Вик Раймс – На побережье небесного океана (страница 9)

- Твоя взяла. Жабо достаётся Дотти, - красочные образы гоблинской ярмарки, тут же вспыхнувшие в моем воображении, и заполнившие его снизу доверху какофонией звуков и многообразием самых разных, чуждых моему носу запахов, послужили убедительным доводом в необходимости заключить перемирие с Хэйденом, - В конце концов, наш мамонт ведь действительно джентльмен.

- Согласен, - брат кивнул и, улыбаясь, добавил, - надеюсь, нам также легко удастся прийти к согласию в отношении ужина.

- Ой, подожди, - я бросилась в прихожую, а через несколько секунд вернулась из нее с тем самым камнем с ярмарки, который торжественно водрузила в центральной части стола между свечей.

- Как насчет того, чтобы придумать твоему камню достойную биографию?

Возможно, если бы мы с Хэйденом жили в другом мире, в котором не бывает гоблинских ярмарок, и где нет возможности заводить в качестве домашних питомцев миниатюрных мамонтят, то вполне может быть, что этот вопрос не появился бы у меня в голове. Тогда, возможно, в том другом мире нам с братом пришлось бы драться за маленькую коробочку не больше пенала для карандашей, чтобы заставить оконную раму, ведущую вовсе не наружу, а в некое иное воображаемое пространство, показывать нам свое содержимое. Но хвала богам нашего и без того безумного мира, такой нелепой оконной рамы у нас с братом дома не было, и к нашим состязаниям в изящной словесности реальные физические потасовки прибавиться не грозили. Кроме того, что-то подсказывало мне, что и нашего личного воображаемого пространства на двоих более чем достаточно, и изучение его содержимого ничем не уступало созерцанию внутренностей псевдооконной псевдорамы.

- Так что не так с той историей, которую нам рассказал гоблин, бывший владелец камня? - переспросил Хэйден.

- Как что? - ответила я. - Она же совсем ничего не объясняет. Ничегошеньки. И кроме того, она совсем неинтересная.

Самым страшным в моем словаре было слово «неинтересный», и оно применялось в отношении всего того, что не могло принести ни пользу, ни радость, в общем всего, что не было достойно внимания. Даже выплаты налогов вполне себе могут быть интересными, особенно, если представить, что они пойдут на новые мостовые, расширение городского сада или даже на фонтан на главной площади. Уже чувствуете, как тут же появляется желание все это увидеть и учащенно начинает биться сердце? Вот, поэтому так важно уметь делать вещи интересными.

- Окэй, согласен. И что ты предлагаешь?

- Дополнить историю, конечно же, - ответила я, усаживаясь на свое место за столом и подбирая ноги под платье, чтобы можно было на колени подставить подбородок. Эта поза необычайно помогала, когда нужно было придумать что-нибудь особенно изощренное или решиться на что-то крайне отважное, с чем никакие другие положения тела справиться ну никак не могли.

- Очаровательно, Антея. Надеюсь, тебе удобно, - не удержался от комментария Хэйден.

- Вполне, - съязвила я, - Спасибо.

- Но я тебя внимательно слушаю.

- Отлично. Итак, у нас есть секрет, точнее он есть у камня, но совсем непонятно, при каких условиях этот секрет может быть раскрыт. А зачем и кому тогда нужен секрет, если нет подсказок, как его разгадать? Это же как замок без ключа - он бесполезен.

Хэйден кивнул и, прищурившись, посмотрел на меня.

- Кажется, догадался. Ты предлагаешь дополнить историю условиями, при которых секрет камня может быть разгадан? Не слишком простыми так, чтобы это не умалило его ценности, и не слишком сложными, чтобы они все же были доступны и простым смертным, вроде нас, а не только колдуньям?

- Именно! - довольно воскликнула я, но тут же поправилась. - Хотя нет, не так. Условия-то как раз должны быть простыми, настолько простыми, чтобы с ними мог справиться самый обычный гоблин.

- Вот это сейчас прозвучало…- на лице брата заиграла легкая, добрая, но все же немного снисходительная улыбка, - как фраза из предвыборной компании кандидата в мэры, у которого нет шансов на победу, если у того, конечно, нет в планах разозлить всю Международную Торговую Гоблинскую Ассоциацию.

- Окей, можешь за меня не голосовать, - парировала я, - Только подумай сам. Колдунья сказала, что камень может проявить свои чудесные свойства внезапно без всякой помощи. Она же знала, что отдает его торговцу с ярмарки и знала, в каких условиях те живут. Как умная и опытная женщина без злого умысла обмануть или схитрить, она либо дала бы гоблину инструкции, если бы в них была необходимость, либо предложила бы довериться случаю, если бы все было слишком просто. И тут как раз второй вариант, раз инструкций нет.

- Что-то в этих рассуждениях есть, - согласился Хэйден, почесывая за ушком Дотти, который предательски устроился со стороны брата, а не с моей. - Допустим. Но что такое заурядное и при этом случайное могло бы послужить причиной раскрытие секрета камня?

- Хмм, - начала я, а потом потянулась к центру стола, взяла камень и переложила его поближе к себе в надежде, что его вид меня вдохновит. - Может, это-то что-то такое заурядное для всех, но среди гоблинов чуть менее обычное, что-то такое, чего у нашего гоблина, бывшего владельца камня было чуть больше, чем у его соратников? Это бы объяснило, почему колдунья могла отдать камень без инструкций, при этом оставшись уверенной, что гоблин рано или поздно и так их выполнит, сам того не осознавая.

- Что-то в большей степени присущее ему, чем его сородичам, хочешь сказать? А инструкции колдунья решила не давать, именно потому что они слишком простые. И узнай о них кто-нибудь еще из гоблинской братии, ими могли бы легко воспользоваться, а она хотела, чтобы секрет камня достался именно нашему гоблину, как достойному им владеть? Выходит так? - речь Хэйдена обычно такая плавная, почти певучая, заметно ускорилась, а в глазах заблестел огонек азарта.

- Ага, - радостно закивала я головой, - теперь и ты улавливаешь. Но вот необязательно, чтобы это был именно наш гоблин. Думаю, что колдунья хотела, чтобы секрет камня был раскрыт достойному им пользоваться, а будь то тот гоблин или кто-то еще, не так уж и важно. Самое главное, что он должен выполнить необходимые условия, обладать чем-то очень заурядным, но не слишком распространенным, как, например, у тех же гоблинов.

- Иными словами, ты думаешь, что это какое-то личное качество, черта характера?

- Почему бы нет? Если условиям владения камня является личное достоинство, тогда инструкции точно не нужны. Ведь либо качество есть, либо его нет. Все просто.

- Нет, Антея, ты противоречишь себе. Ты только что согласилась, что колдунья не поделилась инструкциями, чтобы ими никто не злоупотребил.

- Нет, не противоречу. Разве ты не видишь, что тут нет противоречия? Просто это какое-то такое качество, которое можно симулировать, а она хотела, чтобы его проявили искренне, как ту самую щедрость, которую проявил гоблин в благодарность за твой золотой.

Хэйден за секунду замолк. Наши взгляды с противоположных частей стола встретились как у парочки заговорщиков, и мы одновременно перевели их на камень.

- И что это может быть? - почти шепотом спросил брат, не отрывая глаз от камня.

- Не помнишь, что именно сказал гоблин прежде, чем предложить тебе камень? - также продолжая внимательно рассматривать предмет нашего разговора, озвучила свой вопрос я. Казалось, что загадка крылась где-то там, в том мимолетном чувстве, подтолкнувшем торговца-гоблина к его поступку. Было ощущение, что мы приблизились к границе, отделяющей наше непонимание от озарения, стояли в темноте у закрытой, но не запертой двери, на которой никак не могли нащупать ручку, чтобы повернуть ее и отворить. Даже воздух в гостиной стал каким-то иным, плотней и насыщенней, возможно, от нашего напряжения и желания понять.

- Он сказал, «Это очень щедро с вашей стороны», - последовал ответ на мой вопрос низким и хрипловатым голосом таким глубоким, что лучше получилось бы только у оперного тенора, весь день, голосившего на сцене, а после залезшего к нам под стол.

- Хэй?

- Тея?

- Ты втихаря научился чревовещанию и теперь меня пугаешь?

- Нет.

- Ты втихаря научил Дотти чревовещанию и теперь вы оба меня пугаете?

- Нет.

- Признайся!

- В чем? В том, что у меня нет таланта к чревовещанию? Как видишь, нет. А ты?

- Что я?

- Ты его в себе случайно не открыла?

- Тряслась бы я сейчас от страха, опасаясь упасть со стула, если бы открыла? - выпалила я и бросила на брата недовольный взгляд. - А ты мог бы и соврать, чтобы мне было не так страшно.

- А смысл? - покосился он на меня в свою очередь, - И что мне тогда делать со своим страхом?

- Тогда кто это был?

- Я, - раздался тот же голос.

- Кто ты? - почти хором спросили мы с Хэйденом.

- Камень. По крайней мере в разговоре ранее вы называли меня так.

- Господин Камень, вы можете говорить? - приглушенно, немного задыхаясь от волнения, спросила я.

- Могу, - незнакомый голос звучал все так же, не меняя ни громкости, ни интонации. В нем, казалось, ни отражались никакие из известных эмоций, он просто звучал и констатировал факты. Но совсем не заунывно, как подслеповатый викарий на воскресной проповеди, носом ковыряясь в своих заметках, а вполне даже можно сказать, что живо. Как судебный пристав или городской страж при исполнения обязанностей, просто без эмоций, даже без чувства собственной важности, с которым так любят щеголять городские стражи во время смены караула.