Виктор Алеветдинов – Глоткоград (страница 11)

— Кирилл, — сказала она.

Он поднял голову.

Голос был не Анны. Женщина произнесла фразу с лёгкой хрипотцой и привычным раздражением, которое он слышал по утрам много лет:

— Кирилл, ты опять опоздал.

Перед глазами возникла Лена у кухонного стола. Левая ладонь лежала на горле, а правой она тянулась к панели. Тогда ротник уже говорил за неё, что помощь не требуется.

— Лена? — спросил он.

Мира резко посмотрела на Анну.

— Кто это?

Хватка ослабла. Анна моргнула, и её лицо снова стало спокойным.

— Благодарю за заботу. Прошу вернуть меня представителям сервиса.

— Что вы только что сказали? — Кирилл придвинулся к ней. — Повторите.

— Возвращение позволит снизить риск дальнейшей нестабильности.

— До этого. Откуда вы знаете Лену?

Мира перехватила его руку.

— Отпустите.

— Она сказала её голосом.

— Я слышала. Поэтому отпустите.

— Это запись. Они вложили её в обновление.

— Или ваш профиль заставляет слышать знакомое.

— Я знаю голос своей жены.

— А я вижу рост нервной нагрузки. Ещё немного, и Анна потеряет речь независимо от того, кто ею управляет.

Лифт тронулся вверх. Кирилл посмотрел на аварийный люк. Анну пришлось бы поднимать в шахту, а после свежей коррекции это могло закончиться судорогой.

— Мы можем уйти вдвоём, — сказала Мира. — Снимок у нас.

— А её отдать?

— Она просит вернуться.

— Она не может просить.

— Тогда вы предлагаете решить за неё?

Анна смотрела на него спокойно.

— Господин Обрыв, ваше вмешательство мешает спокойному продолжению моей жизни.

Фраза была правильной. Пальцы на её правой руке всё ещё сжимались, словно помнили чужое запястье.

Лифт остановился на верхнем сервисном уровне. За дверями ждали сотрудники «Благоречи». Рядом стоял медицинский транспорт. Клиентская забота приехала раньше городской скорой, которую Мира вызвала ещё в салоне.

Женщина из бригады протянула Анне руку.

— Рады, что вы приняли безопасное решение.

Анна вышла сама. Перед дверями обернулась к Кириллу, но ничего не сказала.

Мира удержала лифт открытым служебным знаком.

— Независимый снимок останется у меня. Его удаление будет вмешательством в работу аудитора.

— Ваш статус уточняется.

— Пока уточняется, файл мой.

Двери закрылись. Лифт пошёл вниз без Анны.

Кирилл смотрел на своё отражение в чёрном экране.

— Это могла быть подложенная дорожка.

— Могла.

— Голос Лены доступен корпорации?

— После её смерти слепок забрали на экспертизу.

— Почему вам не дали копию?

— Потому что я участвовал в разработке системы, которая её убила.

Мира не стала спрашивать дальше. Она увеличила закрытый участок снимка Анны. Корпоративный ключ скрывал содержимое, но служебная оболочка осталась.

Кирилл узнал структуру сразу. Два встречных контура, задержка в семь десятых секунды и приоритет завершённой фразы. Такую схему он рисовал пятнадцать лет назад, когда «Благоречь» ещё обещала защищать людей от речевого давления.

Внизу стояла авторская подпись: «ОБРЫВ-К. Контур мягкого завершения. Версия 2.1».

— Это ваше?

— Было моим.

— Протокол активен сейчас.

— Я уничтожил его до ухода.

Лифт открылся на Среднем слое. Под подписью стояло время установки обновления Анны — через двенадцать минут после её визита в мастерскую.

Система продолжала подписывать новые подмены именем Кирилла.

Глава 4. У Отказа

К полуночи подпись на снимке Анны не исчезла. Кирилл проверил файл на трёх старых блоках, отключил сеть и сменил формат, но в служебной оболочке всё равно стояло его имя.

Мира сидела напротив в пальто и ждала объяснений. Диагностическую капсулу она держала в ладони, не позволяя Кириллу разобрать её без разрешения.

— «Контур мягкого завершения», — прочитала она. — Что он делал?

— Не давал системе продолжать фразу, если человек менял решение.

— У Анны он сделал обратное.

— Эту версию я не писал.

— Подпись ваша.

— Подпись умеют копировать.

— Биометрический ключ тоже?