Вероника Винтер – С последним лепестком сакуры (страница 3)

Юноша презрительно скривился, и вздохнув от безысходности неспешно поднялся по деревянным скрипучим ступеням.

Интересно, как во всем этом большом здании ему найти одну-единственную женщину?! Еще и самую прекраснейшую. Смешно. Их там наверное десятки довольно неплохих. Да и к тому же неудобно как-то беспокоить отдыхающий народ.

Но как только он переступил порог, до его слуха донеслись приглушенные звуки струнного инструмента. Юный стрелок пошел в их направлении, стараясь ступать носками таби как можно тише. Его сандали остались у входа вместе с десятками другой обуви: от простых соломенных сандалей-дзори до дорогой обуви принадлежащей кому-то из высшего сословия. Странно. Судя по количеству пар у входа в каждой комнате, на каждом этаже должно быть как минимум по два человека. И это не говоря уже о многочисленных девушках. Но первый этаж был пуст. Только со второго доносились приглушенные звуки степенной музыки, поражающей воображение своей ненавязчивостью. Кроме музыкального инструмента, сямисена, чьи немногочисленные струны издавали сдержанную вибрацию, Катсутароу казалось что он слышит сдержанное дыхание трех десятков человек.

Так и было. Когда стрелок поравнялся с приоткрытой дверью на втором этаже, он замер на вдохе. Брови изумленно поползли вверх, ноги сами подошли вплотную к дверному проему, а глаза буквально впились в то что прятала приоткрытая дверь. Теперь лучник видел всю комнату.

Внутри действительно было около тридцати мужчин, сидящих почти друг на друге, настолько плотно они располагались. Кто постарше кто помоложе. Их казалось совсем не беспокоила идея находиться в душном помещении, освещенном одним только красным фонарем. Где-то в углу девушка в кимоно щипала струны сямисена, но на нее никто не смотрел. Стрелок никогда не видел столько восторженно-похотливых взглядов в одном месте. Все эти мужчины не скрывая своего желания пожирали глазами центр комнаты, и хрупкую маленькую изящную фигуру девушки, стоящую на небольшой шахматной доске для шоги. Юноша с удивлением отметил прекрасную маленькую, узенькую почти детскую ступню в белом носочке. Катсутароу провел взглядом выше, туда где за удивительно изящной узкой щиколоткой светлела нежная персиковая кожа. В пустом коридоре резко исчез весь воздух. Розовое кимоно с лепестками сакуры мерцало шелковыми нитями в тщедушном свете. Она умудрялась изящно двигаться и танцевать не сходя с крошечной доски. Нарочито медленные и плавные движения. Сердце юноши забилось часто и рвано. Не отдавая себе отчета, он прильнул к дверному проему. И в этот момент по воздуху свистнули лопасти открытого веера. Следом узкое запястье показалось из рукава, а за ним взгляд, что столкнулся с глазами Катсудароу и будто ударил его под дых, поставил на колени и выжег на нем клеймо.

Весь мир юного стрелка сжался до этой хрупкой фигурки, мучительно медленно танцующей на доске. Девушка повернулась и ее замысловатая причёска хищно блеснула на него бусинами шпилек, черный шелк волос, поднятых вверх открывал то место, где шея переходила в спину, оттенок и вид этой части женского тела заставил его задохнуться. Рот резко наполнился вязкой слюной а внизу живота болезненно заныло.

Персиковая кожа, по которой внезапно захотелось провести языком все еще манила, когда он заметил будто бы голодных хищников, заполнивших комнату. Они не задумываясь сожрали бы эту девушку полностью. Но что-то их сдерживало. Будто из последних сил. Они не смели даже дышать в ее присутствии. И от осознания этого Катсутароу захотелось искромсать их всех. Он машинально коснулся пальцами своих двух мечей у пояса: холодные ножны «дайсе» придали ему стойкости и будто бы отрезвили. Что это за наваждение?

Стрелок снова посмотрел на девушку, и опять ему захотелось к ней прикоснуться, обнять, прижать к своему телу, почувствовать ее вкус…

Недюжим усилием воли, Катсутароу заставил себя отвести взгляд от свежей как весеннее персиковое дерево прелестницы и неспешно пошел к выходу. Все его существо какой-то неведомой силой тянуло его обратно, но он сопротивлялся на грани своей воли. Придется подождать Такано-сана на выходе. Посреди выступления все равно нет шансов его отвлечь. Пусть даже и важным письмом.

Стрелок присел на деревянный пол у выхода, спустив ноги на землю, по соседству с многочисленными сандалиями и туфлями.

Не удивительно, что этот самый прекрасный цветок Киото собрал вокруг себя всех более менее влиятельных людей. Вон их там сколько. Вечер неспешно перерастал в ночь, небо становилось все темнее. На его фоне мечтательно блестели звезды, темнели сосны и сияли в алом свете фонарей лепестки на близлежащих деревьях сакуры. Растревоженные легким ветерком они медленно осыпались к ногам Катсутароу. А юноша все еще боролся с желанием вернуться и досидеть до конца. Пускай и с другой стороны, пускай и довольствуясь лишь небольшим обзором, оставленным дверью.

Он уже почти убедил себя в том, что не будет ничего дурного, если он вернётся к двери и насладиться прекрасным танцем дитя искусства вместе с остальными, но тут его внимание и слух привлек резкий звук хрустящего под ногами щебня. Юноша вскинул голову и увидел их. Группа из двадцати девушек неспешно а главное почти незаметно подходила к порогу где сидел стрелок.

Катсутароу, вскинув брови, оглядел их высокие туфли на черных лаковых платформах. Яркие похожие на палатки кимоно, накрашенные лица, вычурные прически. В выглядящих похожими одна на другую не было ничего свежего и привлекательного. Они смотрели на него абсолютно пустыми глазами, неспешно подходя к крыльцу. Большие банты кимоно красовались прямо на животе, а не сзади как у всех приличных девушек. Перед ним была группа Ойран – так называемых служительниц порока, и юноша знал куда и зачем они идут.

Он даже порадовался. Вот она, еда для голодных волков наверху. Они не посмеют прикоснуться к цветку. Да им никто и не позволит. Ценность красоты в ее недоступности. Как иначе?!

Встав и сдержанно поклонившись, стрелок пропустил девушек внутрь, мысленно ругнувшись. Теперь ожидание неизвестного Такано-сана затягивалось еще на неизвестный период.

Он снова сел на крыльце.

Что они здесь делают? Это не просто вечер в Гион. Такое было совершенно немыслимо. Кто-то очень влиятельный заказал и оплатил это увеселение. Кто-то очень могущественный. Звать стайку ойран просто так в подобное место? Сразу после выступления знаменитого цветка Гиона? Юноша потряс головой, пытаясь понять как такое вообще возможно. Видимо один из тех мужчин внутри очень и очень могущественный.

Через какое-то время до его слуха донеслись мелодичные стоны. Катсутароу поморщился. Как ему хотелось уйти отсюда. Быть невольным свидетелем чьего-то удовольствия несказанно претило юноше. Но что ему было делать? Письмо нужно было передать руки. И как можно скорее. Можно было бы подкараулить респондента у его дома, он же вернется туда когда-нибудь, но долгое ожидание у усадьбы могло обернуться бессонной ночью. Он же не знал на какие приключения после увеселительного квартала отважится респондент.

Голоса девушек почти сливались в хор, мучая воображение невольного слушателя. Внизу живота снова болезненно заныло. Тоскливо подумал о том, что его последний раз был месяц назад в деревне, когда он ездил навещать родителей. Девочка из соседнего дома, которая очень нравилась ему в детстве превратилась в прекрасную и ладную девушку, не желая ничего слушать, она вцепилась в его плечи и увлекла на солому за сараем.

Он воспоминаний стало только хуже. Да когда это уже прекратиться?!

Юноша резко вскочил с порога, намереваясь отойти в сторонку и подождать, когда посетители станут расходиться, но тут услышал пронзительный визг, заглушивший протяжные ритмичные стоны. Те сразу смолкли.

Он моргнул, пытаясь понять действительно ли он это слышал, но тут крик повторился. Это не было воплем желания – скорее ужаса.

Тоненький и полный отчаяния голос пустил по коже юноши импульс. Он молниеносно запрыгнул в дом и понесся туда, откуда как ему казалось и исходил крик о помощи. Он оказался в том самом коридоре на втором этаже, когда двери соседних комнат начали озадаченно отодвигаться.

Жалобные всхлипы обозначили его дорогу. И он едва не выругался, когда понял, за какой из дверей так отчаянно просят помощи.

Это была та самая дверь.

Одним прыжком Катсудароу оказался рядом и отодвинул закрывающую панель.

На полу сидела девушка. Ее плечи в розовом кимоно подрагивали, ладони скрывали лицо. Сердце Катсутароу пропустило удар. В такт рыданиям подрагивала и открытая шея. Юноша снова на нее так некстати залип. Зажмурившись несколько раз, чтобы прояснить сознание, он перевел взгляд на распластанное на полу тело. Мужчина, уже не молодой, облаченный в темно-бурые одежды лежал лицом вниз. Вокруг в лужице крепкого алкоголя блестели черепки разбитой посуды.

Стрелок аккуратно обошел лежащего и наклонился к его голове. Лицо несчастного было повернуто на бок. Остекленелый взгляд, будто бы удивленный случившимся уже смотрел в вечность, вокруг рта темнел налет. Он не дышал. Яд. Его попросту отравили.

– Ничего не трогайте! – Гаркнул Катсутароу, обращаясь к девушке, несдержанность выдала испуг, девушка вздрогнула. – Что произошло?