Вета Лиор – Сквозь пространство (страница 7)

Анна научилась не бежать сломя голову при каждом новом известии. Она шла в тронный зал или в кабинет к королю с каменным лицом, сжимая в кармане платка крошечную пуговицу от той самой куртки, в которой была Лена в последний вечер. Это был её талисман, якорь реальности в этом водовороте лжи. Она молча слушала очередную выдуманную историю, смотрела в чужие, жадные или испуганные глаза, и безошибочно определяла фальшь. Разочарование каждый раз было горьким, но уже не таким острым, не таким сокрушительным. Оно превратилось в привычную, ноющую боль, в фон её существования. Она просто ждала. Ждала настоящей вести.

Однажды утром за завтраком, когда солнце уже вовсю заливало столовую золотым светом, а через распахнутые балконные двери доносилось щебетание птиц и аромат цветущего жасмина, королева Илмария положила свою изящную руку на руку Анны.

– Дорогая, я вижу, как ты измучена этими… неприятными историями, – начала она мягко. – Но жизнь во дворце не стоит на месте. И нам нужно немного отвлечься, позаботиться о чём-то приятном.

Анна с надеждой посмотрела на неё, ожидая, не последует ли новое, на этот раз правдивое известие.

– Через неделю у нас ежегодный Весенний Бал, – продолжила королева, и её глаза заискрились. – Это очень важное событие для всего Альвхейма. Знаменует окончательное пробуждение природы, начало нового цикла. Весь цвет королевства будет здесь. И, конечно, ты будешь нашей главной гостьей.

Идея бала сначала вызвала у Анны легкое воодушевление. Бал! Как в её любимых романах! Платья, музыка, танцы… Она почти физически ощутила давно забытое чувство предвкушения праздника. Но почти сразу же на него накатила тяжёлая, тёмная волна вины. Она представила Лену. Где бы та ни была – в холодном каменном подвале, на грязной улице, в душной мастерской – она вряд ли готовилась к балу. Она боролась за выживание. А Анна тут будет наряжаться, кружиться в вальсе, есть изысканные яства… Это казалось предательством. Нелепой, жестокой пародией на их дружбу.

– Я… я не знаю, Ваше Величество, – смущённо пробормотала она, отводя взгляд в тарелку с фруктами. – При всём уважении… Мне как-то неловко. Веселиться, когда Лена…

– Именно когда Лена пропала, ты и должна быть сильной, – мягко, но твёрдо перебила её Илмария. – Уныние и отчаяние – плохие советчики в поисках. Они истощают силы. А бал – это не просто веселье. Это демонстрация силы и стабильности королевства. Твоё присутствие на нём покажет всем, в том числе и нашим… недоброжелателям, что «Призванная» под нашей защитой и мы уверены в будущем. Это может быть важно. И потом, – она улыбнулась, – сегодня после обеда к тебе придёт модистка. Уж позволь мне это маленькое удовольствие – нарядить тебя. Ты будешь прекрасна.

Анна хотела было возразить, но в разговор вмешался принц Каэл, до этого момента молча поглощавший омлет.

– Мать права, – сказал он неожиданно серьёзно. – Сидеть в четырёх стенах и киснуть – тебе не поможет. А вот сменить обстановку – поможет. После завтрака, если хочешь, я могу показать тебе город. Не парадные улицы, а самые его сокровенные уголки. И свожу в одну пекарню, – он хитро подмигнул, – где пирожные такие, что наши дворцовые кондитеры плачут от зависти в подушку.

Предложение было таким неожиданным и таким заманчивым, что Анна не смогла отказаться. Замок, несмотря на всю свою роскошь, начал напоминать ей позолоченную тюрьму. Ей до боли хотелось увидеть настоящую жизнь этого мира, не приукрашенную придворным лоском. Услышать шум улиц, почувствовать биение сердца Альвхейма.

– Я бы очень хотела, – искренне улыбнулась она Каэлу.

– И я! И я с вами! – тут же запищала принцесса Элис, подпрыгивая на стуле.

Королева и король странно переглянулись. Это был бысткий, почти неуловимый взгляд, но Анна его поймала. В нём было что-то… расчётливое? Тревожное?

– Нет, Элис, – мягко, но не допуская возражений, сказала Илмария. – У тебя занятия с наставником. Грамматика древнего языка, если я не ошибаюсь. И потом, – она обвела взглядом стол, – Каэл и Анна… им нужно немного побыть наедине. Поближе познакомиться.

Фраза прозвучала невинно, но почему-то заставила Анну внутренне напрячься. Каэл лишь покачал головой, но ничего не сказал. Элис надула губки, но ослушаться не посмела.

Через пару часов, сменив дворцовое платье на что-то более простое (хотя «простое» здесь всё равно было изумительного покроя и качества), Анна вышла в главный двор, где её уже ждал Каэл. Он тоже был одет не по-царски – в тёмно-зелёный камзол без обилия вышивки и удобные сапоги. Без свиты, без охраны – просто молодой человек, готовый показать город своей… гостье. Анна поймала себя на мысли, что он выглядит очень привлекательно без своего обычного надменного напускного вида.

– Готовы к путешествию? – спросил он, предлагая ей руку.

– Более чем, – улыбнулась Анна, принимая его руку.

Они вышли за ворота, и на Анну сразу же обрушился какофония жизни. Воздух, уже по-настоящему тёплый, пах свежим хлебом, цветами, древесиной и чем-то пряным. Улицы были полны народа: торговцы зазывали покупателей, ремесленники что-то мастерили прямо у своих лавок, женщины с корзинами спешили по делам, детишки носились под ногами. И всё это – на фоне невероятной, сказочной архитектуры. Дома казались выращенными, а не построенными – с плавными линиями, резными орнаментами, напоминающими ветви деревьев, и балкончиками, утопающими в зелени и цветах.

Каэл оказался блестящим гидом. Он не просто показывал достопримечательности – он оживлял их историями.

– Видишь эту площадь? – кивнул он в сторону просторного мощеного пятачка с фонтаном в центре. – Здесь когда-то был жестокий бой с троллями, пробравшимися через горы. Мой прадед, говорят, лично зарубил вожака вот там, где сейчас стоит лавка со сладостями. Теперь здесь самое мирное место в городе.

Он рассказывал о каждом переулке, о каждой мастерской. Вот кузнец, который ковал меч ещё его отцу. Вот старая библиотека, где хранятся свитки, которым тысячи лет. А вот и та самая стена, с которой маленький принц Каэл не раз сбегал ночью, чтобы поиграть в прятки с детьми пекаря или послушать байки старых моряков в портовых тавернах.

– Отец меня потом отдубасил за эти выходки, – смеясь, вспоминал он. – Говорил, что принцу негоже валяться в пыли с простолюдинами. А мать… мать потом тайком мазала мне синяки целебной мазью и просила рассказать, что же такого интересного я там нашёл.

Анна слушала, завороженная. Она видела не надменного наследника престола, а человека, который по-настоящему, искренне любил свой город и его жителей. Эта любовь светилась в его глазах, слышалась в его голосе. И эта любовь начала потихоньку передаваться и ей. Альвхейм переставал быть просто местом, где она оказалась в заточении. Он начинал ощущаться… почти как дом. Таким же, каким когда-то был их общий с Леной детдом, – местом, которое защищает и согревает, несмотря на все трудности.

Наконец они вышли на небольшую, уютную улочку, от которой потянул умопомрачительный аромат свежей выпечки, ванили и корицы.

– А вот и святая святых, – торжественно объявил Каэл, останавливаясь перед скромной на вид лавкой с расписной вывеской «Сладкие грёзы старого Элрона». – Готовься, твоё представление о кондитерском искусстве вот-вот перевернётся.

Внутри было тесно, но уютно. Полки ломились от румяных булок, круассанов, пирогов с самыми невероятными начинками, витрины сверкали глазурью и безе. Хозяин, пухлый весёлый эльф с седой бородой и в заляпанном мукой фартуке, узнав Каэла, лишь кивнул ему как старому знакомому и продолжил замешивать тесто.

Они выбрали несколько разных пирожных. Анна взяла кусочек нежного безе с ягодами, тающее во рту, и шоколадный торт с вишнёвой начинкой, который был идеальным сочетанием сладости и лёгкой горчинки. Это было действительно нечто божественное.

– Ну как? – с самодовольным видом спросил Каэл, уплетая эклер с заварным кремом.

– Это… это нечестно! – засмеялась Анна, облизывая пальцы. – Я теперь никогда не смогу есть дворцовые десерты!

– Вот и отлично. Значит, у меня будет повод чаще выводить тебя «на прогулку», – ухмыльнулся он.

С пирожными в руках, завёрнутыми в аккуратные бумажные пакеты, они вышли из пекарни и неспешно пошли дальше, вниз по извилистым улочкам. Шум города постепенно стихал, смениваясь на шелест листвы и щебет птиц. И вот, свернув за угол, они вышли на набережную.

Анна замерла, затаив дыхание. Это было самое прекрасное место, которое она видела в этом мире. Широкая, плавная река, вода в которой была настолько чистой и прозрачной, что виден был каждый камешек на дне. Она переливалась всеми оттенками изумрудного и сапфирового, отражая высокое голубое небо и склонившиеся к самой воде деревья с серебристой листвой. Воздух здесь был свежим и прохладным, напоённым ароматом воды и цветущих прибрежных трав. Мост, перекинутый через реку, был ажурным, словно сплетённым из ветвей самими эльфами.

– Это Река Лирий, – тихо сказал Каэл, подходя к самому краю воды. – Но в народе её зовут иначе. Слёзы Любимой.

– Какое красивое и грустное название, – прошептала Анна.

– Есть старая легенда, – начал Каэл, и его голос приобрёл напевность, будто он рассказывал сказку, услышанную в детстве. – Давным-давно, когда мир был моложе, а жизнь текла свободнее, жила здесь эльфийская девушка невиданной красоты по имени Лирий. И полюбила она не эльфа, а простого смертного юношу – охотника, который забрёл в наши леса. Любовь их была такой сильной, что затмевала солнце и заставляла цвести самые суровые скалы. Но отец Лирии, могущественный лорд, был против их союза. Он заточил дочь в высокую башню, а юношу изгнал, наложив заклятие забвения. Юноша ушёл, забыв о своей любви, а Лирий месяцами смотрела из окна башни на дорогу, по которой он ушёл, и лила слёзы. Слёз было так много, что они пролились дождём, напоили землю и проложили себе путь к морю, став этой рекой. Говорят, её воды до сих пор хранят печаль и верность той любви. А ещё… – он обернулся к Анне, и в его глазах играли блики от воды, – говорят, что если двое по-настоящему влюблённых поцелуются на берегу этой реки, их души навеки свяжутся невидимой нитью. Ни расстояние, ни время, ни даже забвение не смогут их разлучить. Они обязательно найдут дорогу друг к другу.