Виктор Алеветдинов – Архип Чудин и мастерская невозможного (страница 3)

— Хватит, — тихо сказал Архип.

Молоток послушно замолчал.

От этого стало хуже.

Архип протянул руку к замку, но не коснулся. Он вспомнил, как сам закрывал эту дверь. Как клал ключ в жестяную банку, потом банку прятал, потом место забывал нарочно. Как сказал себе: всё, хватит. Человеку пора жить настоящим, а не железом разговаривать с тем, чего не вернёшь.

Сзади мягко зашуршала трава. Он обернулся. У яблони стояла Агафья. Без скалки. С накинутым на плечи платком.

— Я же сказал, что сам.

— А я и не мешаю.

— Следишь?

— Смотрю, чтобы тебя дверь не съела. Мало ли, у тебя вещи воспитаны странно.

— А если там такое, что лучше не трогать?

— Тогда завтра поставим табличку: «Не трогать без Чудина». А сегодня ты просто домой пойдёшь, чай допьёшь и поспишь.

— Не усну.

— Значит, будешь лежать и делать вид. Мужчины это любят.

Он посмотрел на неё и вдруг почувствовал, как устал. Не за день. За много лет. Устал быть весёлым там, где страшно. Устал чинить чужое, не открывая своё.

— Там я был другой, — сказал Архип.

Агафья не перебила.

— Резкий был. Глупый. Великие машины собирался строить. Всё думал: вот уеду, вот покажу, вот узнают. А потом…

Он замолчал. Дверь тихо скрипнула, хотя ветра не было.

— Потом не уехал, — сказала Агафья.

Архип кивнул.

— И с тех пор всё недоделанное туда складывал. Железки, чертежи, слова. Думал, полежит и забудется.

— У нас в Заворотино ничего нормально не забывается. Даже Филимонова шутка про козу до сих пор аукается.

— То была сильная коза.

— То была бедная коза.

Они оба почти улыбнулись.

В мастерской снова стукнуло. Теперь не молотком. Скорее деревянная ручка упала на пол и покатилась. Архип вздрогнул, но не отступил.

— Иди домой, Агафья. Поздно.

— Пойду. Ты тоже долго не стой. Старому прошлому вредно, когда на него смотрят ночью. Оно начинает важничать.

Она повернулась и ушла по дорожке. У яблони остановилась, не оборачиваясь.

— Чудин.

— Чего?

— Если дверь сама откроется, не геройствуй. Позови. Я хоть и без скалки пришла, но это временное упущение.

Он выдохнул с тихим смешком.

— Понял.

Агафья ушла. В окне её дома вскоре загорелся свет. Значит, не ляжет, пока он не вернётся, и будет делать вид, что просто занялась делами. Архип знал этот вид заботы лучше любого чертежа.

Он снова повернулся к мастерской.

— Слышала? У меня теперь надзор.

Внутри что-то тихо щёлкнуло. Не замок. Дальше, глубже. Как будто старый механизм повернул зубец.

Архип достал шайбу и приложил её к доске двери. Медь стала тёплой. Буквы на ней на миг вспыхнули, потом погасли. Замок остался закрытым, щеколда не двинулась, петли не скрипнули.

Зато под нижним краем двери появилась светлая щель.

Из-под двери легла тёплая полоска света. В старой мастерской зажглась лампа, словно хозяину оставили дорогу к верстаку.

Глава 2. Ключ, который сам вспомнил замок

Утром Агафья пришла к Архипу с кастрюлей.

Кастрюля была целая, чистая и ни в чём не виноватая. На боку у неё имелась маленькая вмятина, но эта вмятина жила там с той зимы, когда Филимон пытался бросить снежок через весь двор и попал не в ведро, а в посуду. Получил от Агафьи такой взгляд, что неделю говорил тише.

Агафья несла кастрюлю обеими руками, будто та могла зашевелиться. На самом деле внутри у неё шевелилось беспокойство. Ночью в окне Архипова дома долго горел свет. Потом у старой мастерской за огородом мелькнула узкая полоска, будто там и правда зажгли лампу.

Агафья легла, полежала, встала, поругала себя за старушечью любопытность и поняла, что это не любопытность. Это хуже. Это забота. А заботу о Чудине удобнее было называть проверкой пожарной безопасности.

Архип сидел у крыльца на низкой табуретке и держал в руках медную шайбу. Перед ним стоял недопитый чай. Судя по виду, чай уже успел остыть и потерять веру в людей.

— Чудин, — сказала Агафья от калитки. — У меня кастрюля смотрит подозрительно.

Архип поднял голову. Под глазами у него лежала ночная усталость, но он всё же попытался улыбнуться.

— Кастрюля смотреть не может. У неё глаз нет.

— У некоторых людей глаза есть, а толку меньше, чем от кастрюли.

— Это ты сейчас на кого намекаешь?

— На кастрюлю. Не всё в мире про тебя.

Он встал, забрал у неё кастрюлю и заглянул внутрь.

— Пустая.

— Вот именно. Нормальная кастрюля пустой так не выглядит.

— А как она должна выглядеть?

— Честнее.

Архип хмыкнул. Почти прежний звук, но слабый. Агафья это отметила и прошла во двор без приглашения. Бурчик у сарая вытянулся так, словно всю ночь не спал вместе с хозяином.

— Ну что, — сказала Агафья, — кастрюлю лечить будешь или дальше с шайбой переглядываться?

Архип сунул шайбу в карман.

— С шайбой мы не переглядываемся. Мы ведём техническое обсуждение.

— Она тебе что-нибудь ответила?

— Молчит.

— Значит, умнее некоторых.