Вета Лиор – Сквозь пространство (страница 2)

С трудом, преодолевая боль и одеревенение мышц, Елена поднялась на ноги. Пошатнулась, оперлась о холодную, шершавую стену ближайшего здания. Осмотрелась внимательнее. Узкая, кривая улочка, мощеная крупным, неровным булыжником, скрытым под снегом. Дома стояли вплотную друг к другу, без просветов, создавая ощущение каменного мешка. Ни вывесок, ни фонарей, ни признаков жизни. Только дымок, вьющийся из нескольких труб. Сумерки сгущались быстро, окрашивая снег в синеватые тона. Холод усиливался.

Именно в этот момент она их услышала. Тяжелые, мерные шаги по снегу. Не один, не два – несколько пар сапог. Отчетливо, несмотря на вой ветра. Елена прижалась к стене, затаив дыхание. Из туманной пелены снегопада на другом конце улицы вырисовались четыре силуэта. Высокие, мощные, широкоплечие. По мере их приближения детали проступали сквозь метель. Кольчуги, поверх – грубые кожаные куртки-безрукавки. На головах – шлемы с наносниками, некоторые – с рогатыми украшениями или бляхами в виде звериных голов. На поясах – длинные ножи, топоры, у одного висела короткая, толстая дубина. Лица, видимые в просветах шлемов, были обветренными, жесткими, с пронзительными, бдительными глазами. Они выглядели… как воины. Как викинги из учебника истории, но какими-то особенно суровыми, будто выкованными из самого этого холода и камня.

Инстинкт самосохранения сработал молниеносно. Юрист, привыкший анализировать риски, мгновенно оценила ситуацию: Чужие. Вооруженные. Очень недружелюбно выглядят. Шансов ноль. Сумерки и снегопад были ее единственными союзниками. Рядом с тем местом, где она стояла, снег намело высокий сугроб у стены. Не раздумывая, Елена нырнула в него, зарылась поглубже, прижавшись к холодному камню, и замерла, стараясь слиться с белизной. Снег осыпался за воротник, холодил кожу, но страх был сильнее. Она видела лишь узкую щель между краем капюшона и снегом.

Шаги приблизились, остановились буквально в паре метров от ее укрытия. Она услышала голоса – низкие, хрипловатые, говорили на незнакомом языке, резком и гортанном. Но интонации были понятны: раздражение, настороженность, приказной тон. Один из них, видимо старший (его шлем украшала волчья голова), что-то отрывисто бросил, тыча рукой в сторону, противоположную той, где лежала Елена. Другой, помоложе, ответил что-то, и в его голосе слышалась тревога.

И тут Елена уловила знакомое слово. Вернее, не слово, а интонацию и контекст. Один из стражей явно произнес что-то вроде: "…видели? То свечение… на краю Опустошения…" И ответ: "…должны проверить… иначе нам влетит по полной от Ярла… или от Теней…"

Свечение! Сердце Елены бешено заколотилось. Как тогда, во время аварии! Значит, это не галлюцинация? Мысль о том, что это как-то связано с их попаданием сюда, мелькнула, но была тут же отброшена – выжить сейчас важнее.

Стражи стояли, обсуждая что-то, их взгляды скользили по заснеженной улице. Один из них повернул голову почти прямо в сторону сугроба. Елена замерла, кровь стучала в висках так громко, что ей казалось, они слышат. Он видит! – пронеслось в панике. Его взгляд, колючий и подозрительный, задержался на бесформенном намете снега. Казалось, прошла вечность. Он сделал шаг в ее сторону. Елена мысленно попрощалась с жизнью, сжав кулаки под снегом, готовая отбиваться, хоть это и было безумием.

Но тут старший рявкнул что-то повелительно и указал рукой вперед, по улице. Молодой страж заколебался, бросил последний взгляд на сугроб, но повиновался. Четверка двинулась дальше, их шаги постепенно стихли в завывании метели.

Елена не шевелилась еще долго, пока звуки окончательно не растворились в шуме ветра. Только тогда она осторожно, дрожа всем телом, выбралась из ледяного укрытия. Одежда промокла, тело ломило от холода и неудобной позы, но страх сменился лихорадочной решимостью. Они ищут что-то… свечение… "иначе влетит"… Этот мир опасен. Очень.

Она больше не могла оставаться на открытом месте. Нужно укрытие. Информация. Помощь. Ее взгляд упал на домики, из труб которых шел дым. Там люди. Может быть… не все здесь воины? Может, там кто-то поможет? Или хотя бы скажет, где я и как отсюда выбраться? Как найти Аню?

Преодолевая боль в ноге и пронизывающий холод, Елена пошла, прижимаясь к стенам, стараясь быть незаметной тенью в сгущающихся сумерках. Она шла к ближайшему дому, от которого струился в морозный воздух слабый, но такой манящий запах дыма и… чего-то похожего на тушеное мясо? Окно было узким, но за мутным, толстым стеклом горел огонек – тусклый, желтый, но живой. Огонек надежды в этом ледяном, каменном аду под названием… Свартальфхейм? – мелькнуло в голове название, услышанное в разговоре стражей. Звучало зловеще.

Елена замерла у тяжелой, окованной железом двери. Поднять руку, чтобы постучать, казалось подвигом. Кто там? Друг? Или еще одна опасность? Но выбирать не приходилось. Холод и страх за Аню гнали ее вперед. Она собралась с духом и постучала костяшками пальцев в грубую древесину. Звук был глухим, едва слышным в шуме метели. Она ждала, затаив дыхание, каждую секунду ожидая, что дверь распахнется и на пороге появится очередной суровый воин.

Но внутри послышались осторожные шаги. Заскрипел засов. Дверь приоткрылась на цепочку, и в щель глянул не воин. Глаза, встретившие взгляд Елены, были большими, испуганными и… очень старыми. Женские глаза, полные усталости и немого вопроса.

Глава 3

Дверь приоткрылась на цепочку, и в щель глянули глаза – не суровые, как у стражей, а старые, мудрые, полные тревоги и… внезапного понимания. Женщина за дверью окинула Елену беглым, но цепким взглядом: промокшая, дрожащая от холода, с лицом, исцарапанным ветками льда и страхом в широко распахнутых карих глазах. Взгляд задержался на неестественно бледной коже, на странном покрое куртки, на отчаянии, которое не нужно было переводить.

Без лишних слов, с удивительной для ее возраста проворностью, женщина захлопнула дверь. Елена услышала глухой стук снимаемой цепи. Сердце екнуло: неужели передумала? Но дверь распахнулась настежь, и морщинистая, но сильная рука схватила Елену за рукав, резко втягивая внутрь. Елена едва не упала, спотыкаясь о высокий порог.

– Тише, дитя, тише! – прошептала женщина, тут же захлопывая дверь на массивный засов и опуская тяжелую деревянную задвижку. В хижине было темно, лишь тусклый огонек камелька в углу отбрасывал дрожащие тени на грубые бревенчатые стены. Воздух был густой от запаха дыма, сушеных трав и тушеной похлебки. – Садись к огню, замерзла ведь!

Женщина засуетилась, помогая Елене снять промокшую, смерзшуюся куртку. Елена пыталась что-то сказать, поблагодарить, спросить, но слова застревали в горле. Более того, речь женщины звучала как поток незнакомых, гортанных звуков. Смысл ускользал, как рыба из рук. Елена лишь кивала, дрожа всем телом, протягивая закоченевшие руки к драгоценному теплу очага.

Женщина, видя ее растерянность, замедлила речь. Говорила простыми фразами, сопровождая их жестами. Пока она приносила грубую, но сухую и теплую рубаху и штаны из плотного домотканого полотна, ее слова начали обретать очертания в сознании Елены. Словно туман постепенно рассеивался. Сначала улавливались отдельные слова: «холод», «огонь», «еда», «опасно». Потом – короткие фразы: «Сядь», «Согрейся», «Они ищут».

Прошло минут пять – и Елена с изумлением поняла, что понимает почти все! Язык был чужим, но… знакомым, будто всплывал из глубин памяти. Она осторожно заговорила сама, подбирая слова, боясь ошибиться:

– Спасибо… Вы… кто?

Старушка улыбнулась, обнажив редкие зубы.

– Зови меня Бабушка Берта, дитя. Все здесь меня так зовут. А ты?

– Е… Елена, – выдохнула девушка, натягивая теплую рубаху. Ткань была грубой, но божественно теплой.

Берта кивнула, ее старые глаза изучали Елену.

– Елена. Хорошее имя. Сильное. Тебе повезло, что я тебя первой увидела, а не дворцовые ищейки или горные разбойники.

Она пододвинула Елене деревянную миску с дымящейся похлебкой.

– Ешь. Силы нужны. Я сразу поняла, когда увидела тебя на пороге. Свечение… Оно не было обычным. Не северным сиянием, не молнией. Оно… другое. Как тогда, давно…– Голос Берты дрогнул, и она отвела взгляд в тень.

Елена жадно проглотила несколько ложек горячей, простой, но сытной похлебки. Тело оттаивало, мысли прояснялись.

– Свечение? Да! Я видела его! Перед тем как… очнуться здесь. И стражи говорили о нем! Что это было, Бабушка Берта? И где я? Это… не Земля, да? – Голос Елены дрожал.

Берта вздохнула, села на низкую табуретку напротив.

– Нет, дитя моё. Земля далеко. Очень далеко. Ты в Свартальфхейме. Одной из Четырех Стран Круга Мидгарда. И, увы, самой… суровой. – В ее голосе прозвучала горечь. – Здесь правят Железом и Законом Ярла. Законы жестоки, как зимний ветер. Дворцовая стража – глаза и когти Ярла. На улице после заката – смерть. Незнакомцев, особенно таких… чужих, как ты, – либо в рабы, либо на плаху. Лучше им на глаза не попадаться, Елена.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло очага. Рабы. Плаха. Суровые законы. Мир, где ее юридическое образование было бесполезно.

– Как… как я сюда попала? И…– Она не могла больше сдерживаться. – Бабушка Берта, я была не одна! Моя подруга, Анна! Мы попали в аварию, я толкнула ее… Вы не видели еще одну? Такую же… потерянную? Светлые волосы, голубые глаза?– В голосе Елены звучала мольба.