Вик Раймс – На побережье небесного океана (страница 7)

Сначала я лежала в своем укрытии на спине, лениво считая проплывающие по небу облака и придумывая для них забавные сравнения. Вот бабка Тания с пустым ведром коз доить пошла, вот мать-хрюшка кормит своих поросят мелких, вот семейство уток медленно и важно рядком топает к ручью на водопой. Но когда все ближайшие и дальние соседи со своим хозяйством в моем воображении поисчерпались, я стала вспоминать детство и то, как мы с моим братом только начинали охотиться на тигров. Вспомнились мои первые ромашки, неказистые да маленькие, с немного помятыми лепестками. Вспомнилось, как после нашей самой первой попытки, которая была невероятно удачной, и нам с братом посчастливилось выспросить у тигра хорошее место для нового колодца для всей деревни, нам потом в течение долгих недель еще не удавалось приманить ни одного приличного зверя. То на наши, вроде бы, что ни на есть самой необыкновенной красоты цветы из лесу приходили одни тигрята, совсем малые да неопытные, а то толком разобрать ответы не выходило. Тогда меня это здорово сердило – казалось, что нам с братом попадаются одни только картавые да шепелявые тигры, которым самим помощь знающего зверя не помешала бы. Но дело это быстро выправилось, и уже следующей весной нас с братом стали посылать на охоту не только, чтобы здоровье коровам заговаривать, но и с более серьезными вопросами про недуги всякие уже людские, про урожай да про события грядущего. Так и закрепилась за нами слава охотников на тигров, пока брат не уехал. А когда он за море подался, односельчане поначалу сомневались в моих охотничьих инстинктах, но не прошло и пары недель, как ко мне ходить стали так же часто, как было и до отъезда брата. Ведь ромашки даже в детстве для нашей с ним совместной ловли выбирала именно я. Я выбирала цветы, а когда зверь, привлеченный их красотой, являлся, из укрытия выходили оба, только брат обычно задавал вопросы. Теперь же и вопросы задавать мне пришлось самой без поддержки брата, но страшным это вовсе не оказалось – годы практики не прошли даром и, с братом или без, сталкиваясь взглядом с диким тигром, ничто уже внутри не дрогало, и в привычной своей манере твердым голосом задавала зверю я вверенные мне вопросы.

Где-то на воспоминаниях о прошлогодней осени, когда брат решил уехать за море, поток образов в моей голове стал расплываться и растекаться. А когда картинка перед закрытыми глазами снова вспыхнула отчетливо и ясно, удивив своей темной пустотой, вокруг оказалось как-то совсем тихо и холодно. Ах, ну надо же, замечталась да заснула. Я еле сдержалась, чтобы не дернуться и резко не вскочить на ноги, как обычно делаю дома по утрам.

Медленно раскрыв глаза, я быстро оценила обстановку. Солнце еще не встало, но розовато подсвеченный небесный бок на востоке обещал, что так будет недолго. Весьма ощутимо рядом со мной чувствовалось чье-то присутствие. Где-то по левую руку от меня находился кто-то внушительных размеров, именно в том месте, где и ожидалось. Как можно плавнее и осторожнее, не делая лишних движений и стараясь не производить шума, я на одних лишь руках выпрямила верхнюю часть туловища и повернула голову.

У реки на самом ее берегу, почти что передними лапами касаясь кромки воды, сидел зверь. Громадный белый тигр с отливающим металлическими бликами серебряными полосками на спине и боках. Он не видел и не чувствовал меня. Не двигаясь, он следил за чем-то на поверхности реки.

Переведя взгляд и вытянув шею, я постаралась рассмотреть то, во что так пристально всматривался он.

В ожидании рассвета одна за другой поднимали из воды свои закрытые бутоны водяные лилии. Я знала, что сейчас было не время выходить из своего укрытия, нужно было дождаться, чтобы бутоны открылись, чтобы тигр их увидел и тогда, очарованный их красотой, он потерял бы свою волю и ответил на любые вопросы, которые бы я не задала. Поэтому, задержав дыхание и не отводя взгляд от бутонов на воде, я принялась ждать.

Это только кажется, что солнце восходит медленно, что оно не спешит и будто колесо телеги размеренно катится по небу, как по булыжной мостовой. На самом же деле перед взглядом, околдованным растекающимся по небу бледно-розовым сияниям, образы сменяются достаточно быстро. Поэтому не успела я и глазом моргнуть, как на бутонах водяных лилий заискрилась золотая каемка.

Я – не поэтесса, а охотница на тигров, но мне доводилось слушать менестрелей, когда те захаживали в нашу деревню и в таверне развлекали своими балладами прихожан длинными зимними вечерами. Так что приблизительно могу себе представить, как то, что открылось моим глазам, описали бы они. Особенно один был там такой, Явлик, что даже пытался приударять за мной, пока наши местные лесорубы не убавили его прыть и не рассказали ему о моем промысле. Вот он бы тогда, закатив глаза для пущей драматичности, выразился, что это сам солнечный бог, прикасаясь к созданиям водной стихии, раскрывает их истинную природу благодарным глазам зрителей, стремящимся к познанию. Правда, лично я солнечного бога не увидела, но увидела, как тоненькая золотая каемка расширяется, превращаясь в светящийся ореол вокруг бутонов водяных линий. И внутри этого ореола, как внутри купола, раскрываются зеленые створки, медленно загибаясь книзу. А до этого плотно сжатые белоснежные лепестки лилий выпрямляются, расходясь в разные стороны, подставляя восходящему солнцу свои желтые сердцевины. Почему-то от этого вида мое сердце наполнилось радостью, в легких защекотало так, будто я проглотила смешинку. Изо всех сил я пыталась сдержаться и не рассмеяться вслух, чтобы не спугнуть тигра. Ведь еще пару мгновений и можно будет выбираться из зарослей, в которых я пряталась. Нельзя запороть все дело в последний момент.

В голове проскочила мысль, что, возможно, тоже самое сейчас чувствует и сам зверь. Может, оттого что так воспринимают цветы и их красоту тигры, а мы, охотники, проводя всю жизнь за тем, что изучаем их повадки, тоже научаемся так же смотреть на природу? Может, ловцы тигров в конечном счете не так уж и сильно и отличаются от своей добычи, и чем больше времени посвящаем мы охоте, тем больше роднимся с теми, за кем охотимся? Но для поиска ответов на эти вопросы у меня времени не оставалось - водяные лилии полностью раскрылись, каждый своим белоснежным лепестком отражая лучи восходящего солнца.

Я встала на ноги и, сделав несколько шагов по направлению к тигру, вышла из своего укрытия.

- Тигр, - как можно более твердым голосом заговорила я, - ответь на мой вопрос.

Тигр повернул голову в мою сторону, моргнул и прямо посмотрел на меня своими огромными как блюдца голубыми глазами. Его взгляд был чистый и незамутненный, будто и не околдованный вовсе красотой водяных лилий. Казалось, зверь поджидал меня. Неужели такое возможно?

- С удовольствием, Ярина. – ответил он. – Задавай.

И тут самое главное было не удивляться, откуда зверюга знал мое имя. Тигры – они такие, любят зубы позаговаривать, так что с ними всегда нужно держать ухо в остро, действовать быстро и решительно, а с мелочами можно и потом разобраться. Поэтому вопрос о том, откуда ему знать, как меня зовут, я решила оставить на потом, если еще будет в том такая надобность.

Сделав еще один шаг навстречу тигру, я произнесла вопрос, который всегда хотела задать и ответ, на который боялась услышать.

- Как обрести такую же мудрость, какой владеешь ты?

***

Той осенью Квирк вернулся в родную деревню. Устроившись в новой стране за морем, он теперь надеялся уговорить сестру переехать к нему, но дома ее не застал. А тем же вечером, подсевший к нему в таверне старик Бэзил рассказал о своем последнем разговоре с Яриной, после которого девушку в деревне больше никто не видел.

У односельчан не было сомнений, что талантливой охотнице на тигров все же удалось выследить зверя, за которым она охотилась. Даже когда закончилось лето и началась осень, на ее возвращение по-прежнему надеялись, ее ждали, а потому в доме, в котором раньше жили Квирк с Яриной, никто не стал забивать окна и двери гвоздями. Все же знающие свое дело охотники на тигров всегда и везде нужны.

Удачная сделка

Посвящается Кире К

Торговаться с гоблинами - дело совершенно гиблое. Я не хочу сказать, что это прям совсем невозможно, просто у меня не такой характер. Он слишком откровенный. Стоит мне только увидеть то, что я хочу, блеск в глазах меня обязательно выдаст. А гоблину только это и нужно, чтобы заломить цену. Поэтому я на гоблинские ярмарки без брата не хожу, чтобы не привести домой малютку-мамонта, который не следующий же день вырастет до размеров маленькой хижины.

Это кстати вовсе не поэтический оборот для того, чтобы передать вам весь масштаб той опасности, с которой неподготовленный гость может столкнуться на гоблинской ярмарке, а реальный пример из моей жизни. Но по поводу Дотти, того самого малютки-мамонта, который при покупке был не больше лабрадора, а на следующий день почти дорос до крыши нашей оранжереи, можете не волноваться. Оказалось, что у него просто аллергия на гардении, которых он случайно нанюхался в саду, когда стал законным членом нашей семьи. У него текло из носа почти неделю, и он чихал так, что меня чуть было не сносило от него на целый ярд. Но когда аллергия благополучно прошла, он снова уменьшился до своего нормального размера, опять став малюткой Дотти. Так что о том своем одиночном визите на гоблинскую ярмарку я не жалею, но случай этот определенно послужил хорошим уроком для меня. Ведь пойди я туда с братом, мне не пришлось бы спасаться с ярмарки бегством, отбиваясь от прощелыг гоблинов с их навязчивыми призывами что-то купить, при этом напрочь позабыв расспросить о родословной Дотти и тонкостях ухода за ним.