Вероника Яцюк – Охотничий инстинкт (страница 7)

– Запиши ее номер. То, что ты рассказал, это… Ну, любому человеку даст по психике.

Он берет мой телефон в руки и записывает в контакты номер, который подписывает коротко и понятно “Света Романова Психолог ПОЗВОНИТЬ”. Только после этого он возвращает мне телефон.

– Пошли уже играть, – я поднимаюсь с места и направляюсь к спортивной площадке.

К нам, как и когда-то давно, присоединяются местные мальчишки в возрасте от двенадцати до семнадцати лет. Отсутствие физической активности в моей жизни последние полгода сказывается на моей способности вести мяч и прыгать по площадке. В одно время баскетбол помогал нам поддерживать связь после школы. Вчерашние школьники, потом студенты, а потом уже взрослые мужчины, мы собирались на площадках, включали музыку на колонке и отдавались игре. Это прочищает голову.

Апельсиновые лучи заката заливают серые кирпичные стены многоэтажек. Небо даже слишком чистое для этого, будто тучи стерли ластиком, как случайные пятна от карандаша. Посреди игры я чувствую, как мое сердце резко ускоряет бег. Справа. Бросаю туда взгляд, но вижу только густую крону дерева. Ну, конечно, она будет сидеть там, в тени листвы, где ей все видно хорошо, а она сама скрыта от посторонних глаз. “Катерина, Катерина, Катерина,” – стучит сердце. Я махнул головой и отогнал эти мысли, а затем закинул мяч в кольцо.

Мы доигрываем и собираемся домой, я вру Казаху, что у меня разболелась голова. Она идет за нами. Просто следит, чтобы я не наделал глупостей, или что-то хочет? Валя уходит в свою квартиру, и только тогда Катерина возвращается в человеческий облик. “Что ты хочешь?” – очень сильно хочу узнать я, но она прерывает меня. Мы заходим в мою квартиру, откуда раннее она сбежала.

– Знаешь, я совершенно не могу тебя понять, – на выдохе признаюсь, но не смотрю на нее. – То ты бьешь меня, то сажаешь в такси до дома. То пишешь записки с угрозами, чтобы я тебя не искал, то сама начинаешь следить за мной, а потом снова исчезаешь. И вот теперь ты снова приходишь ко мне, хотя я тебя не звал. Что происходит? – Я оборачиваюсь только когда отошел на “безопасное” расстояние.

Она тяжко вздыхает, будто я достал ее своими расспросами. Но вообще-то это от ее действий у меня появляется все меньше причин доверять ей. И почему я вообще пустил ее в свой дом? Катерина смотрит в сторону кухни, а затем с чеширской ухмылкой отвечает:

– А я за сигаретами пришла.

Ну, конечно.

– Ты серьезно? – фыркаю. – Нет, я, правда, не понимаю, чего ты хочешь, – я ухожу в ванную, чтобы смыть пот с лица и привести себя в порядок. – Я не собираюсь убивать или кого-то из твоих! Ну, это так, к слову, – наверное, мне стоило это добавить.

Я слышу ее тихий смешок и шаги, направляющиеся в мою спальню. Первое, что я вижу, когда захожу туда – ведьму, по-хозяйски сидящую на моей кровати. Ее ноги в пыли, обувь она почему-то не носит.

– Ну! Куда с грязными ногами на кровать?! – понимаю, что это, наверное, глупо об этом переживать. – Ладно, не важно. Говори уже.

– Дело есть, – она, подобно настоящей кошке, растягивается поперек кровати. Я сажусь рядом и в собственной квартире чувствую себя гостем. – Упырь, которого ты благородно избил, чтобы спасти девушку, идет по твою душу.

– Супер, – невольно фыркаю. – Еще приятные новости есть?

– Да, за мной тоже идет охота, поэтому мы, в каком-то смысле, в одной лодке. – Ее хвост выдает ее беспокойство. Я ложусь рядом с ней, чтобы выглядеть увереннее. Посмотри, я тебя не боюсь и упыря твоего тоже. Однако она упыря боится, почему? – Ты охотник, я ведьма. Мне кажется, что один упырь не причинит нам большого вреда, если будем держаться вместе, – Катерина продолжает, переворачивается на бок, чтобы смотреть мне в глаза. Прядь кудрей цвета темного шоколада падает ей на лицо, но девушка ее не убирает. – Ты же знаешь, как убивать упырей?

– Да… В общих чертах.

– В общих чертах? – она удивленно вскидывает брови.

– Ты сама-то знаешь, как это делать?

– Конечно.

– И чего не сделаешь?

Она резко бьет хвостом по матрасу.

– В церковь зайти не смогу.

Я хмыкаю. Для убийства упыря нужен огонь, святая вода и кол. Она, как настоящая, рожденная, ведьма, в церковь не зайдет. Пусть какого-то физического вреда она не получит, но силы ее покинут и вернуть их будет сложно, да и времени займет много. Но почему бы не попросить кого-то купить ей святую воду? Да и вообще, какие конфликты могут быть у ведьмы и упыря.

– Что?

– Вы же, типа, один народ, община или что там у вас. Что вы не поделили?

– Долгая история.

– Ты куда-то торопишься? – Я невольно усмехаюсь, ведь, очевидно, она никуда не собиралась уходить.

– Может и тороплюсь, – она закатывает разноцветные глаза.

Однако спустя несколько секунд наших переглядок она начинает рассказывать о своей жизни. Никаких деталей она не дает, кроме имен. Лада – местная кикимора, Никита – наш упырь. Видно, все еще недостаточно мне доверяет, и я могу ее понять. Я и сам едва ли мог ей доверять, ведь, исходя из ее рассказа, она была на короткой ноге с этим упырем. А потом что? Неужели просто решила отказаться от этого?

– Хорошо, – киваю. – У тебя есть план?

Катерина отводит взгляд. Ее план был на удивление прост: после приготовления оружия она перенесла меня внутрь своей квартиры и приказала тихо засесть где-то.

***

Лампочка мерзко мигала с раздражающим звуком. Желудок болел от голода и выл китом. Я не знал, сколько времени уже прошло и сколько еще пройдет. Кожа горела, но тело бил озноб. Голова раскалывалась, как яичная скорлупа. Иногда сюда заходили мужчины в балаклавах и избивали меня, кто-то из них сломал мне нос. Они молчали: ни угроз, ни требований, ни оскорблений. Кроме лампочки звуков не было. Может быть я умер?

Последнее воспоминание было о том, что я сел в пустой автобус, чтобы доехать до родителей. Затем я очнулся здесь – в бетонной коробке. Душный влажный воздух с привкусом плесени горечью осел в моих легких. Если бы я умер, я бы, как минимум, не чувствовал боли. Что чувствовала Даша, когда ее убивали?

Дверь резко распахнулась. В комнату вошли двое: рыжий мужчина в черно-красном костюме с тростью и высокая широкоплечая женщина с короткими волосами. В отличие от громил, эти своих лиц не скрывали.

– Добрый вечер, Дмитрий, – мужчина улыбнулся и издевательски протянул руку для рукопожатия. – Меня зовут Анатолий.

– Пожал бы вам руку, но в данный момент не получится, – я поерзал, но веревки, сковавшие меня, даже немного не ослабились.

– Да, невежливо, конечно. Агнес, освободи нашего друга, пожалуйста.

Женщина метнула взгляд в своего компаньона, но все равно небрежно махнула рукой, и веревки в секунду высохли в пыль. Я поднялся с железного стула, к которому был привязан все это время, и, чуть размяв плечи, замахнулся и ударил рыжего. Он ловко увернулся и рассмеялся с моей нелепой попытки противостояния. “Агнес”, напротив, напряженно наблюдала за нами. Никто из них не собирался удерживать меня, поэтому я сорвался с места и побежал.

Ноги скользили по плитке, несколько суток без сна сыграли свою роль. Бежать было тяжело. Но от кого? За мной никто не гнался. Спустя несколько секунд я вернулся туда же, откуда прибежал.

– Размялся? – поинтересовалась женщина. – Теперь слушай.

***

Я слышу, как они заходят в квартиру Катерины. Упырь ищет меня, но даже не подозревает, что я сижу в метре от него, в старом шкафу. Мужчина втаскивает в зал Катерину и толкает ее в стену. Пора!

Тихо вылезаю из шкафа, перехватываю кол, а затем встречаюсь с расширенными в ужасе глазами девушки. Никита оборачивается. Со всей силы ударяю его. Он отшатнулся. В следующую секунду его рот нечеловечески расширяется, обнажая острые зубы. Я ударяю его еще раз, кидаю Катерине бутылку со святой водой. Упырь кидается на меня, валит на пол. Его руки сжимаются на моем горле. Мне нужно попасть ровно в сердце, но в такой позиции это невозможно. Звон стекла раздается в ушах. Хватка Никиты на моей шее ослабевает, позволяя мне уложить его на спину и нанести удар. Его крик похож на скрежет ногтей по стеклу. Уши начинают болеть, но я не могу их зажать. Бледная кожа пузырится, будто в бутылке была не вода, а кислота. Я замахиваюсь.

– Стой! – нечеловечески кричит Никита, выставляя руки перед собой. Глядя на него, я вдруг вспоминаю Дашу, когда ее пытал Влад.

– Дмитрий, убей его! – кричит Катерина, видя мое замешательство. Через секунду она направляет на меня пистолет дрожащими руками. Я мог бы выхватить его. – Либо ты убиваешь его, либо я тебя застрелю.

Горечь подкатывает к горлу мерзким комом, отравляя все хорошее, что было в сегодняшнем дне. Да что вообще происходит?! Я собирался вернуться к обычной жизни. Похоже ли это на обычную жизнь? Нет. Ведьма смотрит на меня диким взглядом, приказывает убить упыря. Если я это сейчас сделаю, я вновь вернусь во все это магическое дерьмо. Не хочу, не хочу этого. Снова кто-то умрет. Я снова кого-то потеряю. Я не хочу этого. Не хочу этого опять. В качестве точки в своих размышлениях я втыкаю кол в плечо упыря так, чтобы прибить его к полу. Пусть сама разбирается.

– Да пошла ты, – срывается с моих губ, когда я ухожу. В след мне летит безумный смех упыря, а затем грохот выстрела.

Я слышу, как Катерина выбегает за мной.