Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 4)

— Старый файл глюкнул. Ничего.

— У тебя «ничего» звучит хуже, чем у Баранова «ситуация штатная».

— Потому что у Баранова нет воображения.

Он вышел в общий зал. На главном экране «Русло-9» пересчитывало сценарии. Вероятность удержания города поднялась до 81,2 %. Старое русло мигало жёлтым. Два адреса, которые нашёл Егор, стояли серыми маркерами: «уточняется».

— Не уходи далеко, — сказала Оля. — Через двадцать минут канал с китайцами.

— Я на берег. Посмотрю глазами.

— Глаза у нас устаревшее оборудование.

— Зато у них батарейка не садится.

— У тебя садится. Ты ел сегодня?

Андрей задумался.

— Кофе считается?

— Только если ты кофейный гриб.

— Тогда нет. Но я перспективный.

На улице дождь не падал, а работал. У ворот грузили мешки, ругались в рации, разворачивали насосы. К берегу Андрей дошёл пешком: фура с мобильным насосом перекрыла выезд, потому что навигатор нашёл «удобный разворот» в затопленном переулке.

Амур был огромный, грязный и быстрый. Не красивый: красивым бывает рассвет на открытке, если открытку не залило. Паводок тащил ветки, пену, пластиковый бак, чей-то заборный щит и не спрашивал разрешения.

У старого уровнемерного столба вода закрыла белые отметки. Андрей посветил фонарём. Он присел, опустил руку в воду и выругался. Холод резанул пальцы.

Рация щёлкнула.

— Ковалёв, это Слепцов. Слышишь?

— Слышу. Что по адресам?

— Один пустой. Второй сложнее.

— Егор, я мокрый, злой и голодный. Слово «сложнее» сейчас незаконно.

— По документам склад. По тепловизору три источника тепла. Один крупный, два маленьких. Группа идёт.

— Дети?

— Не знаю. Возможно, собаки. Возможно, печка. Возможно, люди.

— Пока не проверят, старое русло не трогаем.

— Баранов уже давит.

— Пусть давит на печенье. Оно давно просит милосердия.

Егор не ответил сразу.

— Ещё одно. Китайский канал просит тебя лично. Ли Фэн говорит, что у них под водой идёт обратная волна.

— Обратной волны здесь быть не может.

— Передать именно это? С твоей обычной дипломатией?

— Передай: нужно сверить данные. Я сегодня культурный.

Связь оборвалась. Андрей посмотрел на воду. Обратная волна, скачки уровня, пять датчиков, запись Нади, гул с глубины. Всё невозможное сегодня вело себя уверенно, а люди с полномочиями пока спорили. Легенды Андрей уважал примерно как старые карты: в них много ошибок, но иногда они помнят дорогу, которую новая система потеряла. Однако между уважать легенду и верить, что река разговаривает через аудиофайл, лежала профессиональная пропасть.

Вода у берега стала гладкой. Не вся река — только участок перед ним, размером с дверь. Дождь продолжал идти, но капли не оставляли кругов.

В гладкой воде появилось отражение. Сначала обычное: его лицо, мокрые волосы, тёмная куртка. Потом отражение моргнуло не вместе с ним.

Глаз в воде открылся шире. Вокруг блеснул тёмный обод с золотистыми искрами в глубине. Андрей отшатнулся, наступил в грязь и едва не сел в лужу.

— Да ну вас всех, — сказал он воде. — Я сегодня не дежурю по чудесам.

Гладкое пятно исчезло. Дождь оставлял круги, река тащила мусор, берег пах илом и мокрым железом.

Рация ожила голосом Оли:

— Андрей! Группа подтвердила людей на старой дороге. Женщина и двое детей. Их выводят. Минимум пятнадцать минут.

— Сброс держать.

— Баранов орёт.

— Пусть орёт в сторону реки. Вдруг она испугается.

— Китайцы на канале. Ли Фэн говорит, если мы откроем коридор позже, удар уйдёт в город.

— Я знаю.

— Что ей сказать?

Андрей посмотрел на уровнемерный столб. Вода поднялась на палец. Невозможное окно сужалось вполне обычным способом — по минутам.

— Скажи, что ждём эвакуацию, — произнёс он. — После этого запускаем сценарий Ковалёв-А. Полностью.

— Она спросит, кто такой Ковалёв и почему ей должно от этого полегчать.

— Ответь честно: никто не обещал, что полегчает.

Он пошёл к машине быстрее, чем хотел. Грязь липла к ботинкам, дождь лез за воротник, телефон дрожал от сообщений. Андрей открыл системное уведомление не глядя: эвакуация с адреса завершалась через четырнадцать минут, оптимальное окно сброса — через шестнадцать, вероятность удержания города — 83,9 %.

Он сел в вездеход и бросил телефон на соседнее сиденье. Экран не погас. Под привычными строками расчёта на секунду появилась служебная запись мелким шрифтом: «Интерфейс девятого русла активен. Носитель подтверждён».

Андрей её не увидел. Он заводил двигатель, одновременно отвечал Егору, ругался на ремень безопасности и думал о том, успеют ли вывести детей до того, как река перестанет ждать.

Глава 2. Девушка, которая слышала дождь

В Харбине дождь умел быть воспитанным на открытках. Ли держала планшет под козырьком: маленький козырёк не спасал технику, если та решила умереть. Особенно когда стоила дороже квартиры.

На краю крыши мигали три датчика осадков. Холод шёл не сверху, а откуда-то сбоку, будто дождь пришёл не из облаков, а из чужого подвала.

— Ну что? — крикнул снизу Чжан Вэй. — Умерли?

— Кто именно?

— Датчики.

— Нет. Они здоровы и врут.

Чжан Вэй поднялся на крышу, придерживая капюшон обеими руками. Он был аспирантом, любил нейросетевые модели, дешёвую лапшу и фразу «это статистически незначимо». Ли считала, что когда-нибудь его этим и похоронят: на памятнике напишут «статистически незначим».

— Если все три датчика показывают одно и то же, — сказал он, — может, проблема не в датчиках?

— Может. Например, в том, что дождь не читал инструкцию.

Она показала ему видео на планшете. Люди шли с зонтами, машины ползли по воде, всё выглядело обычно. Но не весь дождь: полосой шириной метра два капли поднимались от лужи к небу, будто кто-то поставил мир на перемотку.

Чжан Вэй поморщился.