Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 27)
Я осторожно приняла визитку, прочитала адрес и повела плечом. Мне нужно было подумать. Все это слишком. За последний месяц я и так узнала больше, чем за всю свою жизнь, и больше, чем должна была. Голова начинала болеть от благовоний. Я хотела поскорее покинуть палатку, но в то же время я жаждала узнать как можно больше. Мне хотелось, чтобы Ирина дала ответы на мои вопросы.
– Магия есть в каждом из нас, нужно лишь уметь вовремя раскрыть её, – Ирина улыбнулась мне, чуть склонив голову вбок. – Милая, я не могу сказать тебе больше в этом шатре, когда твоя энергетика теряется среди прочих торговцев.
– Я не могу быть ведьмой, – я покачала головой и протянула её визитку обратно.
– Отчего же вся нечисть к тебе так тянется?
Я посмотрела на свечу в подсвечнике, но все равно продолжала чувствовать на своем лице изучающий и выжидающий взгляд Ирины. Ведьма откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
– Приходи, если захочешь и не испугаешься. А теперь уходи, там за тобой еще люди стоят.
Линда выловила меня у выхода и подхватила под руку. Я, не сопротивляясь, позволила ей увести себя с ярмарки. Мы медленно шли несколько минут, хрустя снегом под ногами, когда я посмотрела на нее и нахмурилась.
– Я просила не читать мои мысли, – буркнула я.
– Прости, привычка. Это не оправдание, я понимаю.
– Привычка? Серьезно?
– Да, – Линда остановилась, заставив остановиться и меня. Она говорила серьезно. – Я годами занималась тем, что подслушивала чужие мысли. Когда занимаешься чем-то очень долго, это становится привычкой. Иногда плохой, как эта.
Мы снова замолчали. Подруга вскинула руки и принялась поправлять платок на моей голове. За то время, что я её знала, мне удалось выяснить, что для нее поправление и разглаживание чужих вещей или уборка – это способ успокоиться. Мысленно я случайно сравнила её со своей матерью, которая молча убиралась, когда злилась на нас. Я моргнула, отгоняя это сравнение. Её руки сжали мои плечи.
– Я не хотела обидеть тебя. Мне просто нужно было убедиться в том, что ваши перебранки это не какой-то извращенный флирт.
Я удивленно вскинула брови.
– Это долгая история. Может быть, когда-нибудь я её расскажу. Если вкратце, то ты напомнила мне одну нашу старую знакомую. Точнее ваше общение с Глебом.
– Ладно, если тебя успокоит это, я не флиртую с ним и не собираюсь этого делать. Боже упаси, – я фыркнула и закатила глаза. Помолчав несколько секунд, я вздохнула. – Я встретила Ирину, и она сказала, что я ведьма, и пригласила к ним сегодня.
Линда сжала губы в тонкую полоску и отвела взгляд, убрав руки с моих плеч.
– Ты знала?
– Догадывалась, – она поправила лямку сумки на плече. – Когда Василиса отказалась тебя выпускать, я стала думать, что в тебе могло быть такого, что она тобой заинтересовалась. Потом еще кошка твоя… В общем, тогда это были просто мои догадки, но если Ирина сейчас говорит, что ты ведьма, у меня нет причин сомневаться.
– Я думала, она тебе не нравится, – вспомнив слова Глеба, проговорила я.
– Это личное. Она может мне нравиться и не нравиться, но это не значит, что она слабая ведьма. Я доверяю её способностям, а не ей.
– Значит, ты не будешь против, если я пойду к ней сегодня?
Линда некоторое время молчала, опустив взгляд, а затем отрицательно качнула головой. Пару часов назад она с воодушевлением звала меня к себе, чтобы попробовать погадать. Мне хотелось узнать больше от Ирины, но в то же время я боялась обидеть подругу.
– Ты взрослая женщина, Иванна, я не могу запретить тебе куда-то идти. Тем более, тебе это нужно, – Линда едва заметно скривила губы. – Давай пойдем домой. Я устала, замерзла и хочу поскорее раздеться и лечь в горячую ванную.
– Я думала, ты не должна мерзнуть.
– Я чувствую холод не так, как ты. Для меня он в разы сильнее, – она взяла меня под руку, и мы пошли в сторону дома.
– Это были твои медальоны? – спросила я через некоторое время.
– Да, когда-то давно. Один принадлежал мне, а второй Володе. Алексей подарил их нам перед своим отъездом во Францию. – Её голос становился все тише. – Один был у него, а два других у нас. Мой был на мне в день моей смерти, а Володин я так и не нашла. Ну, сегодня, как видишь, нашла оба.
В коллекции вещей Влада были старые вещи Линды. Видя её лицо и то, как быстро и не торгуясь она купила медальоны, я подумала, что, скорее всего, Линда была одержима собиранием своих вещей. Даже её биография, которую мы писали, была своего рода сбором воспоминаний, старых вещей. Словно она по кусочкам пыталась собрать прежнюю версию себя – Людмилу Грачёву. И пока она собрала не все, поэтому её старое имя ей чуждо. Однако это были лишь мои домыслы. Если Линда когда-нибудь и слышала их, то никогда не комментировала.
На лестничной клетке мы разделились: Линда ушла наверх, а я – к своей двери. Замки моей квартиры и квартиры Даши щелкнули одновременно. Я обернулась и бросила быстрый взгляд на Диму, замершего в дверях. После собрания упырей мы не разговаривали. Он, конечно, разблокировал меня и даже пытался извиниться, но я точно также кинула его в черный список. У меня не было никакого желания общаться с тем, кто меня не слушает, кому неважно мое мнение и мои эмоции.
Даша осталась в общине вампиров, поэтому пока что Дима, очевидно, не собирался съезжать. Линда сказала мне, что они разорвали помолвку по Дашиной инициативе. И, знаете, я её даже понимаю. Она хотела умереть, потому что бессмертие стало бы для нее пыткой, но Дима исключительно из-за своего эгоизма не хотел отпускать её.
– Иванна, – позвал меня Дима, вырвав из размышлений. Я устало посмотрела на него. – Прости за то, что…
– Мне все равно. Можешь не извиняться и не оправдываться. Я ведь все равно ничего не понимаю. Мне ведь недоступны твои высокие чувства.
– Если бы ты была на моем месте, – снова начал он.
– Если бы я была на твоем месте, я бы попыталась прислушаться к тому, кого люблю. Ты не думал, что, возможно, из-за тебя она теперь обречена убивать людей? Ты не думал, что ей может быть это противно? Подумай.
С этими словами я зашла в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Хотя я могла понять и его…