Вета Лиор – Сквозь пространство (страница 8)
Легенда тронула Анну до глубины души. В ней была и безнадёжная грусть, и бессмертная надежда. Она смотрела на переливающуюся воду и думала о Лене.
Она не заметила, как Каэл сделал шаг к ней. Как его рука легла поверх её руки, лежавшей на парапете набережной. Его прикосновение было тёплым и уверенным. Анна вздрогнула и подняла на него глаза.
Он смотрел на неё не как принц на подопечную, не как знакомый на знакомую. Его взгляд был глубоким, серьёзным, в нём было что-то неуловимое – восхищение? Нежность? Та самая надежда, о которой говорила легенда? В его глазах плескалась вся глубина Реки Слёз, и в них теперь отражалась она, Анна.
Сердце её бешено заколотилось. Воздух между ними внезапно наэлектризовался, стал густым и сладким, как запах цветущего жасмина. Анна почувствовала, как её лицо заливает краска. Она видела, как его взгляд опустился на её губы, как он сам сделал едва заметное движение вперёд. И у неё не было ни малейшего желания отстраняться. В этот миг не было ни дворца, ни бала, ни самозванок, ни даже тоски по Лене. Был только он, эта река, эта легенда и бешено стучащее сердце.
Но поцелуй не последовал. Каэл замер в сантиметре от её лица, его дыхание коснулось её кожи. Он сжал её руку чуть сильнее, а потом медленно, почти с усилием отстранился. В его глазах бушевала борьба.
– Нет, – тихо выдохнул он, и его голос был немного хриплым. – Ещё не время.
Напряжение спало, сменившись лёгкой, но горьковатой пустотой и жгучим любопытством.
Каэл глубоко вздохнул, словно стряхивая с себя очарование момента, и снова принял свой привычный, слегка насмешливый вид, но это уже была маска, и Анна это видела.
– Нам пора возвращаться, – сказал он, отпуская её руку. – Как-никак, тебя ждёт модистка. Нельзя опаздывать на встречу с великой мадам Лиорель, она этого не прощает.
Он повернулся и пошёл обратно к городу, не оглядываясь. Анна последовала за ним, её ум был хаосом из противоречивых чувств. Смущение, досада, недоумение, какая-то щемящая нежность и всё тот же предательский стыд перед Леной. Она украдкой посмотрела на широкие плечи принца, на его затылок, на уверенную посадку головы. Кто он такой? Надменный наследник? Заботливый друг? Человек, который только что чуть не поцеловал её у реки, хранящей слёзы вечной любви?
Она не знала. Но знала одно – прогулка, начавшаяся как простое развлечение, перевернула что-то в её душе. Альвхейм, его улицы, его люди, его легенды проникли в самое сердце. И образ принца Каэла теперь был не просто знакомым лицом при дворе. Он стал сложнее, глубже, притягательнее.
А где-то там, за горами, в холодном Свартальфхейме, её вторая половина, её сестра по душе, возможно, в этот самый момент смотрела не на искрящуюся реку, а на чёрную, бездонную трясину. И Анна снова почувствовала укол вины. Но теперь к нему примешивалась новая, странная мысль: а что, если её присутствие здесь, её возможное… счастье?.. не предательство, а часть какого-то большого плана? Часть той самой «роли», о которой все тут говорили?
Она шла за Каэлом, и в голове у неё звенела тишина, нарушаемая лишь шепотом реки и эхом его слов: «
Глава 10
Неделя, предшествующая балу, пролетела в каком-то сумасшедшем вихре. Анна чувствовала себя куклой, которую безжалостно тиранят ради её же блага. Мадам Лиорель, модистка с пальцами, острыми как булавки, и взглядом, способным заставить расплакаться даже самого стойкого гвардейца, стала её личным кошмаром. Она являлась трижды, и каждый визит длился не меньше двух часов. Бесконечные примерки, уколы иголками, критические замечания о осанке («Сударыня, вы сутулитесь, как гоблин-рудокоп!») и бесконечные споры о фасоне и ткани. Анна, обычно мягкая и уступчивая, в какой-то момент даже вспылила, что, кажется, лишь прибавило ей уважения в глазах суровой эльфийки.
И когда мучения наконец закончились, и мадам Лиорель, скрепив последний шов, отступила с редким одобрительным кивком, Анна выдохнула с чувством глубокого облегчения. Она была даже готова простить ей все эти часы стояния на одном месте.
Эта неделя принесла ещё одну странность – поведение принца Каэла. После той прогулки, после того почти-поцелуя у реки, он словно подменился. На общих трапезах он был вежлив, но холоден и отстранён. Его шутки исчезли, взгляд скользил мимо Анны, а если их взгляды и пересекались, он тут же отводил глаза, словно обжёгшись. Он больше не предлагал прогулок, не заговаривал с ней наедине. Эта перемена резала Анну по живому. Она ловила себя на том, что ищет его взгляд в толпе придворных, ждёт его появления, надеется на возвращение того тёплого, заинтересованного человека с набережной. Но его не было. Вместо него был ледяной, вежливый наследник престола.
Самозванки продолжали появляться с завидной регулярностью, но Анна выработала свой собственный, железный фильтр. Она попросила королевского советника, ведавшего этим вопросом, задавать всем претенденткам один-единственный вопрос: «Как Анна в детстве называла свою подругу?» Ответ «Елена» или любая его вариация не принимались. Только одно слово могло быть пропуском к ней: «Елка». Этого не мог знать никто, кроме них двоих. Это было их сокровенное, детское, глупое и самое дорогое. Этот пароль стал её последним якорем к реальности, к вере в то, что Лена жива и когда-нибудь отзовётся.
И чем больше времени проводила Анна в Альвхейме, тем призрачнее становились воспоминания о прежней жизни. Москва, институт, авария… Всё это казалось теперь сном, ярким, но быстро тающим наяву. Здесь же всё было осязаемым, насыщенным, настоящим. Запахи, вкусы, краски – всё было ярче, острее. Она уже почти не удивлялась летающим в воздухе огонькам-светлячкам (оказалось, это малые элементали, прирученные эльфами для освещения), привыкла к тому, что цветы на столе сами поворачиваются к солнцу, а вода в кувшине всегда кристально чиста и прохладна безо льда. Этот мир становился её домом, и это пугало её почти так же сильно, как и тоска по Лене.
И вот настал день бала. Утро прошло в нервной суете. Анна не могла ни на чём сосредоточиться. Она помнила слова королевы, сказанные за ужином пару дней назад: «К тебе будет приковано все внимание, дорогая. И не всегда доброе. Многие будут завидовать твоему статусу «Призванной», многие – считать тебя выскочкой, а некоторые… некоторые могут видеть в тебе угрозу. Будь осторожна в словах, не доверяй льстивым речам». Эти слова заставляли её ёжиться. Она не была готова к придворным интригам. Она была всего лишь девушкой из детдома, которая мечтала о тихой жизни с книжкой в руках.
Вечером в её покои вошла Лира с целым выводком служанок. «Пора, госпожа», – объявила она с торжественной улыбкой. Начался долгий, почти ритуальный процесс подготовки. Её купали в воде с лепестками роз и каплей какой-то эссенции, от которой кожа становилась шелковистой и благоухала. Затем последовала сложная причёска: волосы были завиты в мягкие, блестящие локоны, которые живописно спадали на плечи и спину, в то время как на макушке часть их была изящно подобрана и закреплена тонким серебряным обручем с каплевидным рубином, точно подходившим к цвету платья. Макияж был лёгким и искусным – всего лишь немного сурьмы для подчёркивания разреза глаз и легкий румянец на щеках, чтобы скрыть следы нервной бессонницы.
И наконец, настал главный момент – платье. Его внесли две служанки, держа с почти религиозным благоговением. Анна ахнула. Все мучения мадам Лиорель стоили того. Платье было не пышным, как у других дам при дворе, а струящимся, подчёркивающим каждый изгиб фигуры. Алый шёлк, цвета спелого граната или первого рассвета, мягко переливался при свете ламп. Лиф был облегающим, с приспущенными бретелями и кокетливым вырезом «сердечком», открывающим ключицы и совсем чуть-чуть – грудь. Юбка ниспадала мягкими складками, струилась за ней, как капли крови. Это был наряд не невинной девочки, а молодой женщины, полной скрытой силы и очарования. В нём она чувствовала себя уязвимой и невероятно сильной одновременно.
Когда всё было готово, она подошла к большому зеркалу и не узнала себя. В отражении стояла не Анна, а Аннариэль. Принцесса из сказки. В её глазах, подведённых сурьмой, горели и волнение, и решимость. Она была прекрасна, и это осознание придавало ей уверенности.
– Госпожа, пора, – тихо напомнила Лира, распахивая дверь.
Сердце Анны заколотилось где-то в горле. Её повели по знакомым, но сейчас кажущимся чужими коридорам к боковому входу в большой бальный зал. За тяжелой дверью уже слышалась музыка – лёгкая, воздушная, словно сотканная из самого ветра и шелеста листьев. И гул десятков голосов.
В небольшой, затемнённой нише перед выходом уже собралась королевская семья. Король Альдор в парадном мундире, увешанном орденами, выглядел могущественно и строго. Королева Илмария в платье цвета лунного света была воплощением элегантности и спокойной силы. Элис, прыгающая от нетерпения в своём розовом платьице, напоминала ожившую фею.