Виктор Алеветдинов – Глоткоград (страница 10)
Дом замолчал на секунду.
Холодильник сообщил:
— Открывая дверцу, пользователь подтверждает согласие на хранение биологических материалов при температуре поставщика.
Лифт ответил из коридора:
— Перевозка биологических материалов запрещена без медицинского контейнера.
Кофейный модуль включился сам.
— Напиток может содержать личные данные. Использование означает передачу транспортному оператору права на обработку вкусовых предпочтений.
— Что вы сделали?
— Бытовой отрыг. Дом читает всё, на что люди согласились, не читая.
Освещение добавило:
— Нахождение в помещении после изменения яркости считается согласием на эмоциональную коррекцию.
Медицинский кейс возразил:
— Эмоциональная коррекция запрещена до подтверждения транспортной совместимости.
Сервисный лифт открыл двери.
— Вход подтверждает отсутствие перевозимых биологических материалов.
— Госпожа Вольская является живым пользователем, — сказал дом.
— Живой пользователь содержит биологические материалы, — ответил холодильник.
На планшете женщины побежали предупреждения. Каждая система требовала принять её условия.
— Дом будет перезапущен, — сказала она.
— После согласования приоритетов, — ответил Кирилл. — У нас минуты две.
Мира подошла к Анне.
— Вставайте.
— Перемещение не согласовано с сопровождающей стороной.
— Вы просили о помощи.
— Такая просьба не подтверждена.
Кирилл включил запись Павла. В комнате прозвучал его смех.
Анна закрыла глаза.
— Он уронил торт.
— Да, — ответила Мира. — И вы сейчас пойдёте с нами.
Они подняли её с кресла. Мужчина попытался преградить путь, но кейс потребовал подтвердить стерильность контакта. Пока он отвечал, Мира провела Анну в коридор.
Лифт держал двери открытыми, потому что не мог решить, является ли человек грузом. Кирилл нажал уровень Среднего слоя.
— Цель поездки? — спросил лифт.
— Независимый медицинский осмотр.
— Перевозка требует согласия домашнего профиля.
— Эвакуация при техническом сбое, — сказал Кирилл.
— Сбой не подтверждён.
Из салона одновременно заговорили холодильник и освещение. Лифт получил их спор.
— Сбой подтверждён частично.
Мира приложила служебный знак. Двери закрылись перед женщиной из клиентской заботы, и кабина пошла вниз.
Анна стояла между ними. Мира поддерживала её за локоть и снимала нервный отклик. Кирилл следил за индикатором связи. Дом уже восстанавливал контекст соглашений.
— Снимок готов? — спросил он.
— Почти. Не трогайте имплант.
Мира вынула из сканера диагностическую капсулу и сломала сетевую пломбу. Устройство сразу лишилось гарантии, зато снимок перестал передаваться в городской контур.
— Теперь файл нельзя закрыть удалённо, — сказала она.
— А ваш отдел любит такую самостоятельность?
— Через пять минут узнаем.
На служебном экране уже мигал запрос вернуть капсулу в сеть. Мира отклонила его и впервые за всё время убрала знак аудитора во внутренний карман, чтобы дом не смог считать новый приказ через него.
— Если вернём её, коррекцию закончат.
— А если дёрнем ротник, она может потерять речь сейчас.
— У вас для всего есть причина ничего не делать.
— У вас для всего есть причина решать за другого.
Анна повернула голову к Кириллу.
— Вы взяли запись Павла без разрешения.
— Вы сами принесли слепок.
— Я никогда не была в вашей мастерской.
— Вы были там утром.
— Такой визит отсутствует в моём профиле.
Мира закончила сканирование. На экране появился слой свежего обновления. Он связывал моторный импульс с готовой фразой.
— Получила, — сказала она. — Часть данных закрыта корпоративным ключом.
Лифт замедлился между уровнями. Свет погас на долю секунды. Из динамика пришло сообщение:
— Госпожа Вольская, сохраняйте спокойствие. Маршрут скорректирован для возвращения в безопасную среду.
— Они перехватили лифт, — сказала Мира.
Кирилл открыл панель.
— Ручной ход заблокирован.
Анна внезапно схватила его за запястье. Пальцы сжались сильно, совсем не так, как двигалась она последние минуты.