Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 24)
– Это могло бы объяснить её жажду, – задумчиво проговорила Лариса.
– Близится Ледяная ночь, – подал голос Айтуган, но его тут же перебила Мавра.
– А если охотник не один? – её встревоженный голос был таким тонким и звонким, что мне показалось, если бы на столе были бокалы, то они бы непременно разбились. – Если их много? Нас могут перебить по одному!
Слово за слово и вот уже все собравшиеся перебивали друг друга, пытаясь высказать свою мысль и свой план действий. В этом балагане я заметила, как Глеб выскользнул из-за стола и секунду спустя снова оказался у нас.
– Поздравляю, Димон, твою невестку оправдали, – он хлопнул Диму по плечу. – Доволен? А теперь идем. Нам тут делать нечего.
Он начал подталкивать нас в сторону выхода, как вдруг в дверях появилась Линда. Она сложила руки на груди, хмуро глядя на нас, а затем девушка вздохнула и, развернувшись, пошла вниз по лестнице. Я, бросив взгляд на парней, последовала за ней. Почему-то у меня было такое ощущение, что я должна чувствовать вину, но я была только зла на Диму. С другой стороны, я была и благодарна ему, потому что, если бы я не сорвалась сюда посреди ночи, я бы не узнала много новой информации о городе. Однако это не отменяло того, что Диме, который вроде как считал меня своей подругой, было абсолютно плевать на мои переживания.
Я резко остановилась посреди коридора и развернулась к Диме. Губы невольно сжались в тонкую полоску. Моя рука резко взметнулась в воздух, после чего тишину коридора разрезал звонкий шлепок пощечины. Моя рука горела, как и след от нее на щеке парня.
– В следующий раз можешь не приходить ко мне, когда тебе будет плохо, скучно, за советом. Забудь о моем существовании, если мои слова для тебя пустой звук, – спокойно и четко проговорила я. – Это был последний раз, когда я сорвалась куда-то посреди ночи только потому, что ты хочешь думать задницей, а не головой.
Бросив случайный взгляд на Глеба, я видела, что он ухмыльнулся. Снова развернувшись, я ускорила шаг и догнала Линду. Она открыла одну из дверей и пропустила меня внутрь. Это была гостиная, но гораздо меньше, чем та, в которой заседали предводители.
Первое, что я увидела – Даша. Она сидела на темно-красном диване и казалась такой маленькой, что я снова невольно сравнила её с фарфоровой куклой. Её руки по-прежнему были скованы наручниками. Мне стало искренне жаль её. Я не знала, что с родителями Даши, но почему-то за все то время, что её не было, никто, кроме Димы, не забеспокоился о ней. Если бы не было Димы, то никому не было бы дела до её исчезновения. Никто не заслуживал того, через что проходит она.
Дима, влетев в комнату за мной следом, тут же кинулся к ней, сел рядом с девушкой и взял её руку в свои, прижимая их к груди. Она подняла на него полный усталости взгляд. Очевидно, у нее уже не было сил ни на любовь, ни на горе, ни на что-либо другое. Линда села на другой диван и, поставив локоть на подлокотник, подперла голову рукой. Глеб стоял рядом со мной, я бросила взгляд на него, ожидая какой-нибудь язвительный комментарий в сторону парочки, но его не произошло.
– Ничего не скажешь? – я удивленно вскинула брови.
Он вздохнул, посмотрев на потолок.
– Меня сейчас стошнит от этой приторности, – проговорил парень. Я невольно улыбнулась.
Однако Даша вырвала свои руки из рук Димы и отвела взгляд в сторону. Он попытался снова к ней прикоснуться, но в этот раз осторожнее, как к самой хрупкой драгоценности, как к напуганному дикому зверю. Девушка отсела от него и протянула руки в кандалах Линде, чтобы та, очевидно, расстегнула их. Ключ со скрежетом провернулся и кандалы, звякнув, упали на пол. Даша вжалась в подлокотник, сосредоточенно растирая запястья и не поднимая взгляда на Диму.
В такой напряженной, звенящей, тишине мы ждали Влада. Спустя двадцать минут, обдумав все, что только можно было, я вспомнила, что Кира должна была мне написать, но она до сих пор этого не сделала. Я написала ей несколько сообщений, но она не прочитала ни одно из них. Тогда я начала волноваться, потому что Кира не расставалась с телефоном и всегла читала сообщения сразу. Я позвонила ей, но она снова не ответила. Как же это было глупо – поздним зимним вечером отправлять её одну неизвестно куда. Город большой – она могла потеряться или кто-то мог к ней пристать. К горлу подкатил ком. Иногда я не замечаю того, что плотно сжимаю зубы. Это была проблема, с которой я пыталась бороться, но сейчас мне было просто не до самоконтроля. Я винила себя за то, что отправила её к подруге. С матерью она была бы в безопасности. Да, с постоянными ссорами, но хотя бы в безопасности. Теперь она бог знает где и бог знает с кем.
Я встала с дивана и вышла из комнаты, продолжая названивать Кире. И вот я снова была не рядом с ней, когда нужна. Ну и какая из меня сестра? Я вспомнила Есению, которая была готова сорваться ко мне – к любой из нас – в любую минуту, если бы я попросила, если бы мне нужна была помощь. А я просто уехала, сбежала, бросив их.
Наконец Кира соизволила ответить. После её осторожного, прощупывающего “алло?”, камень упал с моих плеч. Я выдохнула и чуть ли не закричала в трубку.
– Какого хрена ты не отвечаешь?! – мой голос истерично дрогнул. – Я чуть не поседела здесь.
– Прости! Прости, прости, прости! – виновато протараторила Кира. – Правда, я не специально! Телефон сел на морозе, и я только сейчас смогла его включить. Прости, пожалуйста… Я сейчас у подруги, все хорошо. Не волнуйся.
Я прислонилась спиной к стене и провела холодной рукой по горячему лицу. Она продолжила говорить о чем-то, но я почти не слышала её. Голова казалась такой тяжелой, мне было жарко.
– Кир, я перезвоню тебе позже, хорошо? – проговорила и сбросила вызов.
На ватных ногах я вернулась в гостиную и села на диван рядом с Линдой. Свет был тусклым. Я свернулась в самом углу дивана и невольно провалилась в сон.
Проснулась я от яркого света, ударившего в глаза. Поморщившись, я накрылась тяжелым одеялом с головой. Только спустя несколько долгих минут до меня дошло, что там, где я заснула, не должно быть так светло и не должно быть тяжелого одеяла. Скинув одеяло, я огляделась. Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что я в квартире Линды. Еще несколько минут потребовалось на то, чтобы перевести свое тело в вертикальное положение и встать с дивана.
Моя голова по-прежнему была тяжелой и горячей. Во рту было сухо, глаза болели. Несмотря на это я дошла до кухни, где Линда возилась у плиты над кастрюлей, а Влад пил кофе, читая газету. Линда повернулась ко мне и бодро улыбнулась.
– Пробежки по морозу приводят к простуде, Иванна, – она выключила плиту, взяла половник и, набрав какой-то зеленой вязкой жижи, налила её в стакан, после чего протянула его мне.
Я осторожно принюхалась, как учили на уроках химии, но ничего не почувствовала из-за насморка. Жижа бурлила и пузырилась. Линда выжидающе смотрела на меня.
– Что это? – недоверчиво спросила я.
– Отвар.
– Его пьют, – подсказал Влад, не поднимая взгляда с газеты.
Мое лицо скривилось.
– Давай-давай, – Линда помахала кистями, подгоняя меня. – Я бы не стала тебя травить. Захотела бы убить – утопила бы.
– Спасибо.
– Не за что. Пей.
Осторожно поднеся стакан к губам, я ожидала, что жижа будет горячей, поэтому сначала подула на неё, а затем сделала первый глоток. Вопреки моим ожиданиям, отвар оказался холодным, но зато таким же мерзким на вкус. Я посмотрела на Линду, держа отвар во рту и не решаясь его глотать.
– Надо выпить все.
После первого глотка я была готова заплакать, однако все равно осушила стакан. Сразу вспомнилось детство, когда мать поила меня гадкими, приторными, сиропами от кашля и клубничным нурофеном.
– В доме отключили горячую воду, но у нас бойлер, поэтому можешь сходить в душ у нас, – проговорила Линда, забирая у меня стакан.
Я кивнула и поблагодарила её. После того как я приняла душ и переоделась в чистую одежду, мне стало значительно лучше. Может быть, начал действовать отвар. Когда я вышла из ванной, Влада в квартире уже не было, поэтому позавтракав – я завтракала, а Линда пила кофе, – мы вновь сели в гостиной и Линда начала свой рассказ.