Виктор Александров – Ночные игры (страница 3)

После конца последней фразы Марины, толпа загудела. В первых рядах девчонки прыснули со смеху – тонко, визгливо, прикрывая рты ладошками. Один из старших мальчишек, долговязый, с лихо зализанной чёлкой, шепнул так, чтобы слышали все вокруг:

– Ну всё, ребята, «чур не я – чур не я» сегодня отменяется.

Компания рядом захохотала. Сева увидел, как один паренёк даже показал пальцами «рожки», словно изображая черта.

Марина не рассердилась, но её взгляд стал ледяным. Она задержала глаза на хохочущих, и смех сам собой сошёл на нет. В наступившей тишине снова было слышно, как где-то на дереве стрекочет кузнечик.

– Смейтесь, смейтесь, – сказала она тихо, но так, что это прозвучало сильнее крика. – Я когда была в вашем возрасте, тоже думала, что всё это глупости. Только потом почему-то половина лагеря спала с включённым светом. Не стоит придумывать того чего нет и затем пугаться этого.

Толпа снова загудела, теперь уже неловко. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то пытался пошутить, но шутки повисали в воздухе.

– Ладно, – Марина хлопнула папкой. – Давайте к делу. Теперь с каждым отрядом познакомятся его вожатые.

Она сделала шаг в сторону, и на площадку вышли трое молодых людей.

Первым был парень лет двадцати двух, крепкий, с загорелым лицом и чуть насмешливыми глазами. На груди у него поблёскивала значок «Всегда готов!». Он поднял руку в приветствии.

– Второй отряд! – сказал он звонким голосом. – Меня зовут Алексей Иванович. Но можно просто Лёша. Будем дружить, друзья!

Сева почувствовал, как плечо Мишки напряглось рядом. Парень был симпатичный, открытый, с лёгкой улыбкой – именно такой, каким представляешь себе «старшего брата». И почему-то именно в нём было что-то такое… тревожащее. Может быть, слишком открытая улыбка? Или то, как он слегка щурился, будто что-то недоговаривал. Или смотрел прямо в душу. Но в общем-то это впечатление Сева сразу же отогнал, в итоге поняв что Лёша не такой уж и плохой, без чего-то злобного внутри, как ему казалось несколькими секундами назад.

За ним выступила девушка в зелёной платке завязанном сверху на волосах, тонкая, с большими глазами и немного строгим лицом. Это была вожатая первого отряда. Она представилась сухо – Ольга Петровна. Видно было, что она привыкла держать дисциплину железной рукой.

Третьим был худой парень с мягким голосом, третий отряд. Он долго мялся, прежде чем заговорить, и даже слегка заикался. Дети сразу начали перешёптываться, некоторые фыркнули, представился Павлом Владимировичем.

Четвёртой и последней вожатой вышла девушка. Когда она вышла – было видно как лицо Марины немного поменялось на слегка пренебержительное. И было сразу ясно почему. Девушка была видная: все формы при ней, довольно короткая и обтягивающая юбка, и такая же чуть открытая блузка, значок "Всегда готов" приколот на груди и образ дополняли светлые волосы и ярко-голубые глаза, и чистая, чуть игривая улыбка. Представилась она Ангелиной, без отчества.

Но Сева с Мишкой уже было всё равно на неё и других вожатых: они знали – их вожатый Лёша – самый лучший в этом лагере.

– Второй отряд, ко мне! – сказал он, отойдя в сторонку на отдельную тропинку.

Толпа подростков сдвинулась, кто-то пихал друг друга локтями, кто-то ворчал, что «лучше бы к Ангелине попал».

– Ну что, бойцы, – сказал Лёша, оглядывая их. – Второй отряд у нас особенный. Мы держимся вместе, понимаете? Если один схалтурил на зарядке – страдает весь отряд. Если один молодец – значит, молодцы все. Мы как кулак, как мушкетёры!

Он сжал руку в кулак и поднял вверх. Несколько мальчишек автоматически повторили жест.

Сева почувствовал, как внутри всё дрогнуло. Было в этом кулаке что-то не только дружеское, но и вдохновляющее. Как будто это не просто слова вожатого, а целое политическое заявление.

– А теперь идём в наш корпус. Заселимся, устроимся, а вечером – костёр. Знакомство с песнями, играми. Ночь длинная – успеем.

Они двинулись по дорожке. Сева шёл рядом с Мишкой, то и дело оглядываясь. Дети болтали, смеялись, кто-то пытался запевать строевую песню, и спустя пару мгновений – пение разнеслось по всему лагерю. В воздухе витал запах хвои, свежести и чего-то ещё – чуть прелого, мокрого, будто в глубине леса лежала сырая, затхлая яма.

– Ты чего? Задумался? – толкнул его Мишка.

– Да так… – Сева пожал плечами. – Пахнет странно.

Мишка фыркнул.

– Это лес, дуралей. Тут всегда так.

Но Сева всё равно не мог избавиться от ощущения, что запах – не лесной. Он был какой-то… иной. Не такой каким он помнил запах леса. Это был не первый раз когда он в лагере и было ощущение, что пахло чем-то ещё.

Они дошли до домика: бетонного корпуса, обитого зелёными досками и такими же ступеньками внутрь. Выглядело добротно и весьма неплохо, как до этого уже заметил Сева. Лёша бодро захлопал в ладоши, встав на первую ступеньку.

– Ну что, бойцы! Вот ваша новая крепость. Не самая новая, но зато наша. Запоминайте: порядок держим сами. Бросил носки – получай наряд. Проспал зарядку – бежим вместе. Договорились?

– Договорились! – крикнули несколько голосов.

– Вот и ладненько, – улыбнулся Лёша. – Заходите.

Дети потянулись внутрь. Сева шагнул через порог и сразу ощутил – пахло чем-то странным. Сначала – обычное: дерево, пыль, свежие простыни. Но за этим запахом пряталось что-то ещё. Как будто старое железо, кровь, ржавчина. Но он списал это на свою тревожность, которую до этого отметил Миша, и так же опустил эту мысль.

Он замер, глядя на узкий коридор с дверями в комнаты. В этот миг ему показалось, что в конце коридора мелькнула тень. Но когда он моргнул, там была только дверь и сам коридор.

– Эй, ты чего? – Мишка снова толкнул его. – Идём скорее, кровати займём, а то будешь спать у двери. Мы четверо в комнате живём. Займём получше, чтобы не спать возле прохода!

Сева кивнул, но ощущение липкого холода в груди никуда не делось.

Комната когда они зашли в неё оказалась довольно маленькой – четыре железные кровати по углам, между ними узкий проход, шкаф с облезлой краской, и одно большое окно с рассохшейся рамой. Оттуда тянуло прохладой и смолой, и всё бы было нормально, если бы не то ощущение, что воздух в комнате… какой-то чужой.

– Давай вон туда, у окна! – радостно выкрикнул Мишка и кинул свою сумку на правую кровать. Пружины жалобно скрипнули.

Сева кивнул и плюхнулся рядом – на соседнюю. В ногах у него тоже скрипнуло железо, будто не кровать, а старый вагон, который недовольно принял на себя лишний вес.

– Да мало ли… – Мишка хитро прищурился. – Вдруг ночью ведьма какая придёт.– Тут и свежо, и если что – прыгнем через окно, – хмыкнул Мишка. – И часто ты в окна от ведьм убегаешь? – улыбнулся и слегка сощурился Сева. Сева усмехнулся, но внутри будто что-то холодное зашевелилось. Почему-то слово «ведьма» прозвучало слишком пугающе.

Затем в комнату вошли ещё двое.

Первым – рыжий, веснушчатый, с торчащими вихрами. Он сразу швырнул сумку на ближайшую к выходу кровать так, что та жалобно скрипнула.

– Валера, – коротко сказал он и уселся, будто боялся, что его место могут отобрать. Вторым оказался мальчик пониже, в аккуратных очках, с серой сумкой и слишком серьёзным взглядом. Он поставил вещи осторожно, будто в музее, и даже вытер пыль с тумбочки возле кровати платком. И представился Андреем.

– Во! – обрадовался Мишка, оглядев всех четверых. – Значит так: у нас теперь целый взвод. Давайте сразу решим – кто главный?

– Ты что, начальник штаба? – хмыкнул Сева. – Тут все равные.

– Как равные? – возмутился Валера-рыжий. – Если равные, значит, я командир. Я старше выгляжу!

– А думаешь, если башка большая, значит умный? – поддел его Мишка, и мальчишки разом расхохотались. Даже очкарик, который сперва собирался промолчать, невольно улыбнулся.

Смех получился звонкий, чистый, детский. На мгновение Сева даже забыл, где они находятся. Будто это не странный старый лагерь с запахом сырости и ржавчины, а обычные каникулы где-нибудь в деревне, которые только начинаются.

Но стоило смеху стихнуть, как Сева заметил – на потолке, прямо над его кроватью, проступило тёмное пятно. Будто в штукатурке проявилась влага. Оно напоминало вытянутую ладонь – длинные пальцы, кривые, как сучья.

Сева моргнул. Пятно исчезло. Осталась лишь трещина да паутина в углу.

– Чего застыл? – толкнул его Валера. – Ты в шахматы в голове играешь?

– Немного… – пробормотал Сева, стараясь отвести взгляд и немного помотал головой.

– Отлично! – оживился очкарик. – Я доску привёз! Можно вечером сыграть. Я люблю настольные игры!

– Ну всё, считай, у нас своя штаб-квартира, – заключил Мишка. – Командир, стратег и два бойца. Только сигарет не хватает.

– Я у брата видел, как он курит, – с гордостью сказал рыжий Валера. – Но у меня не получается. Кашляю. Да и плохо это. Говорят лёгкие выплюнуть можно!

Все снова расхохотались, а Сева, улыбаясь вместе с ними, всё равно никак не мог выбросить из головы то пятно на потолке. Ему даже почудилось, что где-то под кроватью, в темноте, что-то тихо-тихо скребётся.

Смех в комнате ещё не стих, когда вожатый крикнул из коридора: – Ну что, разведчики, осваивайтесь, только не сильно разбрасывайтесь!

Дверь за ним хлопнула, и сразу стало тише. Сева вдруг заметил, как в коридоре гулко прокатилось эхо шагов – будто там кто-то прошёл, хотя они все знали: вожатый ушёл в другую сторону.