Виктор Алеветдинов – Брачное агентство Бабы-Яги (страница 10)

Леший осёкся.

— Нет. Уже понял. Кочки не трогать.

Русалка смерила его взглядом.

— Он мне вчера корягу принёс.

— Это была выразительная коряга, — обиделся Лавр. — В ней душа.

— В ней жук.

— Жук тоже живой.

Агафья поставила между ними кружку с водой, потому что русалка начала кипятиться, а у лешего от волнения мох на шапке встал дыбом.

— Так, вы оба номерки получили?

— У меня третий, — сказала русалка.

— А у меня второй, — признался леший.

— Тогда почему спорите перед первым?

— Мы вместе пришли, — объяснил Лавр. — Чтобы сэкономить очередь.

— На чувствах не экономят. Сядете отдельно, отвечать будете по одному. И коряги сюда не носить.

Русалка тихо засмеялась, а леший вздохнул с облегчением, будто строгий порядок оказался для него лучше романтического тумана. Агафья это заметила и разозлилась на себя: стоило человеку или нечисти стать чуть понятнее, как рука сама начинала расставлять для него табуретки.

К столу подошёл Кощей.

Он не шёл — выступал. За ним два тощих слуги несли высокий стул с резной спинкой, третий держал поднос с чернильницей, четвёртый тащил кожаный футляр длиной с оглоблю. Сама фигура Кощея была сухая, прямая и опасно аккуратная. Лицо бледное, глаза тёмные, в голосе лёд и старая привычка, что все уступят дорогу раньше, чем он попросит.

— Мне требуется отдельное место, — сказал Кощей. — Под бессмертие.

Филимон, который добровольно взялся чинить собственный забор и пятнадцать минут ничего не чинил, высунулся из-за столбика.

— А бессмертие у нас сидячее или лежачее?

Кощей повернул к нему голову. Филимон вспомнил про гвозди и занялся доской.

Агафья оглядела стул.

— Обычный табурет не подходит?

— Я бессмертен.

— Поздравляю. Но очередь у нас живая, а не вечная. Стул ваш поставите сбоку, проход не занимать, слуг убрать. Здесь не дворец, тут люди и прочие существа ходят.

Кощей чуть приподнял бровь. Баба-Яга с интересом смотрела, как он отреагирует. Слуги замерли, ожидая приказа, а избушка у Пятачка перестала фыркать трубой.

— Вы знаете, с кем говорите?

— С клиентом с номерком. Если номерка нет, будете знать меня с плохой стороны.

Прасковья тихо пискнула от восторга и что-то записала. Кощей помолчал, затем медленно достал из рукава деревянный кружок с цифрой один.

— Номерок имеется.

— Вот и хорошо. Садитесь. Слуги пусть стул поставят ровно, а то вашей вечности кто-нибудь ногу отдавит.

Кощей сел. Не уступил — сел, будто сам решил проверить деревенские порядки на прочность. Агафья отметила это про себя: гордый, но не совсем глухой.

Тут очередь зашевелилась. За Кощеем появилась девушка в дорожном плаще и короне, завязанной платком, чтобы не блестела. Лицо у неё было красивое, но не мягкое: человек, который давно устал от чужих восторгов и научился отвечать раньше вопроса.

— Я не сяду рядом с драконами, — сказала она с порога.

За её спиной виновато просунул морду дракон. Не огромный, но всё равно такой, что Филимонов пролом в заборе показался разумным архитектурным решением. Чешуя у дракона была тёмно-медная, крылья сложены слишком аккуратно, а из ноздрей тонкой струйкой шёл дым.

— Простите, — сказал дракон. — Я не специально. Это от волнения.

Край ближайшего объявления на столбике почернел и задымился. Агафья хлопнула по нему мокрой тряпкой, которую заранее вручила Прасковья.

— Огненным стоять у ведра с песком. Дышать в сторону поля. Царевнам — без обид на мебель. Драконам — держать достоинство и копоть при себе.

Дракон осторожно отошёл к ведру.

— Я Тишан. Я могу держать дыхание.

— Не надо героизма. Просто в сторону поля.

Царевна подняла подбородок.

— Верислава Отказная. Я пришла не искать жениха, а удостовериться, что мне опять не нашли лишнего.

— Тогда садитесь после Кощея, — сказала Агафья. — У нас сегодня все пришли не за тем, за чем пришли.

Баба-Яга радостно стукнула пером по папке.

— Приём начался.

— Приём не начался, — сказала Агафья. — Я навожу порядок, потому что вы все пришли с тяжёлым характером и без элементарного воспитания.

— Это и называется приём, — заметила Прасковья.

Агафья решила не отвечать. Отвечать было опасно: каждая реплика здесь превращалась в должностную инструкцию.

Первым к столу всё-таки сел Кощей. Слуги поставили рядом кожаный футляр, и тот раскрылся, как сундук с документами. Оттуда выехала анкета на плотном пергаменте, а за ней лист, и ещё. Листы легли на стол длинной стопкой, перевесились через край и поползли к земле.

— Это что? — спросила Агафья.

— Приложение к анкете.

— Такое приложение можно в отдельном амбаре хранить.

— Перечень имущества, — сказал Кощей с достоинством. — Сундуки, башни, земли, подвалы, коллекции игл, долговые обязательства героев и три зачарованных погреба. Сорок семь листов.

— Зачем мне ваши погреба?

— Не вам. Потенциальной собеседнице необходимо заранее подтвердить отсутствие имущественных претензий.

Агафья взяла верхний лист, посмотрела на строчки, где было написано «сундук третий, восточная кладовая, правая цепь, невестам не выдавать», и положила обратно.

— Кощей, ты кого ищешь? Женщину или кладовщика?

Очередь притихла. Русалка перестала плескаться.

— Собеседницу, — сказал Кощей. — Умную. Спокойную. Без притязаний.

— Без притязаний — это как табурет. Женщина без притязаний не собеседница, а мебель. Если хочешь разговаривать, придётся слушать, что тебе не нравится.

Глаза Кощея стали холоднее.

— Вы со всеми клиентами так бесцеремонны?

— С бессмертными особенно. У вас времени много, могли бы за жизнь хоть чему-нибудь научиться.

Филимон за забором выронил молоток. Прасковья замерла с карандашом над тетрадкой. Баба-Яга прикрыла улыбку папкой.