Виенна Фараон – Откуда это в тебе взялось. Найти истоки своих ран, чтобы исцелиться (страница 10)

«Не заслуживаю ничего хорошего, потому что…»

Чем больше я работаю с людьми, тем больше убеждаюсь, что у каждого из нас есть та или иная рана самоценности. Время от времени мы сомневаемся в том, что ценны и достойны.

Каждое утро Карина просыпается раньше своего парня, наносит макияж и возвращается в постель, чтобы он, проснувшись, увидел ее невероятно красивой.

Кристоф убежден: до тех пор пока не будет хорошо зарабатывать, привлекательные женщины не будут обращать на него внимания.

Ари считает, что хроническая болезнь – обуза для партнера, поэтому они никогда не поженятся.

Эти истории указывают на рану самоценности.

С чего это началось? Как вы пришли к убеждению, что недостойны любви, что не можете быть желанны, что недостаточно хороши для отношений? Вы помните слова или однозначные утверждения? Вы помните какие-либо действия? Вы помните, каково это было – узнать, что любовь возможна лишь при ряде условий? Или есть история о том, как вас бросили?

Когда я начала работать с одинокой Вероникой, ей было чуть за пятьдесят. Она была одинока, никогда не выходила замуж, у нее не было детей. Женщина проходила психотерапию в течение десятилетий, но безуспешно. Она проработала на Уолл-стрит тридцать лет и говорила резким, раздражающим тоном. Вероника сказала, что голос испорчен курением и криками на мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело не одно десятилетие.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Я по натуре не агрессивна, просто устала. Вы – мой последний шанс».

– Тогда нам лучше приступить к работе, – улыбнулась я.

На первом сеансе Вероника еще не была готова услышать, что не я была ее последним шансом, а она сама. Но вскоре поняла это.

Вероника рассказала, что психотерапия ей нравится, ведь это то место, где кто-то ее выслушает. Приятно выпустить пар, выплеснуть все наружу. Но ей не нравилось то, что это, казалось, никогда ничего не меняло.

– ROI явно недостаточен, – сказала она.

В маркетинге ROI означает «коэффициент окупаемости инвестиций». И я слышу эту аналогию почти от всех клиентов, которые работают в финансовом мире. Они говорят об анализе эффективности затрат.

Вероника чувствовала, что за эти годы потратила много денег и времени на психотерапию, а результат из года в год не менялся. Ее инвестиции в психотерапию не приносили желаемого результата.

– Я хочу, чтобы у меня был партнер. Я уже не в том возрасте, чтобы заводить детей, но хочу любить и быть любимой.

Немного расспросив Веронику, я узнала, что она никогда не говорила о своей семье с предыдущими психотерапевтами. Я сторонница различных методик и теорий. На самом деле я твердо верю, что нет методики, которая подошла бы всем. Но – и это большое «но» – я ни за что на свете не могу представить психотерапию без понимания взаимоотношений в семейной системе и историй первопричин, с ней связанных.

– Вы не будете против, если немного поговорим о вашей семье? – спросила я.

– Нет, конечно. Делайте, что необходимо.

Поскольку я была последним шансом Вероники, она была готова идти в любом направлении, в каком бы я ее ни повела. Я начала расспрашивать о семье и сразу узнала, что мать ушла, когда Веронике было всего пять лет.

– Вы знаете, почему она ушла? – спросила я.

– Да. Она никогда по-настоящему не хотела детей. Мама хотела хорошо жить. Она не хотела никакой ответственности, не хотела, чтобы что-то сковывало ее свободу. Она собрала сумку и уехала субботним утром, так просто, будто ничего особенного не происходило. Когда отъезжала на машине от дома, то улыбнулась и помахала рукой. И мы больше никогда ее не видели.

Вероника вовсе не была эмоциональна, когда делилась со мной. Это было тем, что я называю фактическим повествованием. В нем вы рассказываете подробности того, что произошло, без какой-либо связи с сопутствующими эмоциями или с тем воздействием, которое событие оказало или продолжает оказывать на вас. Фактическое повествование – это разновидность неуязвимости, способ защитить себя от того, что, по вашему мнению, слишком сильно, чтобы чувствовать еще раз. Вероника стала профессиональной рассказчицей фактических историй. Рассказывала она занимательно, умело удерживая внимание. Женщина могла заставить другого человека испытать какие-то чувства, однако сама не позволяла себе никаких чувств.

Вероника много раз делилась своей историей с друзьями, коллегами и новыми знакомыми, которых встречала в барах. Она никогда не делилась с психотерапевтами. Почему?

– Они никогда не спрашивали, – пожала плечами женщина.

И она была права. Они этого не делали. И Вероника сама не предлагала. Она была умна. Она знала, что это важная часть ее истории. Просто не хотела туда идти. По крайней мере, до сих пор.

Вероника больше года отслеживала мои посты в соцсети и понимала принципы моей работы. Она знала, на что подписывается, приходя ко мне: на погружение в свою семью происхождения. И она знала, что мой стиль психотерапии не ограничится простым выплеском эмоций. Итак, мы засучили рукава и принялись за работу.

После ухода матери Вероника осталась с историей первопричин, которая касалась ее ценности и достоинства.

Иногда чувство собственного достоинства исчезает мгновенно, в других случаях – постепенно, после ряда событий или повторяемых заявлений. В случае Вероники бегство матери заставило ее поверить, что она недостаточно хорошая дочь (иначе мать осталась бы).

Как и многие, потерявшие чувство собственного достоинства, Вероника отчаянно пыталась найти кого-то, кто доказал бы обратное. Но как бы сильно она ни хотела иметь партнера, ничего не получалось. Заводила романтические отношения, а через несколько месяцев они заканчивались. Вероника не верила, что человек останется рядом. Она была уверена, что недостаточно хороша, недостаточно ценна для того, чтобы кто-то захотел быть с ней. Она выбирала мужчин, которые были эмоционально недоступны. Или же тех, которые были эмоционально отзывчивы, но в итоге сама отталкивала их.

Вероника рассказала мне, как поручала отзывчивым мужчинам бесконечное количество дел. Она просила отвезти ее вещи в химчистку и забрать их, позвонить в клининговую компанию, забронировать билеты на самолет и убедиться, что холодильник в ее доме заполнен нужной едой. Она относилась к ним как к сотрудникам, а не как к партнерам. Но долгое время не могла понять, в чем проблема.

Пока мы не начали проводить совместную работу по исцелению первопричин, Вероника всячески «испытывала» своих партнеров. Они в конце концов уходили. Это был саботаж, но она не понимала. Женщине пришло время увидеть, как прошлое заправляет всем в ее жизни и держит в тисках нездоровых паттернов. Веронике пришло время разобраться в себе и понять, насколько сильно повлияло на нее детство.

А откуда же взялась ваша рана самоценности? Как сказал бы швейцарский психиатр и психоаналитик Карл Густав Юнг: «Пока вы не сделаете бессознательное сознательным, оно будет направлять вашу жизнь, и вы будете называть это судьбой». Вы тоже должны углубиться в себя и пристальнее вглядеться в свое детство. Как мы увидим, эмоционально недоступные или сверхкритичные родители, чью любовь можно было получить только на определенных условиях, во многом формируют чувство собственной недостойности. Проявлял ли кто-то из ваших родителей или человек, значимый в вашей жизни, какие-либо из этих черт?

Доступность или недоступность родителя влияет на нас. За чьей-то эмоциональной закрытостью или черствостью всегда стоит какая-то история. Иметь родителей, физически или эмоционально недоступных для вас, – болезненно. Их поведение сбивает с толку и часто приводит к появлению раны самоценности. Дом – это то место, где мы надеемся получить руководство, любовь, чувство принадлежности и комфорт. Конечно, вера в собственную ценность и достойность в конечном счете зависит от внутренней работы личности. Но когда мы дети, наше чувство самоценности зависит от того, как взрослые относятся к нам, говорят с нами и отзываются о нас. Дом – это первое место на земле, где мы узнаем, важны ли мы, достойны ли мы, заслуживаем ли мы доброго и лучшего в жизни или нет. Семья происхождения играет решающую роль в формировании и поддержании у детей чувства собственного достоин- ства.

Недоступность может принимать форму непоследовательности. Или отсутствия. В крайних случаях (как в случае с Вероникой) – оставления.

Непоследовательность – одна из наиболее распространенных форм недоступности. Здесь мы говорим о родителях, чьи действия – противоречивые сигналы. В один день они помогают с домашним заданием, в другие дни критикуют за то, что не можете разобраться сами. Возможно, ваши родители знали, как поддержать, когда вас переполняли эмоции, однако в других случаях советовали смириться с этим или справиться самостоятельно. Когда вы совершали ошибку или делали что-то, что их расстраивало, родители могли говорить с вами по-доброму и с любовью, а в другой раз вдруг становились критичными, злыми и наказывали вас. Исследование показывает: если родитель, особенно мать, непоследователен в похвале, признании и в выражении своей любви, ребенок может страдать от недостатка самоуважения и стать предрасположенным к развитию депрессии.