Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 3)
— Временный коридор — это затопление.
— Да.
— Чего именно?
Андрей увеличил карту. Высветились служебные подписи: полевая зона, склады, недостроенный логистический парк, старая дорога, два садовых массива.
— Низкая плотность. Без постоянного проживания по последней сверке.
— Последняя сверка когда была? — спросила женщина из МЧС.
Баранов замялся.
— Три месяца назад. Плюс оперативное уточнение неделю назад.
— От кого?
— От системы.
В комнате стало тише. Андрей не любил, когда «система» звучала как родственница, которой все боятся и никто не понимает, как она работает.
— Тогда проверяем руками. МЧС даёт две группы на обход. Дроны — тепловизор. Егор, пробей регистрации по старой дороге и складам. Если там кто-то живёт, вытащим до сброса.
— А если не успеем? — спросил Баранов. — У нас город, Андрей Сергеевич.
— Поэтому мы говорим сейчас, а не завтра, когда вода будет разговаривать за нас.
На экране появилась строка: «Вероятность удержания основного контура при сценарии Ковалёв-А: 79,4 %». Рядом — «Стандартный сценарий: 42,1 %».
— Почему сценарий назван вашим именем? — спросила женщина из МЧС.
— У модели плохой вкус.
— Серьёзно.
— Я обучал часть модуля на архиве паводков. Он маркирует решения по автору. Не романтично, зато удобно.
Военный сказал:
— Подпись нужна ваша.
На планшете открылась форма: «Временное перераспределение паводковой нагрузки», «зоны низкой плотности». Андрей ненавидел этот язык. В нём можно было спрятать что угодно.
— Подпишу после обхода.
— Мы теряем время, — раздражённо сказал Баранов.
— Нет. Мы покупаем себе право потом смотреть людям в глаза. Иногда полезно.
Совещание расползлось по каналам связи, приказам и чужому недовольству. В коридоре Егор догнал Андрея у автомата с кофе. Автомат предлагал «капучино с кедровым вкусом» — преступление против леса.
— Ты уверен в «Русле-9»?
— Я уверен, что без него мы будем раскладывать песок там, где вода уже смеётся.
— Это не ответ.
— А ты хотел красивый? У меня закончились. Остались рабочие.
Егор помолчал.
— По старому руслу есть странность. Два адреса не бьются. В старой базе есть, в новой нет. На спутнике строения видны, в муниципальной карте — пусто.
— Ошибка миграции?
— Возможно. Или кто-то чистил руками.
— Узнай быстро.
Браслет Егора завибрировал.
— Мне в серверную. Кощей опять требует обновления доступа.
— То есть жертв.
Кощей связывал прогноз, архив и предупреждения населению. Официальное название было длинным и унылым. На станции прижилось другое: выключить сложно, убить невозможно, а где у него смерть, не знает даже безопасность.
Андрей вернулся в кабинет. Кабинетом называлась комнатка с узким окном, шкафом, креслом и столом, на котором помещались три планшета, две кружки и чужая каска. Он убрал каску на пол, сел и включил старый аудиофайл.
Дата: 12 августа 2013 года. Название: «Надя_лужи_смех». Переименовать его Андрей так и не смог.
Из динамика раздался девчачий голос:
— Андрюха, перестань считать лужи! Они не сбегут, они лужи!
Потом плеск, смех, дальний голос матери: «Надя, не мочи кроссовки!» Эту запись Андрей слушал не потому, что становилось легче. Легче не становилось. Просто некоторые боли надо проверять, как швы на дамбе: держат или расходятся.
— Я не считал, — тихо сказал он. — Я проводил наблюдение.
Обычно после этой фразы он выключал файл. Сегодня не выключил. Запись дошла до конца, щёлкнула и продолжилась.
Андрей открыл глаза. В старом файле появился новый шум: не дождь, не лужи, а большое течение. Голос Нади вернулся, но без смеха.
— Ты опять всё считаешь.
Андрей не двинулся.
— Файл повреждён, — произнёс он вслух. — Отлично. Ещё и это.
— Андрюша, — сказала запись. — Не делай вид, что сухо.
Он ударил по паузе. Звук оборвался. Андрей открыл свойства файла, контрольную сумму, историю копий. Всё совпадало. Только что он услышал то, чего там не было.
В дверь постучали.
— Живой? — спросила Оля из коридора.
Андрей чуть не уронил планшет.
— Смотря для какой отчётности.
— Группы вышли. Китайцы прислали координатора. Очень вежливая. Очень злая. Люблю таких издалека.
— Имя?
— Ли Фэн. Климатолог. Говорит, что наши данные неполные.
— Наши данные всегда неполные. Полные данные бывают после катастрофы, когда они уже никому не помогают.
Оля заметила его лицо.
— Ты белый.
— Освещение плохое.
— У нас везде освещение плохое. Но обычно ты не выглядишь так, будто увидел честную смету.
Андрей выключил планшет с записью.