Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 29)

– Черт с тобой, – буркнула я. – Потом решу, что делать.

Мавка взвизгнула, обхватила меня руками, стиснув в объятиях, и быстро-быстро тараторила слова благодарности. То, как она упрашивала меня оставить её здесь, и её радость, насторожили меня. Все остальные вопросы стали волновать меня меньше, чем появление её родителей.

Уже вечерело. Я отстранила Варвару от себя и пригляделась к ней. Она выглядела, как обычная тринадцатилетняя девочка, чем напоминала мне Мирославу. Не хотелось думать о том, сколько ей лет на самом деле. У нее был вздернутый нос с редкими бледными веснушками и торчащие уши. Её светлые серые глаза еще больше напомнили мне моих сестер. Из всех нас такой цвет глаз от отца не унаследовала только Кира – у нее они были ореховыми.

– Мне нужно будет сейчас уйти, – сообщила я, все еще удерживая Варвару на некотором расстоянии от себя, в то время как она все пыталась прижаться ко мне снова. После моих слов мавка отступила на полшага и быстро кивнула.

К вечеру ветер на улице усилился и пошел липкий снег. Идти было тяжело: ноги утопали в сугробах, глаза слезились от ветра, стремившегося сбить меня с ног. Я десять раз пожалела о том, что вообще решилась пойти куда-то, но мне нужно было узнать про ведьм от Ирины. К моему несчастью, их община находилась в Старом районе, до которого от моего дома идти около получаса. Удивительно, но после всего, что я увидела за прошедшие дни, на улице я теперь боялась не нечисти, а холода, безразличного к сотне слоев одежды на мне. Наконец вдали, среди множества обезличенных черных покосившихся двухэтажных домиков, показался похожий на остальные, но с горящим в окнах светом дом. Я облегченно выдохнула и чуть ускорила шаг.

Фонарь, освещавший крыльцо, покачивался на ветру, ступеньки скрипели под моими ногами. Я занесла руку и постучала по металлической двери. Она тут же распахнулась, едва не ударив меня по лбу, и на пороге показалась сама Ирина. Она огляделась и, ухватив пальцами за рукав, втащила меня в дом.

– Ты извини за такую резкость, милая, – она закрыла дверь на все замки и провела по ней руками снизу-вверх. – В наше неспокойное время ведьмам стоит быть осторожнее.

Я почувствовала, что её хвост скользнул по моей ноге, и подавила желание поежиться. Прихожая представляла собой небольшую комнату, из которой можно было перейти в другие комнаты справа и слева. Ирина стянула с моей головы шапку, а затем, не спрашивая разрешения, сняла с меня куртку и повесила их на вешалку.

– Не разувайся, идем, – она пошла в правую комнату и жестом мне велела следовать за ней. Я стряхнула снег с ботинок и последовала за ней.

Первая комната было чем-то вроде гостиной, освещаемой огнем камина и множеством свечей. Здесь, наверное, собрались все ведьмы и колдуны из ковена. Они сидели на подоконниках, раскладывая карты на пестром платке, на диванах и просто где придется. Скрипел виниловый проигрыватель, один парень сидел за расстроенным фортепиано и буквально беспорядочно лупил пальцами по клавишам. Одна из ведьм, развалившись на диване и лениво читая журнал, махнула рукой и крышка фортепиано упала, прищемив пальцы музыканта. Однако он, махнув хвостом, похожим на Иринин, равнодушно поднял её и продолжил играть. Все они не обращали на меня никакого внимания.

– Иванна, не отставай, – Ирина отодвинула плотную штору, заменяющую дверь, пропуская меня в следующую комнату.

Это была кухня. Две девушки – им было около шестнадцати – сидели прямо на кухонном острове, а между ними по кругу расхаживал петух. Я застыла в дверях, наблюдая за этим действием. Ирина хлопнула в ладоши, привлекая их внимание к себе, и сказала им оставить петуха в покое, после чего девочки послушно спрыгнули со столешницы, одна из них взяла птицу на руки, а другая сгребла зерно в охапку. Они быстро выскользнули из комнаты. Ирина проводила их взглядом, а затем щелкнула пальцами. Свечи в комнате, кроме двух стоявших на столе, потухли, стол застелился черной скатертью и на нем появился серебряный поднос с блестящим ножом и два зеркала резной деревянной раме. Ирина махнула мне рукой на стул, а сама встала у противоположной стороны стола.

– Слышала что-нибудь про святочные гадания? – я неуверенно кивнула, потому что когда-то, после пары бокалов вина, мы с подругами решили побаловаться подобными гаданиями, не веря в них. Тогда мне показалось что-то, но я смахнула это на темноту и вино. Однако теперь я всерьез задумалась о том, что могла тогда увидеть. – Что ж, – Ирина взяла одно из зеркал в свои руки, поставила его и кивнула мне на второе, – я хочу кое-что проверить.

– Что мне говорить?

– Просто позови его, если увидишь что-то, то кричи. Главное не оборачивайся, – сказала ведьма и исчезла за другой дверью.

Я осталась одна в кромешной темноте. Сжав раму одного из зеркал в руках, я направила его в сторону другого, создавая зеркальный коридор, и позвала «суженого-ряженого». По началу я видела только свое лицо в желтом свете свечи и уже начинала думать, что все это просто глупый розыгрыш, но затем в темноте начал вырисовываться силуэт. Поборов желание повернуться, я чуть наклонилась вперед, вглядываясь в отражение. Штора в дверях шелохнулась, я услышала скрип половиц и рвано вздохнула. Тень все приближалась ко мне, а затем «суженый» наклонился к моему плечу, его лицо было последним, что я увидела в отражении перед тем, как он выдохнул и задул единственную горевшую в комнате свечу. Комната погрузилась во тьму. Я раздраженно фыркнула, отложила зеркало на стол и потянулась в карман за телефоном. Яркий синий свет экрана осветил пространство вокруг.

– Идиотская шутка, Глеб… – я развернулась на стуле, ожидая увидеть его за своей спиной, как это было днем на ярмарке, но на кухне я была одна. Я нахмурилась.

ДЕНЬ 25: ЛЕДЯНАЯ НОЧЬ

Я бездумно, подперев щеку ладонью, наблюдала за тем, как Варя уплетает наггетсы прямо со сковородки, забрасывая их в рот одну за другой. Чай в моей кружке медленно остывал. Я опустила взгляд на коробку с клюквенной пастилой и рвано вздохнула, вспомнив гадания у Ирины. Она зашла в комнату почти сразу после исчезновения… образа, но я соврала ей, сказав, что ничего не увидела. Девушка хмыкнула и кивнула. Остальной вечер мне мало чем запомнился. Ирины пыталась учить меня каким-то заговорам, но получалось у меня не очень, поэтому она отправила меня домой. В общине также были близнецы Лена и Марк, которые, как оказалось, занимались гороскопами в нашей газете. В общем-то это все.

Варя тяжело выдохнула, откинулась на спинку стула и вытерла руки о бумажное полотенце, заставив меня посмотреть на нее.

– Ты сыта? – поинтересовалась я, а затем зевнула. На часах было почти три часа.

– Более чем, – кивнула мавка. – Пойдем спать. Я устала.

Кивнув, я поднялась из-за стола и попыталась вспомнить есть ли у меня запасной комплект постельного белья, чтобы постелить Варе в гостиной. Однако она просто побрела в мою комнату. Я устало вздохнула и последовала за ней.

– Ты что, будешь спать в моей кровати? – спросила я, заглянув в комнату. Варвара уже забралась под одеяло и свернулась калачиком. – Ладно, как скажешь.

Я легла на некотором расстоянии от нее и отвернулась к стене. Этой ночью мне не снилось ничего, что было даже хорошо. Последние мои сны были странными, спутанными, тревожными. Поэтому хорошо, что сейчас мне не приснилось ничего.

Утро началось с того, что мне прилетело по щеке ладонью. Это не было больно, но достаточно неожиданно, чтобы я резко села на кровати, оглядываясь по сторонам. Да уж, заряд бодрости на весь день обеспечен. Варя развалилась по всей кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. У нее и в кошачьем обличии была такая привычка, однако сейчас она была полтора метра ростом, и мягкие короткие лапки заменились на длинные руки с острыми локтями. Одеяло валялось в изножье, в комнате было душно. За тот месяц, что я жила в этой квартире, я никак не могла привыкнуть к скачущей температуре. Иногда батареи, казалось, не топят совсем, а временами до них даже дотронуться невозможно – настолько они горячие. Вздохнув, я осторожно, чтобы не разбудить, перелезла через Варю, прошла к окну и открыла его. Прохладный воздух ударил в лицо, пробежался по шее и плечам, всколыхнул мои волосы и ушел дальше в комнату. Я набросила одеяло на Варю и вышла из комнаты.

Яичница скворчала на сковороде, по кухне расходился запах колбасы, пока я переминалась с ноги на ногу и невольно шевелила губами, проговаривая текст застрявшей в голове песни. Вдруг на экране высветилась фотография Есении, я тут же смахнула в сторону, чтобы ответить на вызов, и приложила телефон к уху.

– С дне-е-е-е-ем рождения те-е-е-е-ебя! – громко протянула Сеня на том конце провода. Я невольно улыбнулась, слушая, как она, фальшивя, поёт поздравление. Раньше, когда мы жили вместе, она врывалась ко мне утром в комнату с тортом и песнями, но потом стала просто звонить и петь в трубку. – С днем рождения, Иванка! Поздравляю с тем, что ты стала на год старее. Как там седые волосы? – это была еще одна наша традиция – выглядывать первые седые на темно-русых волосах, – появившаяся, когда Есении только исполнилось двенадцать.

Я отвела взгляд от сковороды, чтобы вглядеться в ближайшую отражающую поверхность. Ей оказалась ложка, в которой я внимательно осмотрела свое искаженное отражение, а затем ответила: