Виктор Александров – Моя лавка чинит чудеса, которые больше никому не нужны (страница 30)

Друзья.

Вот почему он здесь. Не из-за денег, не из-за славы и даже не из-за удобного стула в углу. А потому что впервые за долгое время он чувствовал себя частью чего-то настоящего, пусть и небольшого, но устойчивого.

Однако, размышляя об этом, он невольно усмехнулся. Если лавка умудрилась заполучить странную кнопку, способную улучшать мир с избирательной иронией, если Роуэн и Алан уже успели поймать свой кусочек удачи, то почему бы и ему не позволить себе немного большего?

Бен прищурился и обвёл взглядом полки, ящики и дальние углы помещения, где хранились товары и заказы клиентов. В его голове уже начинала формироваться дерзкая, почти детская мысль о том, что где-то здесь наверняка припрятан артефакт, способный укрепить броню, придать мечу дополнительную остроту или хотя бы сделать его плащ менее позорным.

И если уж судьба медлит с вмешательством, то, возможно, стоит немного помочь ей самому.

Сначала Бен резко тряхнул головой, будто пытался вытряхнуть из неё саму мысль о том, чтобы копаться по чужим полкам, и даже выпрямился на стуле с таким видом, словно только что принял священный обет честности перед всеми возможными богами, которые, впрочем, вряд ли знали о его существовании.

Он убедительно прошептал себе под нос, что он — воин, а не крыса, что он — охранник, а не мелкий воришка, и что рыться в вещах Роуэна без разрешения — это почти кража, пусть даже с самыми благородными мотивами. Его внутренний голос, звучавший подозрительно похожий на голос Роуэна, холодно напомнил ему о понятиях доверия, ответственности и том факте, что лавка — не бесплатный склад для самоулучшения и реализации Бена.

— Нет, — произнёс он вслух уже громче, поднимая палец вверх, словно читая мораль воображаемой аудитории. — Я выше этого.

Однако решительность продержалась ровно до тех пор, пока его взгляд случайно не зацепился за небольшое зеркало, висевшее возле входа, предназначенное скорее для клиентов, чем для философских размышлений Бена о своём бытии. Он поднялся и подошёл ближе, чтобы поправить волосы, но вместо этого задержался, всматриваясь в отражение.

Из стекла на него смотрел молодой мужчина с чуть курчавыми светлыми волосами, которые сегодня выглядели так, будто спорили с расчёской и победили. Его одежда, при ещё большем внимательном рассмотрении выглядела усталой, была дешёвой, простоватой, а плащ за спиной и вовсе напоминал флаг поверженной армии.

В этом отражении не было ни сияющего паладина Люмириэль, ни грозы древних личей. Был просто Бен.

Ему стало себя в очередной раз отчаянно жаль, и это чувство, вопреки всем героическим кодексам, оказалось куда сильнее доводов разума. Он вспомнил, что дома его никто не ждёт, что вечером его не встретит ни тёплый взгляд, ни даже чёрствый кусок хлеба, хотя бы брошенный в знак заботы. Всё, что у него было, — это его пустое жилище, эта лавка, стул в углу и друзья, которые, конечно, хорошие люди, но всё же не обязаны решать его судьбу.

И в этот момент в его голове родилась идея, оформленная в удивительно логичную формулировку: он не ворует, он берёт заслуженную премию за отличную службу. Ведь кто, если не он, сидит здесь, охраняет, рискует жизнью, и при этом делает это с природной харизмой и, будем честны, с выдающимся внешним обаянием?

— Да, — произнёс он, кивнув самому себе в зеркале. — Премия.

С этим моральным разрешением он направился к полкам, стараясь двигаться осторожно, хотя в лавке никого не было, кроме него самого и потенциально осуждающих его артефактов.

Первым ему попался небольшой латунный браслет с выгравированными рунами, лежащий в ящике под прилавком. На прикреплённой карточке значилось: «Браслет уверенного рукопожатия». Бен надел его и машинально сжал кулак, после чего ощутил странный прилив решимости, будто готов был заключить союз с самим императором. Он протянул руку в сторону манекена с зачарованный плащом и костюмом, намереваясь пожать ему плечо в знак дружбы, и так крепко стиснул руку манекена и ткань на ней, что едва не оторвал рукав, осознав, что браслет усиливает хват до степени, когда дружелюбие превращается в угрозу. Сняв его с некоторым усилием, он пробормотал, что такой артефакт полезен разве что на переговорах с гоблинами или орками.

Далее он обнаружил кристалл в серебряной оправе под названием «Эхо героического монолога». Заинтересовавшись, он произнёс в сторону пустого зала: «Я — Бен, защитник этой лавки!» — и с ужасом услышал, как его голос отразился обратно, но уже в многократно усиленном и пафосном варианте, разнёсшемся по помещению так, будто его объявляли с балкона королевского дворца. Он поспешно накрыл кристалл тряпкой, опасаясь, что половина улицы теперь считает лавку новой ареной для публичных речей.

В глубине шкафа он наткнулся на аккуратно сложенный пояс с прикреплённым к нему маленьким мешочком, внутри которого перекатывались тёплые камешки. На бирке значилось: «Пояс внезапной удачи». Бен с воодушевлением застегнул его, решив, что это, безусловно, знак судьбы. В ту же секунду с верхней полки соскользнул старый каталог и упал точно ему на голову, но, к счастью, мягко, потому что страницы смягчили удар. Бен решил, что удача всё-таки сработала, ведь вместо тяжёлой шкатулки на него свалился всего лишь каталог, и поспешно снял пояс, опасаясь дальнейших сюрпризов.

Затем его внимание привлёк маленький стеклянный шар на подставке, внутри которого клубился синий туман. Подпись гласила: «Проектор вероятных триумфов». Он осторожно коснулся шара, и в воздухе возникло изображение самого Бена в сияющих доспехах, приветствующего толпу своих же поклонниц. Он улыбнулся, расправил плечи, но в следующую секунду изображение сменилось сценой, где он спотыкается о собственный плащ и падает в грязь под смех публики. Бен поспешно отдёрнул руку, решив, что артефакт слишком честен для его текущего настроения.

Наконец, в одном из сундуков он обнаружил странную перчатку из тёмной кожи с металлическими вставками на пальцах. Никакой бирки не было, что само по себе должно было насторожить, но любопытство уже победило осторожность. Он надел её на правую руку, и в тот же миг перчатка начала светиться, издавая тихий гул. С пальцев сорвалась искра, затем ещё одна, и внезапно по лавке прокатилась волна статического электричества, от которой волосы Бена встали дыбом, а стоявшая на полке металлическая чаша подпрыгнула и зазвенела.

— О нет, — выдохнул он, когда перчатка начала втягивать в себя мелкие металлические предметы, словно магнит, и к нему уже стремительно ползли гвозди, ножницы и даже застёжки с поясов.

С отчаянной решимостью он вцепился левой рукой в правую и с усилием стянул перчатку, после чего та с глухим звуком упала на пол, мгновенно утратив свечение. Металлические предметы разлетелись обратно по своим местам, а Бен остался стоять посреди лавки с ещё более растрёпанными волосами, тяжело дыша и оглядываясь, проверяя, не разрушил ли он половину ассортимента.

Убедившись, что ущерб ограничился лишь его гордостью, он медленно выпрямился и, несмотря на пережитый хаос, ощутил странное воодушевление.

Если даже такие артефакты существуют в этих полках, то где-то здесь определённо должно быть нечто, способное сделать из него чуть более достойную версию самого себя. И Бен, уже окончательно отбросив сомнения, продолжил свои поиски с видом человека, который считает, что судьба обязана где-то поблизости лежать в аккуратной коробке с ценником.

Воодушевлённый тем фактом, что лавка до сих пор не рухнула, не взорвалась и не превратилась в филиал магической катастрофы, Бен решил, что настоящий герой не ограничивается прилавками и центральным залом, а исследует территорию ещё раз полностью, особенно если эта территория потенциально хранит что-нибудь, что способно сделать его броню менее жалкой, а судьбу — более впечатляющей.

Он распахнул дверь в подсобное помещение, где хранились заказы клиентов и артефакты, ожидающие ремонта, и вошёл туда с видом инспектора, хотя был тут совсем недавно, проверяющего крепость на предмет нарушений дисциплины. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные коробками, свёртками и странными предметами, назначение которых было понятно лишь Роуэну и, возможно, некоторым особенно терпеливым богам.

Первым ему попался аккуратный деревянный футляр с надписью: «Шлем стратегического вдохновения». Бен, не задумываясь, водрузил его себе на голову, рассчитывая, что сейчас в его сознании вспыхнут планы грандиозных побед. В следующую секунду он услышал внутри собственного черепа строгий, слегка раздражённый неизвестный ему мужской басовитый голос, который начал диктовать пошаговый план оптимального размещения полок в лавке для увеличения потока клиентов и повышения средней выручки.

Бен медленно замер, пытаясь осмыслить, почему вместо боевых построений и тактических схем по окружению армии тьмы ему предлагают пересчитать проходы между стеллажами и оптимизировать расположение витрины. Когда голос перешёл к обсуждению рентабельности акционных предложений, Бен поспешно снял шлем, пробормотав, что это не стратегия, а бухгалтерия в железной оболочке.

Убрав шлем, в соседнем шкафу он обнаружил трость с серебряным набалдашником в виде совы и подписью: «Указатель скрытых сокровищ». Его глаза загорелись, и он уверенно ткнул тростью в пол, ожидая, что та начнёт вибрировать в сторону спрятанных богатств. Трость действительно дёрнулась, развернулась и уверенно указала… на маленькую шкатулку на верхней полке, в которой лежала аккуратно сложенная расписка о долге одного клиента.