Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 26)

– И сколько стоит? – спросила я.

– Две двести.

Я скривила губы и начала развязывать платок, но тут руки женщины остановили меня.

– Две тысячи, – вкрадчиво проговорила она с все той же улыбкой.

– Дорого, – покачала головой я. – Мы поищем дешевле.

– Таких, как у нас, нигде нет, – поспешила уверить меня старушка.

– Мы видели дешевле в соседней палатке, – парировала я. – Да, Лин?

Она улыбнулась и кивнула.

– Да, в том ряду.

Женщина чуть прищурилась и осмотрела нас, словно желая вычислить говорим ли мы правду.

– Полторы тыщи, – сказала она.

– Ну, не знаю, – протянула я.

– Тыща двести.

– Восемьсот.

– Нет, это воровство, – возмутилась пенсионерка. – Тыща, дешевле не продам.

– А мы дороже восьмисот и не купим, – я развернулась и сделала вид, что собираюсь снять платок, но тут женщина меня снова остановила. Я победно улыбнулась.

– Пусть будет по вашему. Восемьсот.

Мы расплатились за платок и пошли дальше. Отойдя достаточно далеко, Линда легко пихнула меня локтем в бок и улыбнулась. Владу позвонили, и он отошел от нас в сторону, моя подруга проводила его взглядом, а затем снова посмотрела на меня.

– Обожаю святочный базар! В следующий раз возьму тебя на масленичную ярмарку, – она остановилась на месте и заправила мою челку под платок, чуть поправив его. – Я думала, мне придется учить тебя этому, а ты вот как.

Я фыркнула. Влад вернулся к нам, Линда с вопросом посмотрела на него.

– Долг зовет, – он виновато улыбнулся и поцеловал её в висок. – Увидимся вечером.

– Угу, – улыбка Линды растаяла также стремительно, как и Влад в толпе. Она вздохнула, а затем снова посмотрела на меня и улыбнулась. – Пойдем дальше?

– Ты не хочешь поговорить? – спросила я, видя её бледную улыбку.

– Нет, не сейчас. Идем, – она потянула меня дальше.

Товары мелькали у меня перед глазами ярким калейдоскопом. Я смогла отключиться от всего, что происходило за пределами базара и искренне наслаждаться нашей с Линдой прогулкой. Я даже не заметила, как в моих руках оказался бумажный стаканчик с горячим чаем из самовара. Проходя через ряд со всякой едой мы попробовали местный липовый мед, воздушную клюквенную пастилу, понравившуюся мне больше всего, пряники, яблоки в карамели, смокву из рябины.

Затем мы снова вышли к вещам, и Линда замерла у палатки с различной бижутерией. Я проследила за ее взглядом и увидела серебряные медальоны. Они давно потерял свой блеск, но на нем все еще можно было разглядеть искусную гравировку. Линда осторожно протянула к одному из них руку и провела пальцем по выпуклым витиеватым буквам ЛГ . На втором были буквы ВГ . Она взглянула на продавца – хмурого мужчину сорока лет.

– Извините, а сколько стоят эти медальоны? – спросила девушка таким тихим и тонким голосом, словно слова давались ей с большим трудом.

– Полторы тыщи, – лениво ответил он.

Линда пробежалась взглядом по прилавку и спросила цену еще двух предметов: треснутого зеркала в серебряном обрамлении и резного деревянного гребня. Продавец уложил их в деревянную коробочку, заполненную опилками, и, получив деньги, отдал девушке. Линда прижала коробку к груди, ненадолго зажмурившись, и убрала её в сумку. Мы, не говоря друг другу ни слова, пошли дальше, я только крепче сжала её руку.

Спустя несколько палаток Линда развеялась и снова была веселой. Наши сумки, купленные здесь же, наполнялись различными безделушками, а кошельки стремительно пустели. Конечно, я продолжала следить за тем, чтобы этот шоппинг не ударил по моему бюджету, но, поддавшись всеобщему ярмарочному настроению, я иногда забывалась. Таким образом я купила деревянную музыкальную шкатулку с маленькой танцующей куколкой.

– Хочу что-нибудь своим купить, – сказала я, крутя в руках мыло с запахом кедра. Есения любила все, что пахнет необычно и вкусно, поэтому в ее доме почти в каждой комнате стояли ароматические свечи и палочки из «Икеи», а в ванной стояли всевозможные духи и аромамасла.

Кто-то похлопал меня по плечу, заставляя обернуться. Глеб. С самой наинаглейшей ухмылкой стоял так близко ко мне, что я могла чувствовать его обжигающее дыхание у себя на носу. Некомфортно. Я отстранила его от себя и сложила руки на груди.

– Ой, да брось, – фыркнул парень. Я вопрошающе вскинула брови. – Что с лицом, Иванна? Улыбнись, сегодня праздник.

Я только сильнее нахмурилась и посмотрела на Линду.

– Глеб, – она выразительно посмотрела на него, словно напоминая о каком-то их договоре.

– Никого не трогаю, – вскинув руки, проговорил парень. – Фокус-то можно показать?

Мы переглянулись, а затем я повела плечом. Он ухмыльнулся, завел руку за мою голову, а затем, как цирковой фокусник, достал из-за моего уха деревянную коробочку и протянул её мне. Я скептично посмотрела на нее.

– Ого, где научился таким фокусам? Я просто думала, что волки в цирке не выступают, а ты вон как умеешь. – Он закатил глаза, а я ухмыльнулась, поддевая пальцами крышку. Внутри лежала клюквенная пастила. Я не купила её, потому что она была слишком дорогой и продавец не хотел сбрасывать цену. – Клюквенная? – переигрывая, воодушевленно спросила я и широко улыбнулась.

Он кивнул, самодовольно улыбаясь.

– Какая жалость, что у меня аллергия на клюкву! – с тем же воодушевлением проговорила я и захлопнула крышку.

– Как скажешь, – вся его веселость резко испарилась словно ее и не было никогда. – Я это учту, – его губы растянулись в улыбке, больше похожей на злобный звериный оскал.

Холодная рука Линды обвилась вокруг моего запястья, я отвела взгляд от Глеба и перевела его на подругу. Линда долго смотрела на меня, поэтому у меня возникло ощущение, что подруга пытается прочитать мои мысли, я вырвала руку из её хватки и поспешила уйти от них. Возможно, я была немного груба, но мне не нужны были никакие подарки Глеба. Мне было неприятно его чрезмерное внимание, которое, я уверена, было обусловлено тем, что я была новым человеком в городе.

Проходя мимо палаток, я не рассматривала их, однако одна все-таки привлекла мое внимание. Она была больше остальных и сделана наподобие закрытого шатра, поэтому сильно выделялась. Меня тянуло к этой палатке, ноги сами вели к входу в тканевых складках шатра. Снаружи это была грубая плотная ткань, не пропускающая свет, но внутри шатер был отделан тонким фиолетовым шифоном. Резкий запах трав и благовоний ударил мне в нос. В полутьме горели свечи, слегка освещая фигуру за столом. Я узнала её почти сразу по широким плечам и ярко-рыжему каре. Она оторвалась от разглядывания дна своей фарфоровой чашки и посмотрела на меня, положив подбородок на сцепленные пальцы.

– Ну проходи, коль пришла, – лениво растягивая слова проговорила она.

Я, как под гипнозом, послушно подошла к столу и села в кресло. Ирина достала из-под стола чистую чашку и налила туда кипящий кофе из турки, после чего протянула её мне. Девушка кивнула на чашку, и я сделала первый глоток. Горячий кофе обжег мой язык, и я отставила чашку. Ирина склонила голову вбок.

– Это невозможно пить.

– Да, в этом и суть, – ответила ведьма, но накрыла мою чашку ладонью на несколько секунд. – Пей, теперь не так горячо.

Посмотрев на нее с сомнением, я снова поднесла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Кофе был холодным, но чашка продолжала оставаться горячей. Я допила кофе, оставив на дне всю гущу и протянула полупустую чашку Ирине. Девушка взяла её из моих рук и принялась крутить, после чего отставила в сторону, внимательно посмотрев на меня.

– Тебя что-нибудь беспокоит, Иванна?

– Откуда вы знаете мое имя, – я нахмурилась.

Ирина растянула черно-фиолетовые губы в улыбке. Её макияж был ярким и даже в каком-то смысле отталкивающим – черные египетские стрелки тянулись от уголков глаз до висков. Серебряные перстни на ее пальцах блестели и позвякивали. Платок, как тот, что был у меня на голове, покрывал её плечи. Она выглядела как настоящая ведьма, ну, или городская сумасшедшая.

– Милая, я старая ведьма, я знаю все и всех в этом городе, – Ирина вновь взяла чашку и резко перевернула её на белое блюдце, которое я не замечала до этого. – И я вижу, что ты хочешь знать ответы на вопросы, которые задаешь.

Я подавила желание усмехнуться от такой клишированной фразы. Она подняла чашку, заглянула в нее и хмыкнула.

– У тебя хорошая родовая защита.

– Они считают, что я крещеная, – я повела плечом.

– Нет-нет, тут другое, – Ирина чуть нахмурилась. – Тут защита от сильной ведьмы. Как материнская… Мать занимается ведовством? – Я покачала головой, ведьма хмыкнула. – На твоем пути будут трудности, но эта защита поможет тебе выйти сухой из воды. – Она, хмурясь, продолжала крутить чашку, разглядывая кофейную гущу. – В тебе скрыт крошечный кусочек родовой магии… Как будто её раздробили. Сестры, братья есть?

– Да, сестры. Нас четверо, – я с интересом подалась вперед, желая заглянуть в чашку и тоже что-то там увидеть. Ирина закивала, а затем отставила всю посуду.

– Милая моя, да ты ведьма, – она лукаво улыбнулась. – Ученая и очень слабая, конечно, но какая есть, – девушка щелкнула пальцами, и в её руке возникла визитка, которую Ирина протянула мне. – Приходи сегодня к нам ворожить. Свои способности нельзя забрасывать. Они, подобно тлеющей лучине, могут потухнуть, а могут разгореться и стать пожаром, уничтожающим все на своем пути.