Виктор Алеветдинов – Брачное агентство Бабы-Яги (страница 9)

Агафья не выдержала.

— Вот видите? Машина глупая.

— Наоборот, — сказал Архип. — Абсолютно точная. Петуху никто, кроме собственной важности, так не подходит.

Громыхало кивнул.

— Инженер понял суть командования.

Прасковья взглянула на Агафью, затем на Архипа, затем на стиралку.

— Значит, первый результат тоже точный?

— Прасковья, — сказала Агафья, — у тебя дом не горит?

— Нет.

— Сейчас будет, если не уйдёшь.

Прасковья подняла руки, но уходить не собиралась. Деревня у забора тоже не расходилась. Напротив, людей прибавилось. Магическая карточка про Архипа и Агафью сделала то, что делали все сильные слухи в Заворотино: стала общей собственностью до того, как хозяева успели её запретить.

Архип взял карточку Громыхало, положил рядом с первой и деловито объявил:

— Контрольный тест показал: аппарат работает. Но личные результаты подлежат добровольному рассмотрению. Никто никого ни к чему не принуждает.

— Особенно меня, — сказала Агафья.

— Особенно тебя.

Он хотел добавить что-нибудь лёгкое, но в голосе вышло слишком мягко. Агафья услышала это, потому что она слышала всё, что он пытался спрятать плохо. И от этого ей стало сердито.

— Мне не до глупостей, Архип. У меня хозяйство, портал и чужая Яга с избушкой на шее. Не хватало ещё, чтобы твоя стиралка устраивала деревенский цирк про чувства.

Слова упали жёстко. Слишком жёстко. Архип улыбнулся по привычке, но улыбка вышла кривой и не задержалась. Он отвернулся к машине, взял отвёртку и начал подкручивать винт, который не нуждался в подкручивании.

— Так я же и говорю, техническая проверка. Чувства тут ни при чём. Машина новая, ей бы инструкцию составить.

Агафья поняла, что задела. Не хотела, а задела. У неё внутри неприятно кольнуло, будто она сама себе наступила на подол и чуть не упала. Но вокруг стояла деревня, Прасковья смотрела пристально, Яга чересчур много понимала, Филимон подбирал шутку. Отступить сейчас значило открыть калитку туда, куда Агафья не пускала саму себя.

— Вот и составляй инструкцию, — сказала она суше. — Только без меня.

Архип кивнул.

— Раз без тебя — значит, без тебя.

Он произнёс спокойно, но не как обычно. Не обиженно напоказ, не шутливо, а тихо. Агафья почему-то вспомнила его карточку, которую он прятал после собственного теста. Что-то там было про то, чего он не решается сказать. Она не знала точных слов, но догадалась достаточно.

Баба-Яга, сидевшая у папки, наблюдала за ними из-под очков. Ведьма ничего не записывала, но перо само скользило по листу: «Хранители отрицают. Признак достоверности высокий». Яга прижала перо ладонью, чтобы Агафья не увидела.

— Хорошее агентство выйдет, — тихо сказала она.

— Что? — спросила Прасковья.

— Говорю, аппарат требует обкатки.

— Обкатки он требует, — буркнула Агафья. — А я требую, чтобы люди разошлись.

Тут Чёртов Пятачок за околицей дрогнул. Не сильно, не как при больших порталах: скорее земля будто икнула от неожиданности. Избушка Бабы-Яги встрепенулась, поджала больную лапу и повернула окна к пустому месту. Воздух над Пятачком собрался складками, и в этих складках щёлкнули невидимые ножницы.

Сначала появилась очередь.

Очередь, а не люди. В воздухе выстроилась верёвочная оградка с деревянными столбиками, на столбиках вспыхнули таблички: «Приём», «Анкеты», «Не кусаться», «Водным — справа». Потом из тонкого тумана один за другим начали проступать посетители.

У первого были рога, корзина грибов и выражение крайнего нетерпения. За ним стояла русалка в дорожной бочке с водой, бочка сама подпрыгивала на маленьких колёсиках. Дальше маячил домовой с узелком, кто-то болотный держал таз, из которого торчали жёлтые глаза. Над всеми плавали номерки — настоящие, круглые, деревянные. Они сами кружились над головами, хотя никто их не выдавал.

Филимон перекрестился штакетиной.

— А это уже к кому?

Баба-Яга поднялась так резко, что папка хлопнула.

— Клиенты.

— Какие клиенты? — спросила Агафья.

— Реальные. Первые всегда приходят, когда кто-нибудь громко отрицает необходимость учреждения.

Архип забыл про винт и посмотрел на Пятачок. Машина за его спиной заурчала радостно, словно учуяла работу. Громыхало вскочил на верстак, карточка с собственной важностью всё торчала у него под крылом.

— Построиться! — крикнул петух. — Приём по порядку! Самовольное размножение очереди запрещено!

Очередь на Чёртовом Пятачке послушно вытянулась. Номерки над головами мигнули. Русалка в бочке подняла руку.

— А где у вас запись к строгой женщине, которая спрашивает про дрова?

Прасковья счастливо ахнула. Филимон присел на обломок забора, чтобы лучше видеть. Баба-Яга смотрела на Агафью с торжеством, Архип — с немой просьбой не выгонять, а нормальная жизнь опять ушла со двора без предупреждения и калитку за собой не закрыла.

Она поправила фартук, спрятала карточку с неприличной вероятностью в карман и шагнула к Пятачку.

— Кто номерки выдавал? — спросила она строго.

Из очереди никто не признался. Номерки дружно поднялись выше, будто они тут сами по себе и ни за что не отвечают.

Глава 5. Клиенты с тяжёлым характером

Очередь на Чёртовом Пятачке выглядела так, будто кто-то смешал сельскую поликлинику, лесную ярмарку и конец света по семейным обстоятельствам. Номерки висели над головами сами, деревянные столбики с верёвками росли прямо из пыли, а избушка Бабы-Яги, забыв про больную лапу, вытягивала окна и следила за порядком, словно всю жизнь мечтала работать регистратурой.

Агафья Ладина стояла перед первым столбиком и пыталась вспомнить, в какой момент она перестала быть хозяйкой собственного утра. Недавно у неё были понятные дела: кур накормить, карточку с неприличной вероятностью спрятать поглубже, Архипа не подпускать к самовару без присмотра. Перед ней топтался леший, в дорожной бочке плескалась русалка, кто-то болотный капал на землю зелёной водой, а из портальной складки медленно выходил высокий костлявый господин в чёрном кафтане, за которым слуги тащили стул.

— Всем стоять по порядку, — сказала Агафья, поднимая руку. — Номерок есть — ждёте. Номерка нет — не пролезаете. Клыки при себе, чужие сапоги не заливать, души в залог не предлагать.

Болотное существо втянуло когтистую руку с маленькой светящейся душой в баночке.

— А если это не залог, а рекомендация?

— Тем более убери. У нас тут не ломбард.

Прасковья Шептунова стояла у неё за плечом и записывала происходящее в школьную тетрадь, которую неизвестно когда принесла. Сама она уверяла, что ведёт «общественный учёт», но Агафья видела: Прасковью распирало от счастья. Редко выпадал день, когда можно было сплетничать официально и с межмировым размахом.

Архип притащил из своего двора складной стол, два табурета и табличку «Приём временно вынужденный». Анкетная машина осталась у него во дворе, но оттуда доносилось довольное гудение. Машина чуяла клиентов и шевелила шлангом, как собака хвостом.

— Архип, — сказала Агафья, не оборачиваясь. — Если твоя стиралка сама приползёт сюда, я её закопаю рядом с Филимоновым забором.

— Она на кирпичах, не приползёт, — ответил Архип. — Если только Бурчик не поможет.

Бурчик, стоявший у края Пятачка, притворился, что разглядывает облака.

Баба-Яга уселась за стол с папкой и пером. Вид у неё был торжественный, деловой и самодовольный. Перед столом спорили леший Лавр Лесович и русалка в бочке. Русалка была хороша: волосы зелёно-золотые, глаза речные, на плечах мокрая шаль, а хвост в бочке недовольно бил по воде.

— Я же сказал: у ручья жить удобно, — доказывал Лавр. — И вода рядом, и лес не далеко.

— У ручья комары, — отвечала русалка. — И корни в воду лезут. Я хвостом махну — мне кочка в бок.

— Кочки можно переставить.

Агафья резко повернулась.

— Соседям?