Вероника Яцюк – Охотничий инстинкт (страница 3)

– Зачем ты залезла на дерево?

– Высоко сижу – далеко гляжу.

– Может слезешь?

– Зачем?

– Так говорить будет проще. Хотя бы лицо твое видеть буду.

– Не могу.

Хмурюсь.

– Почему?

Она опускает взгляд, а затем вновь смотрит на меня и склоняет голову вбок.

– Высоко. Помоги мне.

Я вскидываю брови. Помочь? Первое, что приходит в голову вытянуть руки вперед и приготовиться ловить ее. Ноги исчезают в тени наверху. Шорох, шорох. В следующую секунду Катерина падает прямо мне в руки. Сжимаю ее, крепко удерживая над землей. Мы стоим так несколько долгих секунд. На ней шелковая пижама состоящая из шорт и рубашки с коротким рукавом, словно я действительно выдернул ее из постели одними своими мыслями. Запах шампуня с ее волос ударяет мне в нос. Что-то цветочное или десертное.

– Спасибо, – говорит она, глядя мне в глаза. – Уже можно отпустить.

– Грязно. У тебя обуви нет?

– Нет. Я же ведьма.

Фыркаю и закатываю глаза. В памяти сразу всплывает Ирина, а затем и Иванна. Ноги у нее холодные, но по-человечески.

– Может чаю? – фраза вырывается из моего рта быстрее, чем я успеваю ее осознать.

Она вскидывает брови, ее глаза забавно расширяются в удивлении. Катерина отводит взгляд, а затем растягивает губы в улыбке и заправляет прядь моих волос за ухо.

– Почему бы и нет, – голос у нее мягкий, как мурчание.

***

Июньское солнце стремилось выжечь всех стоящих на главной площади. Молодая вожатая пыталась привести отряд к порядку, но получалось у нее это так себе. Наконец заиграла торжественная музыка, поглотившая шумы школьников. Я помню, как все начиналось.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы открыть первую смену в этом году! – сообщил директор лагеря, ответом ему стали наши аплодисменты.

Его речь не менялась из года в год, и я уже практически знал ее наизусть. Далее он рассказывал историю лагеря, но там не было абсолютно ничего интересного. Я скользил взглядом по другим отрядам в поисках новых лиц, когда вдруг зацепился за нее.

Длинные черные волосы блестели в лучах полуденного солнца, струились по плечам. Она была на голову выше сверстниц и других девушек в отряде, а ее бледная кожа будто отражала свет. Скучающим взглядом со сложенными на груди руками она наблюдала за директором лагеря. Вдруг, очевидно почувствовав, что я пялюсь, она посмотрела на меня. Я неловко махнул рукой, чуть улыбнувшись. Она вскинула одну бровь, а затем резко скривила губы и собрала глаза в кучу. Я скорчил рожу в ответ. Незнакомка усмехнулась и показала язык. Я высунул язык в ответ, она улыбнулась и показала средний палец. Фыркнув, показал ей сердечко. В следующую секунду мне прилетел подзатыльник от друга, на которого шикнула вожатая. Когда же я вновь повернулся к девушке, она уже вновь слушала директора. Видимо, ей тоже прилетело.

В следующий раз мы столкнулись в столовой. Стол ее отряда стоял рядом со столом моего, а мы сидели на стыке.

– Я Дима, кстати, – я протянул ей руку. Она подняла на меня взгляд ярких голубых глаз и улыбнулась.

– Даша, – несмотря на жару, пальцы у нее были холодные. Она наклонилась и понизила голос. – Ты куришь?

Я моргнул, осмысляя ее вопрос.

– Да, – ответ вылетел быстрее, чем я подумал. Это была неправда, но отчего-то я знал, что это единственно верный ответ. Она кивнула.

– Тогда встретимся после отбоя. Курить хочу страшно.

Весь оставшийся день я бегал и искал по всему лагерю сигареты, чтобы собрать для нее полную пачку сигарет разных марок и вкусов. Наверное, это было глупо, но мне ужасно хотелось ей помочь. Ночью после отбоя я уже сидел под окнами их домика и ждал. Она вышла, оглядываясь по сторонам. Я тихо позвал ее, и мы пошли за душевые, где обычно собирались курильщики.

Я протянул ей пачку, она улыбнулась, вытянула одну и зажала ее губами. Губы у нее тонкие и прямые, я щелкнул зажигалкой, осветив четкие черты ее лица. Затянувшись, она протянула сигарету мне, а я несколько секунд не понимал, что должен сделать. Просто продолжал смотреть на нее. Только когда Даша вскинула тонкие черные брови в удивлении, я забрал из рук у нее сигарету и сделал первую затяжку. И тут же закашлялся. Она рассмеялась и похлопала меня по спине.

– Бывает, – мягко сказала она.

***

Щелчок. Свет от зажигалки на секунду озарил лицо Катерины. Сидя на подоконнике, она разглядывает мою кухню, пока я завариваю чай. Она выдыхает дым от сигарет в открытое окно, туда же сбрасывает пепел.

– Дмитрий? – зовет она. Я бросаю на нее взгляд. – Давно ты живешь один?

– С чего ты взяла, что я живу один?

Она махнула на пустые бутылки, расставленные тут и там на кухне, и грязную посуду в раковине. Я прочищаю горло и веду плечом в сторону. Вдруг стало стыдно за весь свой беспорядок, про который я напрочь забыл.

– Давно.

– Что-то случилось? Или это секрет?

Выдыхаю, передаю ей чашку и прислоняюсь к кухонной тумбе.

– Ты слышала что-то про Святовещенск?

– Святовещенск?

– Да.

– Ну, допустим, – она сделала глоток.

– Близкие мне люди погибли там. В том числе моя невеста.

– Вот как, – Катерина затягивается, кивает и выдыхает дым. – Другие охотники?

Качаю головой.

– Ведьмы, в основном. Охотников других я не знаю. Мне говорили, что я единственный настоящий охотник, – фыркаю. – Хотя какой я охотник?

Катерина пристально смотрит на меня, затем отворачивается и тушит сигарету. Она спрыгивает с подоконника.

– Где здесь туалет?

– Направо по коридору.

Она исчезает в темноте, оставляя наедине с тишиной. В голове не пустота, а туман, через который не пробиваются никакие конкретные мысли. Холодильник гудит, пощелкивает. Не знаю, сколько просидел прежде чем понял, что тишина никак не прерывается шумом воды из ванной.

– Ты уверен, что ее стоило приводить к себе домой?

Иванна прислонилась поясницей к столешнице рядом со мной и сложила руки на груди. Я смотрю на нее и хмурюсь. Осознание щелкает, как зажигалка, в моей голове. Срываюсь с места и вылетаю в коридор. Одного взгляда хватает, чтобы понять, что Катерина сбежала, однако я все равно осматриваю все комнаты в квартире, чтобы еще раз в этом убедиться. Все, что мне удается найти, – ее одежда, брошенная на полу в моей комнате и распахнутое окно.

Глава 2

Кошка

Ветер сдувал волосы с лица, трепал их. Шелестела листва. Ручьем бежала под ногами высокая зеленая трава. Серые тучи тянулись по небу, предвещая дождь. В доме гремела посуда. Из открытого окна на улицу вываливался голос из радио. До носа долетал терпкий запах болота. Покосившийся деревянный домик смотрел желтыми глазами на темный лес вдали. Вздохнув, я оглянулась, чтобы попрощаться с великаном, раскинувшимся там, где сотни лет назад было лишь голое поле, и пошла к дому. Великан размеренно дышал в затылок, смотрел на меня тысячей любопытных глаз. Как старый отец или мудрый король. Я – маленькая даже для людей, что уж говорить о таком могучем живом организме, для которого я не больше, чем букашка на листке. Я – часть леса, его дитя, что он оберегает. Ноги слегка утопали в мягкой холодной земле. Спокойно, так спокойно.

Делаю последнюю затяжку, тушу сигарету о перила, выбрасываю ее и возвращаюсь в шум и духоту квартиры покойного Сержа. Ничего не изменилось. В общем-то всем было наплевать на Сержа, всем нужно было то, что он может дать. Его убили и место занял другой предприимчивый маг, готовый продавать наркоту уставшей от вечности нечисти. Если у Сержа и была родня, им давно было наплевать на него. Русалка со стеклянным взглядом толкает меня плечом и неуверенно бредет дальше. Поборов желание толкнуть ее в ответ, иду дальше. У меня на сегодня другие планы. Обнаженные ведьмы с заливистым смехом перебежали через коридор из одной комнаты в другую. Сомневаюсь, что они находились в адекватном состоянии.

Рывком открываю дверь и стремительно залетаю в комнату, желая поскорее покинуть “общее пространство”. Замок щелкает, прислоняюсь спиной к двери и наконец поднимаю взгляд на удивленную кикимору. Сердце колотится в висках. Руки трясутся. Лада вскидывает брови и откидывается в кресле.

– Ужасно выглядишь, – первое, что говорит она. Вероятно, это правда. – Хотя возможно я просто давно тебя не видела. Решила бросить?

Я кривлю губы, сейчас издевка слышится мне даже в обычном вопросе.

– Лада, – шиплю я, – не заставляй меня унижаться. Я не они.

– Да ну? – она открывает ящик стола, роется там, после чего выкидывает пакетик со слезами мавки на стол. – Я знала тебя как хорошую ведьму, Катя. Без этой дряни.

Я поджимаю губы и киваю, торопливо засовывая пакет в сумку. Шмыгаю носом, чувствуя ее взгляд на себе.

– Слушай, а ты можешь ещё кое-что для меня достать? – я снова смотрю ей в глаза. Она вскидывает брови. – Там по мелочи, – протягиваю ей конверт с деньгами и списком трав. Кикимора пересчитывает деньги, пробегается глазами по списку и кивает.