Вета Лиор – Сквозь пространство (страница 5)

Лена едва не побежала, но заставила себя уйти спокойно.

Остаток вечера прошёл в напряжении. Незнакомец сидел в углу, не сводя с неё глаз, но больше не подходил. Когда он наконец ушёл, Лена выдохнула с облегчением.

Но главный вопрос оставался:

Кто он? И чего хочет?

Дома Берта долго молчала, пока Лена не выдержала:

– Бабушка, ты должна мне рассказать! Кто этот человек? Почему ты так испугалась?

Старуха вздохнула и опустилась на скамью.

– Их называют Ищейками… – её голос дрогнул. – Лучшие воины короны. Видимо их тоже пустили на поиски…

Лена похолодела.

– Значит… он знает, кто я?

Берта покачала головой.

– Не знает. Но подозревает.

– Почему?

– Потому что свечение было рядом с этим местом. А ты появилась как раз тогда.

Лена сжала кулаки.

– Что мне делать?

Берта посмотрела на неё усталыми глазами.

– Беги. Пока не поздно.

Глава 7

Неделя пролетела в лихорадочных сборах. Тишина, последовавшая за визитом Ищейки, была зловещей, как затишье перед бурей. Берта не обманывалась:

– Он не ушел, Лора. Он ждет. Принюхивается. Ищейки терпеливы.

Каждый день после работы в таверне они вдвоем готовили побег. Берта, несмотря на возраст, двигалась с удивительной целеустремленностью. Она достала из потайной ниши за печью потрепанный, но прочный холщовый мешок.

Деньги: Горсть медных и несколько серебряных монет – все, что Лена сумела скопить за месяцы работы и что Берта смогла отдать без ущерба для скудного хозяйства. – Дорога требует платы, дитя. И не только за еду.

Еда: Сухари из черного хлеба, завернутые в чистую тряпицу. Кусок копченого сала, долго не портящийся. Горсть сушеных ягод и грибов в маленьком мешочке. Бутылка с чистой водой. «Легко нести, долго хранится. Болотная вода – смерть».

Карта: Самый ценный дар. Берта развернула на столе кусок грубой, пожелтевшей кожи, испещренной линиями и условными знаками. – Держи путь вот сюда, – ее корявый палец ткнул в точку севернее их городка. – Через Лес Теней, что на Болоте Слез. Кратчайший путь к границе Альвхейма. Но осторожно! Трясина коварна, не видна глазу под мхом. Иди только по кочкам, что крепки, как камень. Если сомневаешься – бросай камень вперед. Утонет – не ступай. Держись тропы, что отмечена зарубками на деревьях. Забыла? – Берта строго посмотрела на Лену. -Нет, бабушка, – ответила та, заучивая каждый извив линии, каждую отметку опасного места. Карта была их надеждой и их страхом одновременно.

Одежда: Зима окончательно отступила. Снег лежал лишь грязными пятнами в тени, воздух пах сырой землей и обещанием тепла. Берта помогла Лене перешить теплую одежду в более легкую, но прочную: штаны из плотной ткани, рубаху, теплую безрукавку, плащ с капюшоном. – Днем солнце пригреет, но ночи еще холодные, да и в лесу сырость кости пробирает.

Каждый предмет, укладываемый в мешок, был пронизан горечью предстоящей разлуки. Лена ловила на себе взгляд Берты – старый, мудрый, полный немой боли. Они обе знали: это последние дни их маленькой, хрупкой семьи, согретой очагом посреди сурового Свартальфхейма.

Сегодня – последний вечер.

Лена работала в таверне с особым усердием, словно хотела впитать в себя каждый шум, каждый запах, каждое знакомое лицо. Даже драка, вспыхнувшая между двумя подвыпившими лесорубами, показалась ей почти родной. Она разнимала их с привычной ловкостью, но на душе было тяжело. Это последний раз. Она мыла кружки, подметала пол, улыбалась постоянным посетителям – и каждый взгляд, каждое слово прощания (хотя они не знали, что это прощание) отзывалось щемящей болью.

Берта за стойкой была сурова и молчалива больше обычного. Ее взгляд часто скользил к двери, будто она ждала, что вот-вот она распахнется, и в проеме встанет роковая тень Ищейки.

Но дверь оставалась закрытой для незваных гостей. Таверна опустела. Последний посетитель ушел, хлопнув дверью. Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в очаге и их шагами по скрипучему полу.

Они молча прибрались. Молча погасили лишние светильники. Молча вышли в прохладную ночь, заперев тяжелую дверь «У Седого Волка» навсегда. Воздух был влажным, пах оттаявшей землей и далеким дымком.

Дорога домой была короткой, но казалась бесконечной. Лена несла свой мешок, чувствуя его непривычную тяжесть – тяжесть дороги, неизвестности и расставания. Берта шла рядом, маленькая и сгорбленная, но необычайно твердая.

Дома они не стали сразу ложиться. Берта раздула тлеющие угли в очаге, и они сели рядом на старую скамью, слушая тихое потрескивание поленьев. Пламя рисовало танцующие тени на стенах, на их лицах.

– Все готово? – спросила Берта тихо, не глядя на Лену.

– Да, бабушка.

– Карту помнишь?

– Каждую черточку.

– Не доверяй никому в пути. Никому. Даже тем, кто кажется добрым. Ищейки хитры.

– Я помню.

– Ищи тропу с зарубками. Камень бросай.

– Буду бросать.

– Весна обманчива. Болото проснется, станет еще опасней. Не торопись, но и не мешкай.

– Постараюсь.

Пауза. Огонь в очаге веселее перекинулся на новое полено.

– Найдешь свою Аню… – голос Берты дрогнул, – берегите друг друга. Как сестры. Как мы с тобой.

Лена не смогла сдержаться. Она обняла старуху, прижалась к ее худой, но такой крепкой спине, вдыхая знакомый запах дыма, трав и родного тепла.

– Я вернусь, бабушка Берта. Обязательно вернусь. С Аней. Мы обе вернемся к тебе.

Берта лишь тяжело вздохнула и погладила Лену по голове, как маленькую. Она не верила в возвращение. Она знала цену обещаниям в этом мире. Но ей было нужно это слышать.

– Спи, дитя, – прошептала она. – Рассвет близко. Тебе нужны силы.

Они устроились на ночь рядом, на общем тюфяке у очага. Лена прислушивалась к ровному дыханию Берты, к треску огня, к тишине за стенами. Страх перед дорогой, тоска по Ане, боль расставания с Бертой – все смешалось в тяжелый ком под сердцем. Она боялась заснуть, боялась пропустить рассвет, боялась этого шага в неизвестность.

Но еще больше она боялась остаться. Потому что знала – спокойной жизни больше нет. Тень Ищейки витала где-то рядом, и рассвет станет началом ее бегства. Бегства через Лес Теней, через Болото Слез, навстречу надежде найти Анну и навстречу новым, неведомым опасностям.

Последняя ночь под крышей Бабушки Берты тянулась мучительно долго. За окном, в предрассветной мгле, мир Свартальфхейма замер, затаив дыхание перед ее уходом.

Глава 8

Библиотека Альвхеймского дворца стала для Анны убежищем. Высокие сводчатые потолки, пропускающие мягкий, рассеянный свет через цветные витражи, тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и мерным тиканьем старинных часов, ряды книг, уходящие в бесконечную темноту залов – здесь она могла дышать. Дышать и ждать. Ждать новостей, ждать чуда, ждать хоть какого-то намека на судьбу Лены.

Прошел месяц. Месяц, наполненный внешним блеском и внутренней пустотой. Анна освоила тонкости придворного этикета, научилась отличать герцога Элийского Рога от барона Серебряных Рос, могла поддержать светскую беседу о погоде, охоте или новейших стихах придворного поэта. Королевская семья относилась к ней с неизменной, почти болезненной для Анны добротой. Королева Илмария часто приглашала ее на чай, деликатно расспрашивая о ее самочувствии и настроении, принц Каэл, хоть и сохранял легкий оттенок снисходительности, стал чаще заговаривать с ней, иногда даже шутить. Принцесса Элис была ее неугомонной тенью, таская Анну по всем уголкам дворца и садов, пытаясь развеять ее тоску. Король Альдор держался чуть более отстраненно, но и в его обращении чувствовалась забота – он лично контролировал поиски.

Именно поиски были главным источником ее тревоги. Ответы из двух дружественных стран – солнечного Ванахейма и загадочного Йотунхейма – пришли быстро и были однозначны: никаких необычных свечений, никаких чужеземных девушек. От Свартальфхейма, той самой «злой страны», как ее мысленно называла Анна, не было ни слова. Глухое, угрожающее молчание. Каждый день Анна приходила в кабинет короля или ловила его советника, надеясь услышать: «Есть вести!». И каждый день разочарование сжимало ей горло все туже.

Сейчас она сидела в своем любимом кресле у высокого окна в одном из дальних залов библиотеки. На коленях лежала раскрытая книга – старинный фолиант о легендарной дружбе двух эльфийских воительниц, сражавшихся плечом к плечу против драконов Тьмы. Но Анна не читала. Ее пальцы бесцельно водили по пожелтевшим страницам, взгляд был устремлен в окно, но не видел ни изумрудной зелени пробуждающихся садов, ни лазурного неба. Она видела снежную бурю, темную улицу, фигуру Лены, отчаянно пытающуюся оттолкнуть ее от мчащейся машины. Слышала тот хриплый крик: «Аня!». Чувствовала последний толчок и ослепительный свет.

Где ты, Елка? – мысль, ставшая навязчивой молитвой. Жива ли? Тепло ли тебе? Есть ли кто-то, кто протянул руку, как в моих мечтах? Или ты одна, в этой страшной стране, где, как шепчут здесь, за малейшую провинность – плаха? Анна сжала книгу так, что костяшки пальцев побелели. Я должна найти тебя. Но как? Я нахожусь здесь в тепле и уюте , а ты… ты где-то там, в кромешной тьме.

Тишину библиотеки, такую привычную и успокаивающую, вдруг разорвал резкий, нетерпеливый стук в тяжелую дубовую дверь. Анна вздрогнула, оторвавшись от мрачных мыслей. Дверь распахнулась прежде, чем она успела ответить. На пороге стоял принц Каэл. Его обычно безупречно спокойное лицо было оживленным, даже взволнованным. В глазах горел непривычный для него огонь – огонь срочности.