Виктор Алеветдинов – Архип Чудин и мастерская невозможного (страница 4)

Он понёс кастрюлю к верстаку под навесом. Агафья шла следом и смотрела не на кастрюлю, а на него. Архип пытался двигаться привычно: взял тряпку, постучал по боку, прищурился. Но руки его то и дело сбивались. Будто он чинил не посуду, а собственную память.

— Ночью ходил? — спросила Агафья.

Кастрюля звякнула от лишнего стука.

— Куда?

— Не в город же на танцы. К мастерской.

Архип поставил кастрюлю на верстак.

— Ходил.

— И?

— Стоит.

— Это я и без тебя знаю. Она летать не должна.

— Не открывал.

Агафья кивнула. Не похвалила, не стала допытываться. Только взяла кастрюлю, повернула в руках и сказала:

— Значит, сегодня откроешь.

— С чего это?

— С того, что она тебя уже позвала. Если не пойдёшь сам, позовёт громче. У нас в Заворотино тихо не умеют ни люди, ни сараи.

Архип хотел ответить, но вдруг замер. Его правая рука сама потянулась к карману. Он нахмурился, вытащил не шайбу, а старый ключ.

Ключ был длинный, тёмный, с круглой головкой. К нему на грубой нитке была привязана картонная бирка, пожелтевшая по краям. На бирке кривыми буквами было написано: «Не открывать, пока не станет поздно».

Агафья прочитала и посмотрела на Архипа поверх очков.

— Очень разумно. Главное — не перепутать момент.

— Его здесь не было.

— Ключа?

— В кармане. Я туда вчера шайбу положил.

— Может, ключ тоже решил, что ему пора на воздух.

Архип держал ключ так, будто тот был горячим. Внутри двора сразу стало тише. Даже Бурчик перестал фыркать.

За забором громко кашлянули.

Агафья не обернулась.

— Прасковья, если кашель от любопытства, мёд не поможет.

Из-за забора поднялась голова Прасковьи Шептуновой.

— Я вообще-то к тебе шла. За солью.

— Ко мне — это через Архипов забор?

— У меня маршрут сложный. Женщина с солью не обязана отчитываться.

С другой стороны послышался голос Филимона:

— А я за Прасковьей присматриваю. Вдруг соль рассыплет, а я суеверный, мне надо заранее испугаться.

Архип закрыл глаза.

— Вот теперь точно можно не открывать. Публика собралась.

— Поздно, — сказала Агафья. — Когда в Заворотино публика собралась, событие уже числится начатым.

Прасковья вошла через калитку. Филимон появился следом, неся чайник с новым носиком. Носик блестел так гордо, будто получил должность.

— Мы не мешаем, — сказала Прасковья.

— Мы исторически присутствуем, — добавил Филимон. — Надо же кому-то потом правду приукрасить.

Бурчик вдруг сам тронулся с места. Мотор не завёлся, колёса почти не крутились, но трактор всё равно медленно покатился к огороду, где за яблоней стояла мастерская. Доехал до грядки, остановился и заглох так торжественно, будто у него кончились не силы, а смелость.

— Видали? — прошептала Прасковья. — Даже трактор пошёл.

— Он не пошёл, — сказал Филимон. — Он выдвинулся с достоинством и передумал.

Архип посмотрел на ключ, потом на Агафью.

— Может, не надо при всех?

Агафья сразу стала строже.

— Тогда выметай всех.

Прасковья прижала ладонь к груди.

— Меня? При таком историческом ключе?

— Прасковья, — сказала Агафья.

— Всё, молчу. Но молчать буду с выражением.

Архип пошёл к огороду. Агафья двинулась рядом. Прасковья и Филимон держались позади, делая вид, что их никто не видит. Бурчик стоял у яблони и смотрел на мастерскую одной фарой. Генерал Громыхало прибежал от курятника, тяжело дыша от важности.

— Объект вскрытия обнаружен! Требую построения!

— Построй кур, — бросила Агафья.

— Куры отказались по причине волнения!

— Умнее людей.

Мастерская стояла в утреннем свете заброшенная и упрямая. Низкая крыша местами просела, у порога торчала трава, на двери висел большой замок. Вчерашняя светлая щель под дверью пропала, словно её и не было.

Архип остановился перед порогом. Он хорошо помнил, как закрывал эту дверь. Помнил банку из-под гвоздей, куда бросил ключ. Помнил, как потом переставлял банку, пока однажды не нашёл её и даже обрадовался.

А теперь ключ вернулся сам.

— Ну? — спросил Филимон шёпотом. — Замок узнаёт родственника?

Архип вставил ключ. Тот вошёл легко, будто замок только этого и ждал. Но не повернулся.

Архип попробовал сильнее. Замок не двинулся. Он вытер ладонь о штаны и попробовал ещё раз. Без толку.

— Ржавчина, — сказал он.

— Удобное объяснение, — заметила Агафья.

— А какое тебе надо?

— Правдивое.