Ви Киланд – Рождественский сюрприз. Сборник (страница 26)

– Ах, чё-орт! – схватив пригоршню салфеток со стойки, я начала промокать пятна. – Простите, пожалуйста! Вот как я не люблю эти широкие бокалы!.. А тут еще волнение…

– Волнуешься, значит? Ждешь кого-то особенного?

Я не успела рассмотреть облитого, но когда он практически промурлыкал последние слова, до меня дошло. По рукам побежали мурашки, волосы на затылке щекотно зашевелились. Я прикрыла глаза. Руки, пытавшиеся вытереть рубашку незнакомца, замерли, и впервые я почувствовала под тканью теплую грудь – очень теплую, твердую и мускулистую. Я зажмурилась и посчитала про себя до десяти, после чего глубоко вдохнула и приоткрыла один глаз. Негодяй нагло ухмылялся.

– Не растаял в воздухе. Может, до двадцати посчитаешь?

У меня сам собой открылся другой глаз, и тут же оба глаза полезли из орбит. Я заморгала. Гос-по-ди!..

В жизни этот оказался еще лучше – вот не мог он удачно получиться на фотографии, а в жизни разочаровать! Мистер Сую-Нос-Не-В-Свое-Дело отличался нереально четким, мужественным подбородком, гладкой кожей и удивительными глазами почти прозрачного оттенка голубого: эти странные глаза в настоящую минуту буравили меня. Да, я сказала, что он оказался еще и высоким? Во мне босиком полных 165 сантиметров, а в праздничных туфлях я «подрастаю» на восемь, а то и на все десять сантиметров, и все равно я доходила ему только до плеча. Плечи у него, кстати, были замечательно широкие.

То, что передо мной стояло практически совершенство, окончательно распалило мое не угасшее раздражение. Поморгав еще, я откашлялась и начала:

– Кого ж это к нам принесло, если не мистера Нос-В-Чужой-Каше! Как это вы раньше не подкрались? Вы же любите лезть в чужие темы!

Он усмехнулся и глазами показал на мои руки и салфетки, все еще прижатые к его груди.

– Не я один. Ты вон оторваться от меня не можешь. Райли, Райли, Райли. Что, прямо вот так сразу?

Я резко опустила руки, стиснув салфетки в кулаках.

– Мечтай об этом! Я пыталась тебя вытереть.

Уголок его губ дернулся, и он наклонил бокал, который держал, в мою сторону.

– Может, и мне проявить неуклюжесть, чтобы тоже старательно тебя вытирать?

Я прищурилась.

Он тоже прищурился, хотя в глазах по-прежнему плясали веселые черти. Снова он прохаживается на мой счет, насмехается надо мной! Да что ж такое в последнее время…

Этот тип злил меня не на шутку. Я глубоко вздохнула и фальшиво улыбнулась.

– Извини, что пролила на тебя коктейль, но нельзя же подкрадываться к людям!

– Был неправ, осознал. Давай начнем заново. Позвольте представиться, Кеннеди Райли. Как, говорите, вас зовут?

Остряк-самоучка.

Вытянув шею, я посмотрела за его плечо и сделала вид, будто кому-то машу.

– О, мне надо кое с кем поговорить. Я бы сказала, что рада знакомству, но я совершенно не умею лгать, так что с Рождеством, чертов олух!

Я повернулась к Лилиане, стоявшей с раскрытым ртом, и схватила ее за локоть.

– Пошли, вот там еще бар есть. Я возьму себе новый коктейль – подальше от… отсюда.

Весь вечер мы поглядывали друг на друга через зал. Один раз Кеннеди перехватил мой взгляд, хотя я тут же отвернулась, и отсалютовал мне бокалом.

Идиот.

Раздражал он меня дико, но не обращать на него внимание было трудно. Я соображала, как уйти по-английски: еще на один диалог у меня выдержки не хватит.

Лилиана вышла покурить с кем-то из наших коллег, и я, с коктейлем в руке, осталась стоять одна в первый раз после приезда. Диджей перешел с рождественской тематики на блюзовую музыку, и в зале зазвучал «Сентябрь» группы «Земля, ветер и огонь». Я даже заслушалась.

В смысле, заслушалась, пока в моем поле зрения не появился Кеннеди Райли, прищелкивавший в такт музыке пальцами.

Я панически огляделась в надежде, что войдет Лилиана и спасет меня от него, но сильная рука подхватила меня за талию, и меня повлекли на танцпол.

Не-е-е-ет!!!

Пробороздив людское море, Кеннеди остановился на маленьком пятачке на танцполе и развел руки, приглашая к нему присоединиться, но я упрямо стояла на месте. Не смутившись, он начал похлопывать в ладоши и прищелкивать пальцами, подпевая песне. Ничего этим не добившись, Кеннеди подошел поближе и начал крутить бедрами с большим энтузиазмом, как стриптизер из «Супер-Майка» перед толпой обезумевших женщин.

Я все равно стояла истуканом, глядя на него с видом крайнего неодобрения. Двигала я только головой, провожая Кеннеди, описывавшего вокруг меня круги. Смотрел он только на меня, хотя многие женщины вокруг не сводили с него взглядов.

Чем более подчеркнуто я стояла неподвижно, тем больше энергии Кеннеди вкладывал в свой танец.

В какой-то момент он особенно комично прикусил нижнюю губу, и я не выдержала и громко расхохоталась.

– Наконец-то! – сказал он.

Да, он наконец-то пробил стену моей неприязни и теперь тоже смеялся вместе со мной. Он явно сумасшедший, но его план сработал.

– Долго же ты раскачивалась, – сообщил он, продолжая танец.

– Да как же можно не рассмеяться при виде такой дикости! – отозвалась я, вытирая слезы в уголках глаз и по-прежнему не собираясь подтанцовывать.

Когда песня закончилась, Кеннеди протянул мне руку.

– Я хочу заключить перемирие.

И искренне, пусть и робко, улыбнулся. Я поколебалась, но смягчилась и приняла предложенную руку. Разве можно было поступить иначе после такого представления? И такой улыбки…

– О’кей, Кеннеди, перемирие так перемирие. Но чтобы больше никакого вмешательства в мою жизнь и в письма, которые тебе не предназначаются.

– Договорились.

Кеннеди держал меня за руку, и исходившее от него тепло посылало по моей спине мурашки. Кивнув в сторону бара, он приподнял один из двух флаеров на бесплатный алкоголь, которые нам всем выдавали:

– Позволь предложить тебе коктейль – это самое меньшее, что я могу сделать.

Я пожала плечами.

– Отчего же, с удовольствием.

Он выпустил мою руку (чтобы положить свою мне на крестец) и повел меня через толпу к бару. У стойки Кеннеди спросил:

– Что тебе заказать, «Белое Рождество»?

– Нет-нет. Водку с содовой с лаймом, пожалуйста.

– Будет сделано, – он подмигнул и поманил бармена.

В какой перевернутой с ног на голову вселенной я живу, если распиваю коктейли с Кеннеди Райли?

Лилиана заметила нас у бара и восторженно выставила сразу оба больших пальца вверх. Я сделала большие глаза и покачала головой. В итоге подруга не стала подходить, оставив меня общаться с кавалером.

Кеннеди подал мне коктейль, а сам отпил пива. Музыка была оглушительной, поэтому ему приходилось говорить мне в самое ухо. От жара его дыхания и волнующего запаха кожи мое сердце забилось чаще.

– Куда-нибудь уезжаешь на праздники? – спросил он, чуть задев губами мое ухо.

– Да, утром улетаю. Я нечаянно взяла билеты на первый, шестичасовой рейс. Как я поднимусь после этих коктейлей, не знаю. Из дома в Ла-Гуардию в четыре утра выезжать. – Я поднесла коктейль к губам. – А ты?

– Нет, я не езжу домой на праздники. А ты откуда родом?

– Олбани.

Кеннеди замер, не допив глотка.

– Да ладно! Ты шутишь?

– Нет, а в чем дело?

– Я из Рочестера. Практически соседи.

Я улыбнулась. Только человек с севера штата может назвать соседом живущего в восьмидесяти милях от него. В Нью-Йорке люди собирают с собой чуть ли не чемодан, когда едут на Лонг-Айленд.

– А почему ты перестал ездить домой? – спросила я.