Виктор Алеветдинов – Брачное агентство Бабы-Яги (страница 5)

Слово понравилось Архипу у калитки. Агафья тогда нахмурилась, но не прибила мысль сразу, значит, её можно было развивать. Быстро, пока не заставила чинить чайник вместо судьбы.

Он снял со стиралки крышку, примерил самовар к отверстию и довольно хмыкнул. Самовар был не простой: после портального перепада он кипятил воду для тех, кто говорил правду, и половина Заворотино с тех пор пила тёпленькое.

Зеркало принесла Баба-Яга. Она сказала, что оно «слегка видящее», и отвела глаза, когда в нём мелькнула её молодая тень. Архип притворился, что не заметил.

Он закрепил зеркало внутри люка, протянул от самовара трубку к дозатору порошка и вставил в медную воронку три разных болта. Для заземления полез в ящик, где лежали пружина от кровати, пуговица от кителя Мирона и зелёный камешек, по ночам притворявшийся гвоздём. Архип выбрал провод, крючок и камешек тоже взял на всякий случай.

К обеду во дворе пахло горячим железом, мятой и палёной изоляцией. Варенье появилось по требованию аппарата: стиралка не включалась, самовар выпустил пар в форме ложки, а зеркало показало Архипу его же лицо с выражением «сам догадайся». Архип положил чайную ложку смородинового варенья в отсек для порошка, и машина вздохнула всем корпусом.

— Вот видишь, — сказал Архип Бурчику. — У каждого устройства есть душа. Одному солярка, другому варенье.

Бурчик подъехал ближе и колесом прижал валявшуюся у стиралки тряпку. С людьми всё было сложнее.

Он как раз закручивал последнюю гайку, когда во двор вошла Баба-Яга. За ней плелась избушка, но в калитку не пролезла и остановилась снаружи, заглядывая окнами через забор.

— Ну что, мастер, готово моё счастьеоборудование?

— Во-первых, не ваше. Во-вторых, не счастьеоборудование. И в-третьих, почти.

— Почти — это когда клиент уже заплатил, а жениха ещё нет.

— Клиент сначала должен понять, чего хочет. Мы тут не картошку по мешкам сортируем.

Яга заглянула в люк. Зеркало дрогнуло, показало не лицо, а тёмную кухню с одним стулом у стола. Ведьма резко выпрямилась.

— Зеркало поставил правильно. Только лишнего пусть не показывает.

— Оно показывает не лишнее, а настоящее.

— Настоящее в делах мешает. Мне нужен порядок: анкета вошла, пара вышла.

Архип вытер руки ветошью.

— Сердце нельзя прогонять через отжим на тысячу оборотов. Его так не просушишь, а порвёшь.

— Красиво заговорил. Сам придумал или Агафья рядом стояла?

— Сам. Хотя Агафья сказала бы больнее.

Словно услышав своё имя, у калитки появилась Агафья. В руках у неё был тот самый чайник, который утром свистел, как инопланетный автобус. Чайник она держала крепко, а смотрела не на него, а на стиралку.

— Я просила починить одно, — сказала она. — А ты опять собрал другое.

— Чайник тоже починю. Он пока в очереди.

— У тебя очередь из железок длиннее, чем у Яги женихов.

Баба-Яга хмыкнула, но Агафья повернулась к ней.

— И не радуйся. Я на это безобразие не соглашалась.

— Вы на него смотрите уже третью минуту. Для вас это почти согласие.

— Для меня это оценка ущерба.

Архип поставил чайник на верстак и постучал по носику. Чайник ответил тонким писком.

— Тут клапан заело. Ничего страшного.

— Вот и занимайся клапаном.

— После запуска. Самовар в режиме пара, зеркало не любит ждать, а варенье может засахариться в канале подачи.

Агафья глянула на аппарат, словно тот лично пришёл к ней просить ночлега.

— И что он делает?

— Проявляет скрытую сердечную правду. Не назначает пару и не заколдовывает. Только показывает, где человек врёт себе или другим.

— Значит, сплетничает железом.

— Диагностирует.

— Сплетничает по-научному.

Яга хлопнула по папке.

— Мне годится. Главное, чтобы клиенты впечатлялись.

— Клиентов пока не будет, — сказал Архип. — Сначала техническое задание. Что аппарат должен принимать?

— Анкету.

— Что выдавать?

— Пару.

— Неправильно. Он должен выдавать вопросы. Кого умеешь слушать? Где жить будешь? Чего боишься? А уж пара — это после.

Баба-Яга поморщилась.

— С вопросами дольше.

— Зато без пожаров.

— Пожары можно оформить отдельной услугой.

— Нельзя, — одновременно сказали Архип и Агафья.

Они переглянулись. Архип успел заметить, как у Агафьи дрогнул уголок рта. Не улыбка, конечно, но ему и этого хватило, чтобы гайка в груди провернулась теплее.

Он отвернулся к панели управления. На месте старых режимов были наклеены новые бумажки: «честность», «быт», «страх», «намерение». Оставалась пустая кнопка. Архип хотел написать «любовь», но рука не поднялась: слишком уж слово было громкое для ржавой стиралки.

— Что здесь? — спросила Агафья, заметив пустую кнопку.

— Режим тонкой обработки.

— Пиши: деликатное чувство. Чтобы твоя машина не лезла сапогами туда, куда её не звали.

Архип замер с карандашом. Баба-Яга вскинула брови, но промолчала. Агафья сама поняла, что подсказала полезное, и нахмурилась.

— Чего уставился? Пиши, пока мысль не испортилась.

Он написал: «деликатное чувство». Буквы засветились янтарным светом. Самовар одобрительно булькнул, зеркало перестало мутнеть, а стиралка щёлкнула замком люка.

— Приняла, — тихо сказал Архип.

— Ещё скажи, что ей моё мнение понравилось.

— Не скажу. Но факт есть факт.

Бурчик ревниво бибикнул. Машина ответила низким гудением. Архип поднял палец.

— Тихо оба. У нас техническое испытание, а не смотрины механизмов.

Баба-Яга вытащила из папки лист Лавра Лесовича, но Архип не взял.

— Чужую анкету нельзя. Сначала пустой тест. Проверим, не врёт ли аппарат сам себе.