Вета Лиор – Сквозь пространство (страница 1)
Вета Лиор
Сквозь пространство
Глава 1
Холодный февральский воздух щипал щеки, а снег, упорно падавший весь день, теперь превращался в настоящий снегопад. Крупные, пушистые хлопья кружились в свете фонарей и фар, медленно укрывая город плотным белым одеялом. На тротуаре, у самого края проезжей части, стояли две фигуры, тесно прижавшись друг к другу под одним зонтом – Анна и Елена.
Они ждали зеленого сигнала светофора, как делали это почти каждый вечер вот уже семь лет, с тех пор как выпустились из детского дома и поселились в соседних пятиэтажках. Двадцать пять лет жизни, из которых двадцать две – бок о бок. Детдомовское детство, где они, две "отказницы", нашли в друг друге не просто подругу, а сестру. Оно навсегда сплело их судьбы невидимыми, но невероятно прочными нитями. Даже институт они выбрали один, хотя специальности – полные противоположности. Анна, с ее мечтательным взглядом и любовью к красивым словам, погрузилась в изучение иностранных языков, будто строя мосты в другие миры. Елена, всегда готовая вступиться за слабого, с острым чувством справедливости, закончила юрфак – ее мир был миром законов, пусть и не всегда идеальных.
– Ну Ань, ну пожалуйста! – Елена тряхнула рукав подруги, отчего с зонта осыпался ком снега. – Сидеть дома в такую сказку? Это же кощунство! Представь: свежий воздух, солнце, искрящийся снег, скорость! Мы же на прошлых выходных так классно покатались!
Анна, укутанная в длинный шарф почти до глаз, только глубже в него нырнула. Ее голубые глаза смотрели на метель с легкой тревогой.
– Елка, родная, это же не просто снег, это снегопад! – ее голос, обычно мягкий, сейчас звучал убежденно. – Дороги заметет, мы можем застрять где-нибудь на подъезде к базе. Да и холодно… А у меня как раз вышел тот самый роман, про который я тебе рассказывала! Исторический, с интригами, с балами… Мы можем закутаться в пледы, сварить какао и…
– Какао и книжки! – Елена фыркнула, но в ее карих глазах светилась привычная нежность. – Ань, ты вечная мечтательница. Живешь то в прошлых веках, то в будущих временах. А жизнь-то – она здесь и сейчас! Морозец бодрит, снег скрипит под ногами… Нам нужно движение! А твои виртуальные балы подождут до вечера воскресенья, обещаю!
– Ленка-елка, ну ты же знаешь, я не очень на лыжах… – начала было Анна, но Елена уже энергично жестикулировала:
– Знаю! Поэтому я тебя научу! Или мы возьмем санки! Главное – вырваться из этой серой коробки! Посмотри, какая красота вокруг!
Анна невольно улыбнулась. Энергия Елены была заразительной, как всегда. Они так часто спорили – Анна тянула в тишину и книги, Елена – в движение и приключения. И почти всегда в итоге находили компромисс, а чаще Анна сдавалась под напором подруги. Возможно, сдалась бы и сейчас, глядя на ее горящие азартом глаза. Она уже открыла рот, чтобы сказать: «Ладно, уговорила…», как вдруг…
Елена первой услышала. Резкий, душераздирающий визг тормозов, пробивающийся сквозь шум метели. Громкий, неестественный, слишком близкий. Ее голова резко повернулась на звук. Из белой пелены, прямо по скользкой, заснеженной полосе встречки, на них, как призрачное чудовище, неслась машина. Фары, ослепительные и размытые в снегу, росли с невероятной скоростью. Водитель потерял управление. Совсем.
«Аня!» – вырвалось у Елены хриплым криком. Инстинкт юриста, всегда ищущего выход, и защитницы, привыкшей заслонять собой, сработал мгновенно. Она рванулась вперед, пытаясь оттолкнуть оцепеневшую подругу назад, на тротуар. Ее рука уже коснулась Анниного плеча…
Время сжалось до доли секунды. Анна только успела увидеть расширенные от ужаса глаза Елены, почувствовать толчок и ослепительный свет фар, заполнивший все поле зрения.
Потом – оглушительный, всепоглощающий ХЛОПОК. Не столько звук, сколько удар по всему телу. Мир взорвался белым светом, болью и… странной, звенящей тишиной. Анна почувствовала, как ее отрывает от земли, как будто огромная невидимая волна подхватывает и несет куда-то вверх, в вихрь снега и искр. Последнее, что мелькнуло в сознании – теплая, цепкая рука Елены, только что державшая ее за рукав, и ощущение ледяного ветра.
Для Елены мир не взорвался светом, а провалился в темноту. Удар был чудовищной силы, отбросившей ее тело, как тряпичную куклу. Она не успела даже понять, оттолкнула ли она Анну. Острая, жгучая боль пронзила все, смешавшись с оглушающим грохотом металла и звоном бьющегося стекла. Пахнуло гарью, снежной пылью и чем-то резко химическим. Искры? Или это сверкает снег перед глазами? Мысль о Анне – «Аня! Где Аня?!» – пронеслась паническим импульсом, но тут же погасла под накатившей волной черноты. Она не чувствовала холода, только тяжесть и всепоглощающую тишину, наступающую после какофонии.
И мир переломился.
***
Когда Анна пришла в себя, первое, что она ощутила – тепло. Непривычное, мягкое тепло, как от камина. И тишину. Глубокую, без городского гула, без воя ветра. Боль куда-то отступила, осталось лишь легкое, странное покалывание во всем теле. Она медленно открыла глаза.
Вместо заснеженного асфальта, разбитых фонарей и ревущей улицы перед ней… расстилался огромный зал. Высоченные потолки, расписанные фресками с золотыми узорами. Стены из темного полированного дерева, отражавшие мерцающий свет огромных хрустальных люстр. Под ногами – не снег, а толстый, невероятно мягкий ковер с причудливыми восточными орнаментами. Воздух был напоен тонким ароматом цветов и древесины. Анна лежала на чем-то очень мягком – на низком диване, обитом бархатом цвета сливы. Рядом, на изящном столике из светлого дерева, стояла ваза с незнакомыми, но прекрасными цветами.
Она замерла, не в силах пошевелиться. Где она? Что случилось? И… где Лена? Паника, холодная и липкая, начала подниматься из груди. Она попыталась приподняться, и ее взгляд упал на огромное арочное окно. За ним, в мягком свете какого-то невидимого источника, виднелись заснеженные, но аккуратные сады и… золотые купола на фоне розовеющего неба. Спокойного, мирного неба. Ни метели, ни машин, ни боли. Только роскошь и тишина.
– Лена… – прошептала Анна, и в этом шепоте был весь ее ужас. – Где ты?
***
Елена очнулась от холода. Ледяного, пронизывающего до костей. Она лежала не на мягком ковре, а на чем-то твердом и неровном, засыпанная снегом. Боль вернулась сразу – тупая, ломящая в ребрах, в голове, в ноге. Она застонала, попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись от снега и, возможно, крови. Когда ей это удалось, она увидела не золотые купола, а низкое, свинцовое небо, из которого валил все тот же снег. И темные, угрюмые силуэты зданий, совсем не похожих на знакомые ей пятиэтажки. Каменные, мрачные, с узкими, как бойницы, окнами. Воздух пах снегом, дымом и чем-то затхлым.
Она попыталась пошевелиться – острая боль в ноге заставила ее снова сжаться. Где она? Что это за место? Паника, знакомая и жестокая, сжала горло. Но сильнее был другой вопрос, выжигавший мозг:
– Аня! – хрипло выкрикнула она в метель, отчаянно озираясь. Вокруг не было ни души. Только снег, ветер и холодные каменные стены, глядевшие на нее безмолвными, равнодушными глазами. Ни роскоши, ни тепла. Только суровая реальность чужого, враждебного мира. Елена стиснула зубы, заставляя себя подняться на локти. Боль пронзила тело, но в ее карих глазах, полных боли и страха, уже мелькнула знакомая искра – искра бойца. Она должна выжить. Она должна найти Аню.
Глава 2
Холод. Он был первым и самым навязчивым ощущением. Он пробирался сквозь тонкую ткань куртки, впивался иглами в кожу, заставлял зубы выбивать дробь. Елена лежала на спине, утопая в рыхлом, мокром снегу, и смотрела в низкое, серое небо, из которого без устали сыпались тяжелые хлопья. Боль, оглушительная и всеобъемлющая в первые мгновения после пробуждения, начала отступать, превращаясь в глухой, нудный гул в висках и острые уколы в левом боку и правой ноге. Тело протестовало, но слушалось. Сознание, затуманенное шоком, прояснялось с каждой ледяной снежинкой, падавшей на лицо.
Вопрос бился в голове, как пойманная птица. Ни знакомых домов, ни ревущей улицы, ни даже обломков машины. Только эти мрачные, приземистые каменные здания с узкими, темными проемами окон, похожими на глазницы черепов. Архитектура была чужой, угрюмой, подавляющей. Воздух пах не выхлопами и городской пылью, а дымом, снегом, влажным камнем и чем-то затхлым, как в давно не проветриваемом подвале.
– Аня! – хрипло крикнула она, но ветер унес ее голос, растворив в белой круговерти.
Ответа не было. Только эхо отчаяния в собственной груди.