Victoria Wolf – Океан хрустальной надежды (страница 2)

Он высыпал их на стол между нашими чашками. Стёклышки тихо звякнули.

– Красиво, правда? – спросил он. – Море разбивает, море же и лечит. Забирает остроту, оставляет память. Я их «хрустальными слезами» называю.

Я смотрела на эти стёклышки и не могла отвести взгляд. В них было что-то завораживающее. В мутном стекле, которое никогда не станет драгоценным, но почему-то выглядело дороже любых бриллиантов.

– Зачем ты их собираешь? – тихо спросила я.

Он помолчал. Взял в пальцы тот самый голубоватый осколок, повертел, посмотрел сквозь него на свет.

– Потому что однажды море уже вернуло мне кое-что важное. Я теперь жду, когда вернёт ещё. А пока жду – собираю то, что выбрасывает.

Я хотела спросить, что именно он потерял и что надеется найти. Но не решилась. Слишком личное. Слишком похоже на то, как я сама приехала сюда с пустыми руками и разбитым сердцем, надеясь, что соль залечит раны.

Вместо этого я спросила:

– А этот голубой… можно подержать?

Он протянул мне стёклышко. Оно легло в ладонь прохладной тяжестью. Гладкое, как шёлк. Тёплое от его пальцев.

– Оставь себе, – сказал он просто. – У меня много. А тебе, кажется, нужнее.

Я подняла глаза.

– С чего ты взял?

Он улыбнулся. В первый раз по-настоящему, и улыбка у него оказалась светлой, немного грустной, но очень тёплой.

– С того, что ты смотришь на море так, будто оно у тебя что-то украло. А оно не крадёт, Алиса. Оно просто забирает то, что готово уйти.

Я вздрогнула.

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Ты когда заходила, хозяйка крикнула тебе из кухни: «Алиса, кофе как обычно?». А ты кивнула. Я просто внимательный.

Я выдохнула. Глупо, конечно, испугалась.

– А тебя как зовут? – спросила я, сжимая в кулаке холодное стёклышко.

– Марк.

– Красивое имя.

– Обычное. Как это стекло, – он кивнул на мою ладонь. – Но море сделало его особенным. Может, и меня когда-нибудь сделает.

Он допил кофе, поднялся, сунул руки в карманы.

– Я обычно здесь по утрам сижу. Если захочешь ещё посмотреть коллекцию – приходи.

И вышел, оставив меня одну за столиком, с остывающим кофе и кусочком голубого стекла в руке.

Я смотрела ему вслед сквозь стекло веранды. Он шёл к берегу, не спеша, чуть сутулясь, и ветер трепал его светлые волосы. У самой кромки воды остановился, постоял минуту, глядя на волны, и вдруг наклонился, поднял что-то с песка.

Ещё одно стёклышко. Очередная «хрустальная слеза».

Я разжала ладонь и посмотрела на свою. Голубое. Как кусочек неба, которое я перестала замечать.

Впервые за долгое время мне захотелось прийти куда-то завтра снова.

Глава 3. Стекло и камень

Я не пошла на берег в тот вечер.

Просидела в своей комнате, глядя в потолок и вертя в пальцах голубое стёклышко, которое мне оставил Марк. Оно лежало на ладони прохладной тяжестью, гладкое, успокаивающее. Дурацкое стекло. Обычный мусор, который море переработало в нечто почти прекрасное.

За окном шумел ветер, и где-то далеко, на самой границе слышимости, ворочался прибой. Марк оказался прав – шторм действительно пришёл. Море злилось, выплёскивая свою ярость на пустой берег, а я лежала и думала о человеке, который называет осколки «хрустальными слезами».

Кто он вообще такой? Коллекционер мусора? Местный сумасшедший? Или просто такой же потерянный, как я, только нашёл способ сделать свою потерю красивой?

К утру шторм стих. Я поняла это по непривычной тишине, которая встретила меня вместо вчерашнего грохота. Чайка снова сидела на подоконнике – та же или другая, разве поймёшь? – и требовательно заглядывала в комнату.

– Сегодня без тебя, – сказала я ей и полезла в сумку за чистыми джинсами.

Я не признавалась себе в этом, но ноги сами несли меня в «Берег».

Кофейня пахла так же вкусно – корицей, кофе и чем-то домашним, будто здесь не просто варили напитки, а укутывали посетителей в тёплый плед. Я заказала американо и села за тот же столик у окна. На всякий случай. Мало ли.

Его не было.

Я просидела полчаса, грея руки о кружку и делая вид, что смотрю на море. На самом деле я краем глаза следила за дверью. Каждый раз, когда звякал колокольчик, сердце почему-то дёргалось. И каждый раз оказывалось, что это не он. Бабушка с тележкой. Парень с собакой. Две девушки, громко обсуждающие чью-то измену.

Когда кофе закончился, а Марк так и не появился, я почувствовала странное разочарование. Глупое. Мы виделись один раз, он мне ничего не обещал. «Обычно по утрам» – не значит «каждое утро».

Я расплатилась и вышла.

Солнце всё-таки пробилось сквозь облака, и городок неуверенно зазолотился в его лучах. Лужи блестели после шторма, чайки орали как ненормальные, а море… море сегодня было удивительно спокойным. Серо-голубое, оно лениво лизало берег, будто извиняясь за вчерашнюю истерику.

Я спустилась к самой воде.

Песок был усыпан тем, что оставил после себя шторм. Ветки, водоросли, какие-то тряпки, пара пластиковых бутылок – обычный мусор. И среди всего этого я вдруг заметила то, что заставило меня замереть.

Стекло. Много стекла.

Осколки зелёные, коричневые, прозрачные, пара синих – все обточенные морем до гладкости, все матовые, как старые конфеты. Шторм выплюнул их на берег, и теперь они переливались на солнце, разбросанные по песку, будто кто-то рассыпал сокровища.

Я опустилась на корточки и начала собирать. Сама не знаю зачем. Просто не могла оставить эту красоту здесь, чтобы по ней топтали ногами.

– Ты теперь тоже коллекционируешь?

Голос раздался так неожиданно, что я подпрыгнула и выронила горсть стёклышек обратно на песок.

Марк стоял в двух шагах от меня, в той же старой куртке, с мокрыми от морского воздуха волосами. В руках он держал прозрачный пакет, уже наполовину полный таких же осколков.

– Я… – я запнулась, чувствуя, как щёки заливает краска. – Я просто смотрела. Они красивые.

– Красивые, – согласился он. Присел рядом, подобрал один из уроненных мной стёклышек, тщательно рассмотрел на свет. – Этот хороший. Редкий цвет. Похож на чай с бергамотом, правда?

Я посмотрела на осколок. Коричневатый, тёплый, с молочными разводами внутри. Действительно похоже.

– Ты их сортируешь по цветам? – спросила я.

– По настроению, – он улыбнулся и ссыпал находку в свой пакет. – У каждого стекла есть своё настроение. Прозрачные – грустные. Зелёные – спокойные. Синие – мечтательные. А такие, – он показал на тот самый голубой, что подарил мне вчера, – они как надежда.

– Почему?

– Потому что попадаются реже всего. Значит, на них можно рассчитывать, но нельзя требовать.

Я задумалась над его словами. Мы сидели на корточках посреди пляжа, как два сумасшедших, и перебирали стекляшки. Чайки орали, волны шептали, солнце припекало макушку. И впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать.

– Ты вчера не пришёл, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Я знаю, – просто ответил Марк. – Увидел шторм и понял, что море будет щедрым сегодня утром. Решил не ждать в кофейне, а сразу прийти сюда. Ты прости, если что, я не специально тебя… – он запнулся. – Не специально пропустил.

Я подняла на него глаза. Он смущался. Этот странный парень, который говорит о стекле как о живом, смущался, что не пришёл на не назначенную встречу.

– Я не ждала, – соврала я.

– Конечно, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лёгкие морщинки. – А что ты делаешь сегодня вечером?