Вик Раймс – На побережье небесного океана (страница 8)

Помимо стальной выдержки и непоколебимости брат, в отличие от меня, также идеально владеет мастерством перевоплощения, таким необходимым на ярмарках. Он прекрасно умеет копировать взгляд вяленой рыбы и только с таким приближается к продавцу, а тон его голоса всегда звучит так, что практически заставляет гоблина оправдываться за то, что товар вообще подлежит продаже. Будто и не покупатель перед ним, а отряд санэпидем и налоговой инспекции с переносной исследовательской лабораторией.

И этот раз исключением не был. Внезапно на ярмарке мне попались на глаза призрачные золотые рыбки. Может, знаете? Такие, которых можно выпускать из аквариума на ночь. Тогда они взмывают к потолку в спальне, увеличиваясь в несколько раз и плавают по комнате, навевая спящему добрые и волшебные сны.

Мой взгляд на аквариуме с ними задержался чуть дольше положенного, благодаря чему ко мне тут же подскочил продавец-гоблин. Но не успел он потереть на радостях свои цепкие лапки, как за моей спиной сразу нарисовался брат и мягко протиснулся вперед, чуть загораживая меня своим плечом. В глазах гоблина мелькнула тревога, когда он столкнулся с сонным взглядом брата, а надежда на легкую добычу и вовсе испарилась, натолкнувшись на тон налогового инспектора, которым брат приветствовал продавца.

Нужно, кстати, отметить, что брат мой как не терпит жульничества, так и не признает жадности. Поэтому и цены он сбивает не ради экономии, а вроде забавы, проучить хитроватых умников, пытающихся нажиться на робости или неумении противостоять грубому напору покупателей. Но с тем же неприятием он относится и к скупости, а потому, добиваясь своего, обязательно оставляет продавцу чуть больше оговоренной суммы. Так сказать, чтобы разрушить гоблинские представления о мироздании в целом, а в частности о бескорыстности и честности, которые вполне способны окупаться лучше, чем желание обмануть или продавить свое.

Именно поэтому, когда аквариум с золотыми рыбками торжественно перекочевал ко мне в руки, гоблин, ожидавший плату в ползолотого, получил его весь. Но стоило нам отойти от его лотка на пару шагов, как он окрикнул нас.

- Молодой господин! - позвал он моего брата. - Это очень щедро с вашей стороны.

Удивительно, на какие чудеса способны доброта и щедрость, стоит им коснуться хоть человеческого, хоть гоблинского сердца. А ведь этот скупердяй за аквариум требовал целых два золотых и был готов за них зубами впиться в глотку. Но столкнувшись с бухгалтерским равнодушием брата пыл этого бравого дельца поник, и в конечном счете он был вынужден признать, что истинная стоимость покупки никак не превышает и половины золотого. От маленькой его уловки не осталось и следа, как от утлой лодочки, напоровшейся на айсберг в ледяных водах у Северного полюса. Меня же в очередной раз позабавило, как изящно маневрирует брат предельной вежливостью и холодной логикой в совокупности с неопровержимыми аргументами, как удается ему, не унизив и не раздосадовав гоблина, аккуратно привести его к решению принять новые условия сделки, будто сама идея принадлежит ему, а не брату. Но вот чего гоблин никак не ожидал, так это того, что внезапно проклюнувшееся в нем новое качество честности тут же принесет ему неожиданные плоды. Все-таки и гоблинские сердца, видимо, ведут учет расходов и доходов, отмеряя те не одними лишь звонкими монетами.

- Молодой господин, подождите, - гоблин на пару секунд скрылся у себя в шатре, а после появился снова и протянул брату небольшой камень. - Возьмите, пожалуйста, - произнес он немного смущенно и после мимолетной запинки добавил, - на сдачу.

- Вам не о чем беспокоиться, почтеннейший, - заверил его брат. - Оплата принадлежит вам по праву и в сдаче не нуждается. Уверяю вас, волшебные сны моей сестры стоят гораздо дороже.

- И тем не менее, - гоблин решил не сдаваться, - возьмите. Много лет назад у меня покупала свежую огненную лаву одна колдунья, но ей не хватало денег на всю покупку. Вот она и уговорила меня взять вместо оставшейся суммы этот камень. Уверяла, что он необычайно ценный и в нужное время покажет свою истинную суть, что с лихвой покроет долг. Но за все эти годы в какой бы стране я не останавливался, у кого бы о нем не спрашивал, это ничего не меняло, и узнать о нем больше я не мог. Может, чего-то не хватает, но сам я не знаю, что с ним делать. Старуха же клялась в его ценности, и если в словах бы ее я еще мог усомниться, но сам видел, как тяжело ей было расставаться с камнем. Возьмите, господин. Возможно, вам повезет больше узнать его тайну, а если у него ее нет, - гоблин пожал плечами, - то что ж, все равно на сдачу, которая вам и не нужна.

- Хорошо. Спасибо, - тронутый историей брат сдался и взял из рук гоблина камень.

Мы попрощались и отправились домой, а по дороге шутили, что мне достался аквариум с золотыми рыбками, а брату камень колдуньи непонятного назначения.

- Да, но без твоего аквариума, его бы не было, - подзадоривал брат, - так что, если это не простой булыжник, расхлебывать будем оба.

Уже дома мы внимательно рассмотрели камень со всех сторон, но он ничем не отличался от тех, что сотнями заполняли пляжи нашего приморского городка. Самый обычный, серый, неправильной продолговатой формы с идеально отполированной поверхностью. У него не было даже трещинки. И если для моей ладони он был великоват, то в руке брата помещался свободно.

По случаю выходного дня в тот вечер мы решили приготовить особенный ужин, но не столько в плане кулинарных изысков, сколько для того, чтобы наполнить его атмосферой озорства и авантюризма. По такому поводу ужин было решено перенести в гостиную поближе к камину, а саму комнату мы украсили свечами, дополнив картину легкими ненавязчивыми ароматами благовоний.

Ближе к условленному времени закончив сервировать стол, я написала на старом ярлычке для подарков записку брату и, прикрепив ее к одному из бивней Дотти, отправила того на кухню, где самый старший член нашей семьи колдовал над ужином.

Через несколько секунд со стороны кухни послышался приглушенный хлопок и топот маленьких ножек. Я затаилась, но продолжения не последовало. Что ж, на тот момент мне было достаточно и такой реакции. Стараясь не хихикать, я ждала появления брата. Он появился уже через несколько минут с тележкой, заставленной блюдами и горячим чайником.

- У нас тут небольшая проблема нарисовалась, - чуть тише обычного произнес брат, переставляя с тележки на стол блюда и снимая с них крышки, - Я уронил банку с клубничным джемом, и она разбилась. А больше нет, но если ты не слишком против, то можно подать вишневый к сконам. Та банка почти совсем полная.

Конечно, полная, как ей еще не быть полной, ведь я терпеть не могу вишневый джем, а брат к сладкому вообще безразличен.

- Нет, спасибо, - не удержавшись, поникшим голосом ответила я, - я как-нибудь так. Постараюсь обойтись без джема.

- Точно? - Хэйден спросил еще мягче и тише, чем обычно, что бывало, когда он чувствовал себя виноватым, от чего кошки у меня на душе разразились еще более гнусными завываниями и принялись скрести коготками по воображаемой черепичной крыше. Но стиснув губы, я все же каким-то чудом выдохнула сквозь них:

- Точно.

- Вуа-ля, - радостно со звоном брат поставил в центре стола рядом с чашками этажерку с минисэндвичами и десертом, где на одной полочке со свежеиспеченными сконами стояло блюдце с джемом.

- Это тебе за мое жабо, - тоном победителя продекламировал Хэйден и многозначительно приподнял правую бровь. - Чем оно тебе не угодило?

- Почему не угодило? - мой голос тут же повеселел, когда я поняла, что брат просто меня разыграл в ответ на мою проказу. - Твое жабо как раз идеально мне угодило тем, что так к лицу пришлось Дотти.

Ведь перед тем, как отправить мамонтенка с запиской на кухню, я успела немного приодеть его, так сказать, по случаю особенного ужина. Я стащила старое жабо Хэйдена и повязала его на шее нашего маленького друга, украсив кружевной частью его холку. А на лоб нацепила пояс из мелких монеток и камушков, оставшийся с прошлого Хэллоуина, когда я переодевалась гадалкой. Маленькое белое пятнышко на лбу Дотти, в честь которого он кстати и получил свое имя, теперь выгодно выделялось среди всего этого обилия разноцветной мишуры.

- А что ты там успел грохнуть на кухне? - со смешком спросила я у брата.

- На стул наскочил, когда увидел все это великолепие, - признался Хэйден.

- Ну, если тебе так не нравится, - сделала я ударение на «так», - могу вернуть тебе жабо прямо сейчас.

- Ой, нет, сегодня вечером я могу им полюбоваться и на Дотти. Я даже думаю, что ему как джентльмену и представителю редкого вида, возможно, стоит оставить сей предмет убранства себе, чтобы и в будущем можно было появляться в репрезентабельном виде на публике.

- Иными словами, ты просто будешь неловко себя чувствовать на свиданиях со своими барышнями, если на тебе будет жабо, которое опробовал на себе наш мамонт? Не так ли? Признайся, - ехидно спросила я.

- Браво, Антея, какая дедукция, - брат притворно захлопал в ладоши. - Но нет такой одежды, в которой я почувствовал бы себя неловко на свидании. И да, чтобы сразу предупредить твой вопрос, я с удовольствием одену это жабо на следующую встречу с Бриджит, сразу же после того, как ты сама сходишь на гоблинскую ярмарку, где сможешь пробыть час и ничего не купить. Договор?