Виенна Фараон – Откуда это в тебе взялось. Найти истоки своих ран, чтобы исцелиться (страница 28)

Вербальное и эмоциональное насилие – это любая словесная или эмоциональная попытка напугать, унизить, контролировать или изолировать вас. Я уже писала о словах, которые ранят. Словесное и эмоциональное насилие может проявляться в придирках, критике черт характера, оскорблении вашей внешности, принижении ваших достижений, публичных выговорах или покровительственном отношении. Слова ранят глубоко. Один из клиентов рассказал, как отчим (тренер детской хоккейной команды) постоянно выговаривал мальчику перед всеми, каким «ужасным» игроком он был. Однажды на глазах у всех он сказал: «Твоя мать совершила ошибку, забеременев от твоего отца. Она должна была заставить его вынуть вовремя». Этот комментарий был откровенно оскорбительным и унижающим достоинство как моего клиента, так и его матери.

Ментальное и психологическое насилие подпадает под категорию эмоционального насилия, но здесь намного больше нюансов. Насильники используют психологическое насилие, чтобы контролировать и очернять своих жертв. Возможно, родитель неоднократно угрожал причинить вред вам, себе или кому-то еще. Возможно, вас обвиняли во всем, что шло не так. Возможно, угрожали бросить вас, если будете плохо себя вести, долго молчали и игнорировали. Или заставляли сходить с ума, передвигая или пряча вещи, которые вам были нужны для учебы или ухода за собой. Одна клиентка рассказала, что когда ее отец сердился, то брал школьные тетрадки и грозился их порвать. Он брал ее любимую одежду и угрожал испортить у нее на глазах, если она не сделает то, что он сказал.

Финансовое и экономическое насилие – это попытка контролировать жертву с помощью денег. Хотя можно подумать, что данный вид насилия обычно в ходу среди взрослых, оно бывает между родителями и детьми. Возможно, родители лишали вас возможности распоряжаться деньгами, которые вы получали в качестве подарков и копили. Возможно, они наказывали за то, что вы тратили их. Или даже эксплуатировали ради денег.

Культурное (расовое) насилие и насилие над идентичностью происходит, когда насильник использует аспекты вашей культуры, расы и идентичности, чтобы причинять вам боль и страдание, а также контролировать вас. Это бывает в семье, где есть различия в культуре и расе, в динамике приемных родителей или в динамике воспитания. Возможно, в детстве вы слышали оскорбления на культурной или расовой почве. Возможно, вы соблюдали определенные правила питания или одежды из-за своей веры, а вас высмеивали или отказывали в том, что было необходимо для соблюдения обычаев. Клиентка из Индии рассказала, как после развода родителей ее мать повторно вышла замуж за белого мужчину. Он часто делал замечания по поводу растительности на руках и лице девочки. Он подшучивал и говорил, что ей лучше побриться, потому что иначе в школе могут принять ее за животное. Это было отвратительно и унизительно.

Есть еще две формы жестокого обращения, которые я хочу отметить: пренебрежение и эксплуатация. К пренебрежению относится отсутствие надлежащего питания, одежды, крова, медицинской помощи и надзора. Пренебрежение может быть как активным (с сознательным намерением), так и пассивным (без сознательного намерения). Родители могут не позаботиться о ваших медицинских, гигиенических потребностях или питании. Например, оставить вас дома без надлежащего обеспечения или присмотра. Или же они игнорировали вас, когда вы пришли к ним с эмоциональной или физической проблемой, вызвав тем самым стресс и страдания.

Эксплуатация ребенка – это действие, при котором ребенок используется в качестве трудового ресурса или для получения прибыли, сексуального удовлетворения или какой-либо другой личной или финансовой выгоды. Ребенку обычно дают что-то взамен. Например, подарки, деньги, наркотики, привязанность или статус. Ребенка могут использовать для занятий проституцией или для хранения, продажи или транспортировки наркотиков.

Остановимся. Сделаем глубокий вдох. Это тяжелая тема. Если вы пережили что-либо из вышеперечисленного, я советую обратиться к лицензированному психотерапевту. Он поможет исцелить раны, связанные с жестоким обращением. Неважно, осознали ли вы проблемы прямо сейчас или знаете о них давно.

У некоторых рана безопасности возникает тогда, когда родители безответственны. Это означает, что взрослые знают или должны знать, что их поведение, поступки, решения и выбор, скорее всего, причинят вред ребенку, но игнорируют риск. Например, пьяные родители везут ребенка на машине или берут с собой в сомнительную компанию. Безответственными можно назвать родителей, чья зависимость подвергает риску их детей. Например, они оставляют включенной духовку, поскольку сами «отключились» под воздействием алкоголя или психотропных веществ, или же оставляют препараты без присмотра. Безответственность заставляет ребенка чувствовать себя лишенным безопасности, незащищенным и уязвимым для вреда.

Амир пришел на терапию, поскольку его траты вышли из-под контроля. Он рассказал, что постоянно покупал дизайнерскую одежду и обувь, тратил деньги на поездки и отели, наслаждаясь всякой роскошью, какую только мог подарить себе и друзьям. Он много зарабатывал, но признался мне, что тратил все до последнего доллара. Его смущало, что в сорок девять лет у него не было сбережений.

– Просто ноль. Никаких. Деньги приходят и уходят. Я поддерживаю имидж за счет постоянных трат. Люди думают, что я богат, но это неправда. Зарабатываю кучу денег, а потом трачу, словно это моя вторая работа. Я жалок.

Амир был сыт по горло самим собой. Он тратил уже долго. Парень работал в хорошем месте уже почти двадцать лет, но не обрел финансовой мудрости. У него не было никаких активов, и даже начали накапливаться кое-какие долги.

– Мне нужна ваша помощь. Почему я это делаю? – спрашивал он.

Это был не тот случай, когда кто-то просто сводил концы с концами и жил от зарплаты до зарплаты.

Амир был финансово обеспеченным человеком, который создавал для себя пугающее и неоправданно стрессовое будущее. Он игнорировал многочисленные риски, связанные с тратой всего, что зарабатывал. Безрассудное поведение. Я решила узнать, нет ли у парня раны безапосности.

Когда мы окунулись в его детство, Амир поделился со мной, что его отец быстро впадал в ярость. Когда я спросила, когда и как это проявлялось, он сказал, что так всегда случалось, когда папа возил его куда-нибудь.

– Все думали, что папа был эдаким нежным великаном. Но когда мы были вдвоем в машине, он приходил в ярость и гнал, как сумасшедший. 130–140 километров в час. Потом резко жал на тормоза. И опять несся. Я умолял его остановиться. Я плакал и говорил, что мне страшно. Но это никак на него не влияло. Он и хотел меня напугать, чтобы я боялся за свою жизнь. Ему нравилось чувствовать, что он хозяин положения. Я никогда не понимал почему. Он забирал меня из школы каждый день, потому что мама не водила машину. И когда злился, гонял. Ему даже необязательно было злиться именно на меня. Он мог злиться на маму, на соседа, на своего брата. Неважно на кого.

Амир тяжело дышал. Ему было неприятно вспоминать об этом, но было еще что сказать.

– Почему моя жизнь не имела для него значения? – воскликнул он. – Почему он не задумывался, что может причинить мне боль и даже убить?

Рана безопасности Амира появилась в результате безответственности его отца по отношению к нему. Аналогичные примеры – когда чьи-то родители оставляли заряженный пистолет там, где дети могли до него дотянуться. Продолжая работать со мной, Амир начал понимать, как переносит безрассудство отца в собственную жизнь. Просто это было замаскировано. Амир пришел к выводу, что его жизнь не имеет значения ни для отца, ни для мамы, поскольку они никогда не принимали в расчет его интересы. Если это не имеет значения для них, то почему это должно иметь значение для меня?

Амир начал жить безудержно и безрассудно. В двадцать с небольшим ему нравилось подвергать себя физическому риску – заниматься экстремальными видами спорта, устраивать шумные вечеринки. Он оправдывал это, называя себя адреналиновым наркоманом. Став старше, он нашел новый способ жить на грани: финансовая безответственность. Но все это время неизменным оставалась скрытая идея: твоя безопасность не имеет значения. Амир не знал, как заботиться о себе. Он не знал, как дать себе понять, что его жизнь, его благополучие, его нынешняя и будущая безопасность – приоритетны.

Нелегко сделать поворот в сторону безопасности, когда прошлое «говорило», что ваша безопасность не приоритетна. Это особенно трудно, когда изначальная травма безопасности нанесена родителями.

Вспомните свое детство. Был ли кто-то в вашей семье безответственен к вам?

• Человек, который халатно относился к моей жизни, – это

• Об этом опыте я помню, что

• Сегодня это влияет на меня тем, что

Диссоциация – ментальный процесс, при котором происходит отключение от собственного тела и мыслей. Диссоциация часто описывается как переживание, при котором человек полностью отделяется от самого себя. Его разум как будто переносится в другое место, хотя его тело все еще находится перед вами. Есть разные виды такого опыта, но обычно при нем человек отделен сам от себя.