Ви Киланд – Рождественский сюрприз. Сборник (страница 20)

Он некоторое время смотрел на меня.

– Спасибо.

– Лишний раз доказывает, что порой нипочем не догадаешься, какой ад прошел человек. В жизни есть вещи похуже, чем вылететь из квартиры…

Адам понимающе кивнул, и мы замолчали. Снег валил так густо, что улиц было не различить.

Я вздохнула.

– По-моему, сегодня ни я, ни вы из города не выберемся.

– А какие, вы сказали, у вас планы после суда? – спросил Адам.

– Я не говорила про мои планы… Вообще собиралась в Бостон, к маме на Рождество.

– Тоже, как моя, будет зудеть, отчего вы по-прежнему одна?

– Кхе, да нет, наверное.

– Снова повезло – ваша мама хоть праздник вам портить не станет.

Мне было неловко признаваться, но чего уж стесняться, когда только что ухватила мужика за причиндалы. Я повернулась к нему и, проглотив гордость, выпалила:

– Мама не будет доставать меня насчет замужества, потому что не знает, что я рассталась с Такером.

Адам приподнял бровь.

– С Такером? Я счел его негодяем за то, что он спустя четыре года отношений переметнулся к вашей подруге, а он еще и обладатель дурацкого разбитного имечка? – Он усмехнулся. – Такер! Зачем вам делать вид, что вы до сих пор встречаетесь с этим недоделком?

– Не знаю, – вздохнула я. – На работе я тоже никому не говорила. Наша фотография так и стоит у меня на столе. Сначала я молчала, потому что не могла произнести это вслух, а теперь… – Я опустила голову. – Почему-то продолжаю скрывать. Наверное, мне стыдно.

– Стыдно? Чего, черт побери, вам стыдно? Вы ничего плохого не сделали. Вам надо избавиться от этого дерьма и жить дальше. Выбросьте в мусор фотографию негодяя с вашего стола! Может, вокруг томится целая толпа холостяков, дожидающихся, пока вы наконец порвете с этим дебилом и согласитесь пойти на свидание!

– Ага, очередь от дверей стоит! – я фыркнула, чувствуя на себе взгляд Адама, но упорно не глядя на него. Он вздохнул.

– Где вы работаете?

– На пересечении Шестьдесят восьмой и Лексингтон, а что?

Адам взглянул на свои часы.

– Ваш офис уже закрыт?

– Нет, работа кипит, правда, в минимальном составе, многие отпросились перед праздниками. Я тоже взяла сегодня выходной.

Подавшись вперед, Адам сказал таксисту:

– Планы меняются. Возвращаемся в центр, на пересечение Шестьдесят восьмой и Лекса. Мы выйдем и сразу назад, вы даже мотор не глушите. Дождитесь нас, и я компенсирую вам ожидание.

Водитель покосился в зеркало заднего вида.

– Сотня долларов сверху заказа.

– Сто баксов?! Да где же ваш дух Рождества? Я рассчитывал на полсотни.

Таксист покачал головой.

– Дух Рождества из меня высосала семья вместе с наличными из карманов. Сотня, не меньше. Ну что, я разворачиваюсь, и мистер Франклин купит мне бутылку двадцатилетнего «духа Рождества», или едем согласно маршруту?

Адам поглядел на меня, а я на него. Глядя мне в глаза, мой попутчик обдумывал варианты и через несколько секунд решился:

– Хорошо, пусть будет сотня. Но я действительно опаздываю, поэтому прибавьте газу.

Таксист так крутанул руль влево, что машину занесло. Уцепившись за потолочную ручку (известную также как ручка «ох, блин!»), я затаила дыхание, пока автомобиль не выправился. Псих за рулем только что совершил поворот через двойную сплошную, и это в плотном нью-йоркском трафике, да еще в снегопад! Сердце гулко колотилось изнутри о ребра.

– Что происходит, почему этот ненормальный везет нас в мой офис?

– Потому что вам нужно помочь сделать первый шаг. Давайте-ка избавимся от фотографии на вашем столе.

Глава 3

– Это, типа, усы такие? – Адам приподнял очки, чтобы лучше разглядеть нашу с Такером фотографию. Мы снялись на фоне танцующих фонтанов у отеля «Белладжио» в Вегасе в День святого Валентина. В начале этого года… В ту поездку я рассчитывала на предложение, а не дождавшись, убедила себя, что Такер ждет Рождества, чтобы исполнить мою детскую мечту о романтическом поцелуе под огромной наряженной елкой. М-да, мозги я себе пудрила с этим Такером.

Я со вздохом отозвалась:

– Такер тогда подражал Ченнингу Татуму из фильма, где он играл копа.

Хотя я видела эту фотографию каждый день, я уже давно не смотрела на нее по-настоящему. Такер чересчур высоко подбрил усы – черная черта перечеркивала короткую верхнюю губу под самым носом, поэтому он еще сильнее смахивал на крысу.

Адам открыл рамку сзади и вынул фотографию.

– Красавица, даже если вам нравятся плохие усы, тип, косящий под Ченнинга Татума, – законченный идиот.

Я улыбнулась.

– Пожалуй, вы правы.

Адам поставил пустую рамку на стол и ответил, держа фотографию в вытянутой руке:

– Конечно, я прав. Я всегда прав. Доверите эту честь мне или сами?

– Лучше я сама.

Я взяла у Адама снимок и несколько секунд смотрела на него. Такер с этими усами действительно выглядел как круглый дурак.

– Только не до утра, если можно. Я и так получу от судьи выговор за опоздание. Рвите смело, дорогая, как пластырь со старой царапины.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и разорвала фотографию пополам.

– Вот умница! Продолжайте.

Я улыбнулась и разорвала и половинки, а потом и четвертушки, и восьмушки. Высыпав мелкие клочки в урну, я с довольной улыбкой посмотрела на Адама.

Он тоже улыбнулся.

– Вам надо чаще так делать.

– Рвать фотографии?

– Улыбаться, – ответил он, глядя на мои губы. – У вас чудесная улыбка.

Под ложечкой у меня сладко замерло.

– С-спасибо.

Адам кашлянул и опустил глаза.

– Пойдемте, время дорого.

На улице снег валил еще гуще. Адам схватил меня за руку, и мы бегом кинулись в поджидавший нас «Убер».

Устроившись на сиденье, я призналась:

– Слушайте, мне и вправду гораздо легче на душе! Может, я даже выслушаю приговор и не расклеюсь. Вперед, навстречу судьбе!

Адам расстегнул верхние пуговицы своего пальто.

– А что там за проблема с вашим выселением? Вы не производите впечатления неимущей особы, не способной платить за жилье.