Вик Раймс – На побережье небесного океана (страница 6)

Но как бы там ни было, охота на тигров – занятие не только для храбрых и непоседливых, а помимо всего прочего дело нужное для всей деревни. Если у кого вдруг зуб разболится, какая непонятная хворь нападет, если жена чья-нибудь в срок разродиться не может, то само собой посылают сразу же за кем, как вы думаете? Все верно, за мной или за кем-нибудь из согильдийцев. Ведь пока тигр, привлеченный ромашкой или другим цветком, любуется им, тут-то он как миленький и выдаст вам ответ на любой вопрос. Уж не знаю, откуда тигры знают все ответы, но редкий тигр бьет мимо цели. Да и то скорее не он, а охотник, который от испуга или неопытности может неправильно расслышать полосатого. А без цветов ни один тигр на вас даже внимания обращать не будет. И стараться не стоит. Просто так к нему не подойдешь – заприметит, и его как ветром сдует. А потом, не дай бог, заподозрит что неладное или не в духе будет, так вообще поминай того горе-ловца как звали. Тигры – они такие зверюги - и чувствительные, и опасные, даром, что ведают всем на свете.

Ну конечно, нас, охотников, часто к ним посылают не только с вопросами о хворях и недугах, но и если узнать надобно что о будущем, какого урожая осенью ждать, где колодец копать или где кому лучше дом строить. Девки незамужние частенько посылают с вопросами о будущих мужьях, а замужние любят про детишек спрашивать. Брат мой вот тоже перед отъездом пару раз на тигра ходил прежде, чем начать собираться.

Поговаривают, что в заморских краях подобным промыслом старые женщины в деревнях занимаются. Молва твердит, что они и с родами помогают, и болезни лечат, и будущее предсказывают. Даже если бы я могла в такую несусветицу поверить, все равно не хотелось бы мне, если ухо вдруг разболится, идти к такого рода специалисту. Еще что нашепчет, так уши и вовсе отвалятся. Ну откуда ей, пожилой женщине, знать, какая трава поможет, а тем более, каким лето выдастся? С тигром-то все сразу понятно – он – зверь лесной и дикий, в природе живет, оттого все о ней и знает: и о законах ее и течении времени, которое всеми нами, что лесными, что людскими тварями правит. Так уж, вы как хотите, а мне свои уши как-то не с руки престарелым дамам, насколько бы они уважаемы не были, доверять, не то, что тиграм, на которых с пяти лет охочусь, и все о них знаю.

Хотя, как жизнь показывает, видимо, все-таки не все мне о них родимых ведомо. Вот пару недель назад стали у нас в деревне поговаривать, что объявился неподалеку особенной масти тигр. Вроде как с не простого окраса шкурой, а белый в серебряную полоску. Да еще и здоровенный, на целую голову крупнее обычных наших зверюг. Если бы это просто пастухи наши были или землепашцы, ни за что бы не поверила. У тех вечно от страха воображение легко уходит в свободное плаванье - где приукрасят, где по наитию приврут, а потом того и гляди, что байка настолько обрастет живописными деталями, что ни одной правдивой там уже и не останется. Только вот прошлым летом из бездомной собаки волка-людоеда сделали, хорошо еще лесорубы вовремя вмешались и спасли бедное животное от неминуемой глупой расправы. Теперь вот бегает с сыном старосты, помогает тому овец пасти.

Так что, сами понимаете, у нас на веру никакие россказни серьезно воспринимать не стоит. Я б и на эти не обратила внимание, если бы лично от самих дровосеков и парочки кузнецов не услышала. А вот тем как раз верить можно. И с тех пор ни о чем другом, кроме как о серебряном тигре, больше думать не могу. Вот уж какой день на луга хожу, выискивая там самые красивые цветы и оставляя для него на видных местах. Часами лежу в густых лугах в засаде, но то ли этому тигру ромашки не нравятся, то ли и вовсе ему любая растительность безразлична.

- Опять пришла? – покачал головой старик Бэзил. Вытерев руки о передник, седой кузнец уселся рядом. Он, видимо, только закончил чей-то заказ и довольный вышел из мастерской подышать свежим воздухом, где и встретил поджидавшую его не менее получаса меня. Повезло, не иначе.

- Ага, - кивнула я.

- Значит, все же не сдаешься, да? Поймать хочешь? – хмыкнул он, но по-доброму. Пусть и не поддерживал явно, но все же с одобрением и пониманием отнесся Бэзил к моему новому предприятию.

- Хочу, - снова кивнула я. – Дядь, расскажите еще раз, что помните.

- Так рассказывал уж раза три, - буркнул тот.

- Ну, дя-яядь, - заканючила я. Если посмотреть чутка исподлобья и улыбнуться, то я знала, что сердце старика не выдержит и оттает, и он обязательно поделится со мной еще раз своей историей. Не прогадала и в этот раз.

В тот день кузнец выехал из дома задолго до рассвета, чтобы успеть на городскую ярмарку к ее открытию. Дочь его выходила замуж, вот жена и проела все мозги, что надобно много всего в городе купить для предстоящего праздника. Подъезжая к мосту через нашу Имолгу (это местная наша речушка так называется, не особо-то и широкая, но довольно глубокая и с норовистым течением местами), заприметил он в предрассветной дымке нечеткий белесый силуэт у реки. Сначала грешил на парочку, решившую помиловаться подальше от деревни и любопытных глаз сородичей, а потом, подъехав поближе, понял, что ошибся.

У самой кромки воды сидел, уставившись на речную гладь, белый тигр. Сидел он неподвижно, будто статуя, высеченная из мрамора или лунного света, и только серебряные полоски на спине и боках блестели и переливались редкими бликами. Он, казалось, вовсе и не встревожился из-за звуков приближающейся телеги, и не шелохнулся даже, когда она въехала на мост, и до этого почти не различимый стук деревянных колес по земляной дороге сменился оглушительным боем по каменному перекрытию.

Все это время дядька Бэзил следил за тигром, не отрывая глаз. Хоть он и не был робкого десятка, но остановить телегу и подойти к тигру не решился бы ни за что. К любому зверю подход нужен, а это то же, что и мастерство. И мы, мастера, знаем свою вотчину и в чужую не суемся.

Миновав мост, лошадь, везущая телегу, вдруг решила свернуть с дороги, чем и отвлекла старика Бэзила, заставив оторвать глаза от тигра и взяться за вожжи. А когда, выправив повозку, он повернулся назад, чтобы проверить, чем теперь занят тигр, того уже на прежнем месте не было. Нигде вокруг не мелькала белая шкура зверя - исчез, будто испарился тот из поля зрения.

Неужто и правда исчез, проходил мимо нашей деревни, задержался на время да пошел дальше? Ну нет, я не была готова в это так просто поверить и сдаваться не собиралась. Ну и пусть ромашки не приносили желаемого результата. «Значит это будут не ромашки», решила про себя я, и отправилась после рассказа Бэзила снова к реке к тому самому месту, где тигра видел кузнец в надежде обнаружить там то, что могла до этого упускать из вида.

Как и пару дней назад, когда я была тут в последний раз, у реки ничего не изменилось. Посидев немного на берегу, побросав в воду камешки, я в сотый раз тщательно осмотрела местность. В траве под ногами, как бы я ни искала, не было даже намека на белые или серебряные шерстинки, а в зарослях по берегу реки не было никаких цветов. Что же могло привлечь тигра прийти сюда? Что делал он тут в такую рань до рассвета?

Мне стало совсем скучно и, поднявшись на мост, подойдя к его середине и перевесившись через перила, я принялась вглядываться в прозрачную толщу воды. Имолга всегда была рекой чистой и радовала наших рыбаков обильными уловами, а меня сейчас развлекала мелкими стайками, пугливо снующими под мостом, да осетрами, важно проплывающими мимо. Тогда-то на глаза мне и попались темно-зеленые, надежно спрятанные от посторонних взглядов, луковицы. На мгновение я забыла, как дышать, сердце с глухим стуком отозвалось в висках, а потом забилось быстрее с новой силой. Вот оно! Я знаю, зачем тигр приходил сюда раньше, я знаю, что привлекло его. И теперь я была абсолютно уверена в том, что нашей с ним встречи не миновать. Теперь ни за что он от меня не уйдет – я его поймаю!

Со всех ног радостно я понеслась домой, чтобы собрать все необходимое. Эту ночь я решила провести у реки около моста – ни при каких обстоятельствах мне нельзя было упустить этого тигра. И хоть абсолютной уверенности в том, что именно эта попытка будет удачной у меня не было, внутри разгоралось и совершенно отказывалось униматься приятное чувство, что мои усилия наконец-то будут оправданы.

Хорошо еще, что дело было летом, поэтому много с собой брать не пришлось. Удобно устроившись в зарослях на берегу реки, с той стороны, где в прошлый раз и был замечен Бэзилом тигр, я принялась ждать. Мой расчет был на то, что зверь мог появиться в том же самом месте, где и раньше, по левую сторону от моего укрытия. Если сидеть совсем тихо, то явись он, у меня получилось бы подобраться к нему совсем близко сбоку так, что он ничего бы и не заметил. А когда бы заметил, то уже было бы поздно – пришлось бы столкнуться со мной и ответить на мои вопросы. Конечно, поговорку о молнии, не бьющей дважды в одно дерево, я знала, а потому гарантий быть не могло, что тигр обязательно появится именно в этом месте у реки прям у этого же моста, но то ли это упрямство мое разыгралось настолько бурно, то ли до такой степени обострилось за годы практики чутье охотника, но мне и в голову не приходило сомневаться в деталях своего плана.