Виктор Алеветдинов – Девятый дракон Амура (страница 2)

— Мороз крепчает, — сказал русский посол.

— Небо подтверждает мир, — сказал цинский сановник.

Сунь Жуй перевёл вежливо. Фёдор опустил глаза, чтобы никто не заметил его лица. Удобные объяснения хорошо проходили через границу.

Перед отъездом Сунь Жуй нашёл Фёдора у возов и протянул маленькую нефритовую пластину. На ней были восемь дуг. Девятое место оставалось гладким.

— Это мне зачем?

— Чтобы вы не решили через год, что всё приснилось.

— Через год я решу, что мне повезло забыть.

— Не получится. Вода плохо забывает. Иногда завидую.

Фёдор спрятал пластину за пазуху рядом с копией черновика.

— Мы сделали правильно?

— Мы сделали так, чтобы договор подписали и чтобы он не был совсем ложью. Для людей нашего жалованья это уже дерзость.

Они поклонились друг другу неловко, каждый по-своему. Потом обозы разошлись. Полынья закрылась к вечеру. Под новым льдом восемь теней ушли вниз по руслу, а пустое девятое место осталось ждать того, кто однажды решит, что способен быть умнее памяти.

Бумага пережила послов, царей, императоров, войны, пожары, архивных мышей и трёх уверенных реставраторов. Её перекладывали из ящика в ящик, описывали, сушили, сканировали, забывали. Водяной знак принимали за дефект старого волокна. Так даже удобнее: дефекты редко задают вопросы.

В 2041 году цифровая копия Нерчинского договора попала в архивный модуль проекта «Русло-9». Оператор хотел всего лишь привязать старые карты к современной паводковой модели. Работа была скучная, полезная и честная. Он поставил кружку рядом с клавиатурой, запустил очистку изображения и собрался зевнуть.

Сканер прошёл по листу холодным светом. Пятна исчезли, строки выровнялись, печати стали чётче. Оператор перестал зевать.

Под знаком появилась строка: «Когда река проснётся, границы исчезнут».

— Ну конечно, — сказал оператор. — Без мистики архив не открывается.

Он потянулся к клавише сброса, но пустое место в центре знака начало заполняться светлой водяной меткой. Система вывела служебное сообщение мягким серым шрифтом: «Русло-9. Интерфейс девятого русла ожидает носителя».

Оператор посмотрел на кружку, потом на экран, потом на кружку.

— Кофе, — сказал он строго, — мы с тобой больше не экспериментируем.

Часть I. Река просыпается

Глава 1. Вода под стеклом

Дождь шёл третьи сутки, и станция мониторинга Амура пахла мокрой курткой, кофе и принтером, который с утра жевал отчёты. Принтер мигал красной лампочкой и требовал заменить картридж, хотя картридж заменили вчера. Андрей Ковалёв считал это честным поведением техники: если ей плохо, она хотя бы не собирает совещание.

На центральной стене висели семь стеклянных экранов. На них Амур жил аккуратной жизнью цифр: уровень, расход, температура воды, насыщение грунта, состояние дамб, прогноз по притокам. Сегодня они дёргались так, будто река нервно чесалась.

— Опять скачок, — сказала Оля с поста гидросъёма. — Плюс восемнадцать сантиметров за четыре минуты.

Андрей остановился за её спиной. Вода стекала с его куртки на пол. Принтер оказался умнее половины начальства.

— Датчик врёт.

— Я бы тоже так сказала. Но врёт сразу пять датчиков. Синхронно. У них профсоюз?

— У датчиков нет профсоюза. У них есть плохая прошивка и человеческая вера в герметик.

На гидрографе линия уровня шла вверх рывками: подъём, ровная полка, подъём. Расход ниже по течению в это же время проседал. Будто река делала вдох и на несколько минут держала воду в себе.

— Дронов поднимали?

— Два роя. Первый вернулся. Второй притворяется рыбой. Камера показывает ил, гидролокатор — пустоту, микрофон пишет вот это.

Из динамика пошёл низкий гул. Не мотор, не течение, не трение корпуса о песок. Звук был ровный, с паузами.

— Компрессор?

— На глубине шесть метров? В русле? Очень самостоятельный компрессор.

— Не умничай. У нас уже есть один умный объект, и это я. Остальным по расписанию положено паниковать.

Оля наконец улыбнулась. Андрей развернул карту. Благовещенский узел мигал жёлтым. Хэйхэ подсвечивался спокойным синим, словно река решила портить настроение выборочно.

— Китайцы подтверждают?

— У них тоже скачки, но ниже. И требуют общий брифинг.

— Конечно. Когда у соседа вода в прихожей, хочется узнать, не делает ли он дырку в стене.

На экране вспыхнула схема «Русла-9»: девять цифровых линий расходились от основного русла. Внизу появилась строка: «Расхождение с базовой моделью: 23,7 %».

— Было восемь два часа назад.

— К обеду будет сорок. Отличный план — смотреть и ничего не делать. Назовём «наблюдательная гидрология».

Она протянула планшет.

— Слепцов ждёт в зале. МЧС там, военные там, городские там. У всех лица, будто им обещали совещание на двадцать минут и бессмертие.

— Бессмертие отменили. Картридж не согласовали.

В зале совещаний было жарко и тесно. Окна запотели, за ними лил дождь, а на столе стояла тарелка с печеньем, к которой никто не притрагивался.

Егор Слепцов сидел у стены: оттуда были видны выходы, экраны и лица людей, которые собираются соврать.

— Опоздал, — сказал он Андрею.

— Герои входят последними.

— Герои обычно входят в чистой обуви.

Андрей посмотрел на свои ботинки.

— Это полевые данные.

Начальник городского управления Баранов поправил воротник, будто снимал с себя ответственность.

— Андрей Сергеевич, давайте без театра. Уровень растёт, население нервничает, китайская сторона требует согласования, федеральный центр каждые десять минут просит короткую справку. А у нас коротко получается только матом.

— Матом тоже можно структурно.

Андрей вывел карту на главный экран.

— Базовая модель ушла в мусорку. Притоки дают запаздывающую волну, грунт насыщен, северо-восточная дамба работает на пределе. Если будем держать весь периметр, город выдержит только при вежливом Амуре. А он сегодня не записывался на курсы этикета.

Женщина из МЧС спросила:

— Конкретно что предлагаете?

— Довериться «Руслу-9». Не слепо. Слепо у нас пресс-релизы пишутся. Модель предлагает собрать усилия на трёх узлах и дать воде временный коридор через старое русло.

Жёлтая линия обошла плотную застройку, ушла к низинам и вернулась ниже по течению.

— Старое русло закрыто, — сказал Баранов. — Там защитная зона.

— Дождь тоже должен был закончиться вчера. Он календарь не уважает.

Военный, до этого молчавший, наклонился вперёд.