Виктор Алеветдинов – Брачное агентство Бабы-Яги (страница 2)

— Нет.

— Я ещё не объяснила.

— Поэтому и нет. Пока не объяснили, отказать легче.

Архип кашлянул.

— А вообще, Агаша, технически идея занимательная. Межмировая совместимость, анкеты, проверка намерений. Можно было бы сделать аппарат. Не для сватовства, конечно, а для анализа.

— Для анализа ты лучше чайник мой почини. Он свистит сам по себе, без любви и анкет.

— Чайник тоже можно включить в систему.

— Архип.

Он замолчал, но ненадолго. Бурчик сзади тихо бибикнул, будто поддерживал научный подход.

Баба-Яга раскрыла папку. Внутри лежали анкеты: берестяные, пергаментные, мокрые по краям. Бумаги сами шевелились и выстраивались в очередь.

— В Тридевятом уезде беда. Все гордые, одинокие и с тяжёлым характером. Лешие тоскуют, русалки привередничают, Кощей ищет собеседницу без претензий к сундукам. А после вашей космической славы всем стало ясно: если где невозможное можно сделать домашним, так это в Заворотино.

— Домашним у нас делают варенье и солёные огурцы. Чужие чувства я в банки закатывать не собираюсь.

— А чувства и не надо в банки. Их надо по уму. С согласием, с проверкой, с бытовыми вопросами. Кто где живёт, кто сырость терпит, кто мох переносит, кто сундуки не считает семейной ценностью.

— Бытовые вопросы — это важно, — одобрительно сказала Прасковья. — А то влюбятся, а потом выяснится: он печь топит по средам, а она по ночам воет на луну.

— Прасковья, не помогай.

— Я вам кто, сваха межрайонная?

— Нет. Вы женщина строгая, но справедливая. Это редкая должность, между прочим.

— У меня должностей полный двор. Хранительница портала, старшая по курам, ответственный за Архиповы безобразия. Больше не беру.

Архип обиделся не сразу, потому что обдумывал аппарат.

— Почему сразу безобразия? Некоторые мои разработки получили межпланетное признание.

— Особенно та кастрюля, которую три инопланетянина приняли за спутник связи.

— Так связалась же.

Агафья хотела ответить, но космическое растение зашуршало так громко, что звук донёсся до Пятачка. Один усик вытянулся через улицу и принёс новую бумажку. Та хлопнула Архипа по плечу и легла прямо в руки Агафье.

Бумага была белая, плотная, без печатей. Сверху проступало: «Хранительнице Агафье Ладиной, как женщине строгой, но справедливой».

Агафья почувствовала, как вокруг все замолчали. Избушка перестала поскрипывать. Архип смотрел на бумагу без улыбки.

— Это что за наглость? — тихо спросила Агафья.

— Адресная заявка. Я боялась, не дойдёт.

— От кого?

— От тех, кто уже понял, что у вас тут не просто портал.

Агафья сжала край бумаги. Раздражение поднималось быстро: опять чужие миры нашли её калитку, её утро и решили, что она должна отвечать за всё. Но под раздражением шевельнулся страх. Портал можно закрыть скалкой. Забор можно починить. Инопланетян можно накормить и отправить по расписанию. А чужие чувства — они без расписания. Влезут в дом, перевернут лавку, заставят людей говорить то, что годами лежало под замком.

— Не буду я лечить ваши сердечные неполадки. У меня своих забот хватает.

Баба-Яга впервые не усмехнулась. Лицо у неё осталось колючее, но глаза стали усталые.

— Свои заботы — это когда в доме тихо? Или когда тихо уже так давно, что даже ругаться не с кем?

Агафья отвернулась. Не потому, что не поняла, а потому что поняла до боли ясно. Архип рядом тоже промолчал. У него, редкое дело, не нашлось ни шутки, ни технического объяснения.

Филимон поднял обломок жерди.

— Я бы хотел напомнить, что у моего забора тоже одиночество образовалось. Вон дыра какая.

Избушка фыркнула трубой, и из дыма получился кривой сердечкообразный бублик.

— Всё, — сказала Агафья. — Никаких сердечек на общественной земле.

Баба-Яга закрыла папку и спокойно поставила её на землю у своих ног.

— Я не прошу вас всех женить. Я прошу помочь не натворить беды. Без вас они всё равно придут. Уже идут. Кто через растение, кто через портал, кто на избушке с больной лапой. Если сердечные дела пустить без хозяйки, они такого наворотят, что ваши космические гости покажутся сельским кружком вязания.

Архип осторожно поднял руку.

— Если делать аппарат, то не для назначения пар. Только для выявления правды. Анкета вошла, вопросы вышли. Согласие обязательно.

— Ещё один. Ты уже мысленно стиралку разобрал?

— Нет. Самовар тоже.

Агафья глянула на него строго, но злость споткнулась о его лицо. Архип не просто радовался железке. Он смотрел так, будто новую беду можно приручить, если не бросать её одну. Хуже всего, что иногда он оказывался прав.

Космическое растение шевельнулось. На табличке у избушки буквы сами изменились: «Брачное агентство. Скоро открытие».

— Вот! — вскинул руки Филимон. — Моего согласия как пострадавшей инфраструктуры никто не спросил!

— И моего не спросили, — сказала Агафья.

— Ваше спросят первым. Потому и приехала.

Агафья перевела взгляд на деревню. Соседи стояли поодаль и ждали, что она решит. Заворотино опять смотрело на неё так, будто порядок в мире начинался с её фартука, скалки и умения сказать правильное «нет».

Она вернула Бабе-Яге белую бумагу, но пальцы отпустили её не сразу.

— До чая. Только до чая. Вы объясняете, Филимону чините забор, Архип ничего не собирает, Прасковья молчит.

Прасковья возмутилась первой.

— Сразу невыполнимые условия ставишь.

— Вот и проверим совместимость.

Баба-Яга улыбнулась краем губ. Избушка осторожно переступила с больной лапы на здоровую. Архип взял обломок жерди у Филимона, примерил к пролому и тихо сказал:

— Забор, между прочим, можно усилить. На случай следующих невест.

— Никаких следующих! — крикнула Агафья.

Но в этот самый миг космическое растение выпустило три объявления, и одно из них, розовое и нахальное, прилипло к её рукаву. Агафья отодрала его, не читая, сжала в кулаке и пошла к дому ставить чайник.

За спиной Баба-Яга произнесла спокойно и уверенно, будто видела вывеску, очередь и первый скандал у стола:

— У вас тут не портал, а сердце мира. Вот и лечите.

Глава 2. Сваха межрайонная

Калитка у Агафьи никогда не была приспособлена для межмировых совещаний, но к полудню у неё собралась вся деревня. Избушка Бабы-Яги стояла на Чёртовом Пятачке косо и обиженно переступала курьими лапами, Филимон измерял пролом в заборе собственной штакетиной, а Прасковья Шептунова успела сообщить трём соседкам, что у них открывается учреждение сердечного назначения. Баба-Яга раскрывала папку, а слух вышел на улицу, перескочил через канаву и вернулся обратно с уточнением: принимать будут по живой очереди, но вдовцам скидка.

Агафья поставила на скамью чайник, рядом — кружки, сахарницу и блюдо с сухарями. Делала она это не потому, что соглашалась на агентство, а потому, что человек, если он с костяной ногой и деловыми намерениями, не должен вести разговор на пустой желудок. Впрочем, этот порядок касался людей, а Баба-Яга, по мнению Агафьи, пока проходила проверку.

— Сразу говорю, — сказала Агафья, наливая чай так резко, что кипяток сердито зашипел в кружке. — Никакого брачного учреждения у меня во дворе не будет.