я не ору! Я объявляю рассвет!

Агафья ткнула пальцем в окно.