Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 23)

Сейчас с Кирой происходит то же самое. Маленькую и спокойную, от того и удобную, Мирославу ставят в пример «неправильной» Кире. Естественно я могла понять почему одна сестра с раздражением говорит о другой, потому что я через это проходила. Когда-то и меня бесила Есения своей правильностью. Однако я переросла это и поняла, что ни Сеня, ни другие “лучше-чем-ты” дети не были виноваты в том, что мои родители ставили их мне в пример. Теперь мне нужно было донести это до Киры.

– О матери можешь говорить мне все что угодно. Я с тобой согласна. Но даже не думай злиться на Миру. Она маленькая и не виновата в том, что является маминой любимицей. Не позволяй вас стравить друг с другом, слышишь? Иначе это перерастет в стукачество и постоянные ссоры на пустом месте. Кира?

– Да, я тебя услышала, – вздохнув, проговорила Кира. – Меня просто… Меня…

– Я понимаю. Ты нашла карточку? – я решила сменить тему.

– Нет, в процессе.

– Ладно. Главное, что телефон нашла. Деньги через приложение перекинешь Сене, а потом новую карту создашь. Собирай вещи и поезжай к ней.

– Не, мать опять меня заберет. Я поеду к подруге.

– Это та, со значками? – я улыбнулась.

– Ага, она классная.

– Хорошо. Напиши мне, когда будешь у нее. Не буду тебя отвлекать разговорами.

– Угу. Созвонимся потом и расскажешь куда шла.

Я фыркнула и сбросила вызов. Снова наступила тишина, а затем Глеб вдруг сказал:

– Да уж, во времена моей юности главной проблемой было то, что половину деревни выкосила оспа, – он усмехнулся, а я невольно улыбнулась, после чего снова стала серьезной.

– Подслушивать чужие разговоры нехорошо, – я укоризненно посмотрела на него.

Глеб цокнул языком.

– Уж прости за то, что у меня слишком хороший слух, – он закатил глаза.

– Настолько хороший, что ты не слышишь, когда тебе кричат, находясь в полуметре от тебя? – скептически поинтересовалась я.

– Настолько, чтобы слушать тяжелый металл на полную громкость, – он уже привычно ухмыльнулся. – Мы почти подошли.

Парень кивнул вперед, где из-за тонких черных деревьев виднелся двухэтажный дом. Только в одном окне на первом этаже горел свет. Мы направлялись к главному входу, который оказался открытым. Глеб распахнул дверь и вошел первым, я – за ним. В прихожей было прохладно, но, как сказал Глеб, не настолько, чтобы находиться в куртке. Он стянул с моей головы шапку, и мои наэлектризованные волосы распушились в разные стороны. Приглаживая их, я буркнула ему что-то, что парень вряд-ли расслышал, потому что ушел на несколько шагов вперед.

В коридорах было пусто, темно, от шагов скрипел пол и слышались далекие голоса. Глеб вдруг остановился, повернулся ко мне и ткнул мне пальцем в лоб.

– И что это было? – спросила я, проведя тыльной стороной ладони по лбу и стирая с него прикосновение парня.

– Заглушил твое сердцебиение, чтобы не привлекать к нам внимание.

– Зачем? Ты же сказал, что там не опасно.

– Я и не говорю, что там опасно. Но привлекать внимание все равно не нужно, – некоторое время он смотрел на меня, после чего щелкнул пальцами и моя куртка исчезла, затем Глеб снял свою куртку и накинул мне её плечи. – Ладан, – ответил он раньше, чем я успела спросить. – Все еще воняешь, конечно, но если не принюхиваться, то в целом нормально. Куртка твоя в прихожей.

– Ладно, – вздохнула я, неопределенно взмахнув рукой. – Мы просто войдем туда?

– Нет, мы пойдем искать женишка. Он сейчас накрутил себя, значит, способен выдать какую-нибудь дичь, – парень пошел дальше.

– А что будет, если выдаст?

– Ему – ничего, а с меня три шкуры спустят за то, что я не уследил за вами.

Он открыл двери в вошел в темную комнату, я, оглянувшись, проследовала за ним. Ощущение, что мы вломились в чей-то дом, не желало оставлять меня. Каждую секунду я ожидала, что меня вот-вот схватят за руку. Наверное, больше всего в таком случае я боялась, что хозяева дома вызовут полицию и окажется, что все сверхъестественное – выдумка, что у меня просто поехала крыша. Я приподняла рукав кофты и ущипнула себя за предплечье. По крайней мере, теперь у меня была уверенность, что все это не сон, но могла ли я видеть галлюцинации и чувствовать боль одновременно? Я вспомнила свои сны, которые видела в первые дни после приезда, и ужасную сонливость по утрам. Все это исчезло, когда Кошка стала жить со мной.

– Эй, журналистка! – Глеб выдернул меня из размышлений, помахав рукой перед лицом. – Все в порядке?

Несколько секунд я смотрела на него, пытаясь понять смысл его вопроса, а затем кивнула. Мы стояли у лестницы, ведущей в темноту. Погрузившись в свои мысли, я не замечала ни того, что Глеб откуда-то взял свечу, ни того, куда мы идем. Казалось мы бродили целую вечность по темным лабиринтам. Было ли это так на самом деле?

– Слушай, если ты намерена и дальше тупить, то можешь просто подождать нас на улице.

– Нет, все нормально, пошли, – я пошла впереди него.

Ступеньки скрипели, пока мы по ним поднимались. Лестница была узкой и крутой. Тепло дома разморило меня, голова налилась свинцом, а глаза слипались. Если бы не Глеб позади меня, я, наверное, легла и уснула бы прямо здесь. Странная мысль, конечно, учитывая мое местоположение. Лестница упиралась в дверь, я толкнула её и вышла на антресоль. Диму я увидела сразу и тут же взбодрилась. Быстрыми широкими шагами, сжав руки в кулаки и прокручивая в голове всевозможные ругательства и оскорбления, я двинулась в сторону Димы. То ли от моего ли грозного вида, то ли от чего-то еще парень попятился, выставив руку вперед. Однако мой гнев не успел на него обрушиться, потому что Глеб обогнал меня и встал между нами, повернувшись ко мне лицом. Он дернул бровью, ничего не говоря. Я закатила глаза, цокнула языком, сложив руки на груди, и отвела взгляд в сторону.

Антресоль выходила в просторную гостиную с высокими потолками. У противоположной стены разместился большой камин, своим ярко-рыжим светом освещавший большую часть комнаты, по углам стояли высокие торшеры, но все это едва освещало комнату, поэтому мы находились в тени, и разглядеть нас с первого этажа было сложно. Напротив камина, посреди комнаты, стоял длинный стол, за которым собрались, как я догадалась, предводители разных кланов и стай. Во главе сидела светловолосая женщина, по правую руку от нее Влад, а по левую – мужчина с седыми волосами. Разглядеть их лица я не могла.

– Лариса, – тихо проговорил Глеб, наклонившись ко мне и указав на блондинку. – Влад, ну, его мы знаем.

– А напротив кто? – спросила я, чуть повернувшись к нему.

– Мой отец, вожак стаи… – еще тише ответил парень. – С его стороны сидит мать русалок – Мавра. – Длинные зеленые волосы этой женщины обвивали ножки её стула и исчезали под столом.

– И это все?

– Конечно, нет, но некоторые группы настолько малочисленны и незначительны, что у них нет предводителя или вместо него выступает один из них. Типа мелких бесов, домашних духов или мавок. Странно, что Ирины нет.

– Кто такая Ирина?

– Ведьма. Если пустить слух о том, что на собрании будет Влад, то она прибежит сюда сама первая, чтобы занять место рядом с ним. О, ты бы видела, как с этого каждый раз бесится Линдси, – он усмехнулся.

– Может, вы помолчите хотя бы секунду? – раздраженно прошипел Дима. Я закатила глаза, но все равно стала прислушиваться к разговорам снизу. Я все еще была зла на него за то, что он не послушал меня, что он заблокировал меня, когда я волновалась за него. Конечно, здесь оказалось не так опасно, но все же, а если бы я была права?

Вдруг раздался грохот с первого этажа. Я тут же стала искать глазами источник этого звука, как и все, кто сидел в зале. Они повернулись в сторону антресоли, но смотрели не на нас, а ниже. В полной тишине послышался цокот каблуков, и вскоре я смогла увидеть женщину с короткими рыжими волосами. За ней тянулся длинный, похожий на крысиный, хвост.

– А вот и Ирина, – проговорил Глеб.

– Простите, я задержалась, – громко, четко и совершенно точно не извиняясь проговорила Ирина. Она плюхнулась на стул рядом с Владом. – Ну, знаете, мне нужно было разобраться с новоявленным охотником. Кстати, а вы собираете это обсудить или у нас на повестке дня только взбесившаяся упырица?

Лариса сложила руки в замок на столе перед собой и, склонив голову набок, спросила:

– Охотник?

– Да, на ведьм. Кто-то пытался напасть на меня у моего дома. Возможно, колдун, – Ирина, стуча длинными ногтями по столу, бросила взгляд на отца Глеба. – Айтуган, а ты случайно не знаешь, где твой младший?

Внезапный сквозняк всколыхнул пряди моих волос и заставил поежиться, в ту же секунду Глеб оказался рядом с Ириной. Я не видела его лица, потому что он повернулся к антресоли спиной, но зато я видела, как губы ведьмы растянулись в недоброй улыбке, когда она посмотрела на него.

– Малыш, ты все также любишь подслушивать, – проговорила она.

– А ты все также обожаешь пускать сплетни, – ответил Глеб. – И, да, будь это я, ты бы уже давно грела свои старые кости в адском котле.

Ирина отвернулась от него и снова посмотрела на Ларису.

– Кто-то вычисляет ведьм до их инициации. Почему-то я уверена, что наш, а точнее, твой, Лариса, упыреныш могла стать ведьмой.

Я вспомнила, что среди тех, кого я причислила к жертвам Даши, были и женщины. Это ставило мою теорию о том, что Даша убивала мужчин, потому что хотела найти своего убийцу, в тупик. Однако теперь, если Ирина была права, то все вставало на свои места. В Святовещенске действительно был не один маньяк. Конечно, их было гораздо больше, но официально убийцами были только Даша и этот неизвестный.