Вероника Винтер – С последним лепестком сакуры (страница 4)

Она отняла ладони от лица, и оно было все таким же прекрасным, а макияж ничуть не размазался. Юноша посмотрел в ее полные слез глаза и уловил легкий, ни чем не сравнимый аромат свежей скошенной травы. Он был таким легким и манящим, что на мгновение стрелок забыл о том, что здесь делает и как сюда попал. Все великие синтоистские боги, да что с ним такое? Запах этой девушки дурманил, кружил голову.

– Господин сидел со мной и рассказывал о своей семье, – всхлипнув прошелестела она тихим и очень милым голосом. – он налил принесенный слугой напиток, выпил его а потом упал замертво. Господин, он же жив? С ним же все будет хорошо?

Сердце юноши болезненно сжалось, так ему тяжело было видеть это лицо, опечаленное случившимся. Девушка легко коснулась его руки, ища защиты, поддержки, доброго слова.

Стрелок молчал.

– Я не знаю. – тихо признался он, опустив голову.

В этот момент в проеме появилась другая девушка, та что играла на струнном инструменте. Ее крик был пронзительным.

– Айна- сан, этот юноша первым пришел мне на помощь! – обратилась к ней девушка в розовом кимоно.

– Докуми-тян, ты не пострадала ? – беспокойство Айны было сравнимо с беспокойством матери.

– Нет, – помотала головой та, кого называли самым красивым цветком Киото. – я нет, а вот Такано-Сан…– она снова разразилась рыданиями, и у юноши зашлось сердце. Она плакала так горько будто бы погибший был ее ближайшим родственником.

Акено Катсутароу будто прошиб озноб. Он нашел того, кому следовало передать письмо. Но было уже поздно….

Глава 2

Брови Морихиро-самы грозно сошлись на переносице. Дайме был недоволен. Очень зол. Он не повышал голоса, но в это раннее утро Акено просто кожей чувствовал исходящие от господина волны гнева.

Письмо Такано вернулось к тому, кто его отправил. Респондент загадочно скончался от яда в увеселительном доме.

После того, как он осторожно собрал осколки с жидкостью и завернул их в платок, Акено как можно аккуратнее расспросил двух девушек, Айну и Докуми, как такое произошло. Айна была видимо постарше. Девушка, игравшая ранее на сямисене, серьезно и четко отвечала на вопросы. Из чего юный стрелок узнал, что этот праздник заказал и оплатил один очень влиятельный господин, имя которого девушки не знали. Заказ был настолько странным, что включал и жриц порока, тайно посетивших дом после. Докуми заканчивала разговор с Такано-саном. Когда все вышли, он внезапно задержался на несколько мгновений заверить прекрасную танцовщицу в своем восхищении и поведал, что его дочка мечтает взглянуть на танец знаменитого цветка Гиона. Внезапный стук заставил их замолчать. Звякнула посуда. Слуга, принесший алкоголь, так и не показался, оставив поднос за дверью, где его и нашла та, кого именуют самой прекрасной девой Гиона.

Докуми предложила ее посетителю, но тот, сделав глоток, захрипел, схватился за шею и упал. Рассказ Докуми было больно слушать. Слова перемежались с частыми всхлипами, она заламывала руки. Аккуратный и милый нос раскраснелся и даже макияж его не спасал.

Докуми…. Мысленно произнёс Катсутароу, не отрывая взгляда от красивых темных глубоких глаз. Стоило посмотреть на ее аккуратный нежно-розовый рот, как у него снова сбивалось дыхание, разливая по телу почти болезненное желание.

Мысленно ударил себя по лицу, призывая собраться и дослушать показания девушки.

– Такано-сан часто приходил, – всхлипывала девушка. – Он был очень добрым и заботливым. Приносил подарки. Кто мог это сделать? – отчаяние и страх заставили ее плечи снова сотрясаться в рыданиях.

– Да и он-ли был целью? – задумчиво произнёс Акено. – Вы слишком хороши, чтобы у вас не было врагов и завистников. Не исключаю того, что Такано-сан случайно попал под яд, направленный на вас.

Он в ужасе посмотрела на него полными слез глазами. От этой мысли стало невыносимо. Кто-то хотел погубить этот прекрасный цветок. Все внутри Акено забурлило. Захотелось забрать девушку из этого опасного, кишащего недоброжелателями места и … а что дальше? Что он мог предложить самой красивой девушке во всем Киото? Он, самурай на службе Морихиро-сана. Не такой уж и богатый. Цветок Гиона зарабатывает явно больше него. Но ему отчаянно не хотелось чтобы на нее смотрели. Воспоминания о тех пожирающих взглядах заставили его снова невольно сжать кулаки. Похотливые взгляды мужчин, завистливые – женщин. Как уберечь эту трогательную и наивную красавицу от всего этого мира? Он должен выследить покушавшегося на нее.

– Знаете ли вы кто вторая и третья по красоте и популярности девушки в этом квартале ? – задал новый вопрос Акено.

– Да, – серьезно кивнула Айна. – Сакурасо и Цубаки являются соответственно номером два и три в квартале. Примула и Камелия Гиона. Их домики расположены справа и слева от деревянного дворца, где мы с вами находимся.

Катсутароу задумался: он действительно видел справа и слева чайные домики чуть побольше. Надо заглянуть к этим девушкам. Вдруг они что-нибудь знают.

Распрощавшись с Айной и Докуми, Акено зашел в два других указанных дома.

Сакурасо в темно синем кимоно как раз разливала чай. Юноша сообщил, что в соседнем доме произошло убийство: отравили одного из посетителей по соседству.

Лицо красавицы подвернулось гневом от услышанного. Из рук выпал ковшик по счастью уже пустой. Видно было как негодование искажает черты ее прекрасного лица, однако ответила стрелку не она.

– Что вы хотите этим сказать?! – пошла в атаку компаньонка девушки. – Или вы пришли сюда чтобы обвинять мою госпожу в причастности?

– Нет, что вы! – почтительно поклонился Акено. – я просто хотел донести до вас эту новость, чтобы предостеречь. Посетители деревянного дворца разбежались, поняв что произошло. И я подумал, вы будете переживать, не зная что вызвало такой переполох.

– Простите, господин. Я была не права, – поклонилась девушка, сразу сменив гнев на милость.

– Как такое случилось? – полным негодования голосом воскликнула Примула квартала. – Хотите ли вы сказать, что нам тоже надо опасаться за свою жизнь?

После долгого и детального объяснения, а также заверения что охрана примет меры, юноша отправился к третьей красавице.

Светло-желтое кимоно Цубаки мягко окутывало ее стройный стан. Девушка танцевала под мелодию играющей рядом компаньонки. Акено даже засмотрелся. Но не было в движениях этой девушки той удивительной грации и плавности, что демонстрировала Докуми. А во взгляде не было никакой тайны. Совершенно пустые глаза смотрели четко перед собой. Лицо оставалось абсолютно спокойным.

Катсутароу откашлялся и с поклоном вошел в комнату.

– Что ? Как это ужасно! – холодно сказала компаньонка этой девушки, отложив сямисен, услышав о произошедшем убийстве. Та, что именовалась Камелией села рядом с ними. – Как такое возможно? В Гионе никогда не было ничего подобного!

– Я пока и сам не понимаю, что случилось. – отвел взгляд стрелок, – но лучше лишний раз проверить еду и питье.

– Конечно! – всплеснула руками помощница Камелии. Та в свою очередь так и сидела, застыв статуей, будто бы происходящее вокруг не имело к ней никакого отношения.

Странная она, заключил Акено, возвращаясь в усадьбу дайме с плохими новостями. Кому могло понадобиться убивать кого-то в чайном доме? Чувство, что яд предназначался для Докуми крепла с каждым шагом. Лучшие из лучших всегда вызывали зависть и желание избавиться от них.

Морихиро-сама был встревожен. Его лицо выдавало беспокойство а между бровей залегла морщинка. Он велел Акено вечером зайти к нему, чтобы передать еще одно письмо.

Стрелок посмотрел через дверной проем на восходящее за холмом солнце. Оно медленно поднималось, заставляя лучи нового дня сверкать алым и озарять все вокруг. Пурпурные пятна медленно наползали на небесную синь, изгоняя мрак ночи.

Он низко поклонился своему господину и попросил отпустить его на весь день. У Катсутароу была одна задумка. Он догадывался кто бы мог ему помочь.

И через некоторое время он уже вышел из города и шел по небольшому полю на север.. Роса на высокой траве задевала низ широких штанов хакамы и уже разделалась со ступнями. Они были мокрыми насквозь и холодными. Но такие мелочи его не беспокоили: стрелок упорно шел вперед. Простой деревянный посох, отмерял его шаги, а соломенная шляпа держалась завязках на шее.

Рассвет постепенно превращался в приятное апрельское утро. Катсутароу слышал как поют птицы, восхваляя новый день, как стрекочет в траве насекомые, сплетая в один хор все звуки, как ветер колышет травы в поле, шелестя травой. Он двигался к своей цели, упрямо шагая мокрыми насквозь сандалиями. Туда, где на вершине горы расположились храмы и святилища. Монахи жили в этом месте с давних веков. И Акено очень надеялся разыскать там старого друга, моля всех богов подряд, чтобы тот не ушел в поход в какую нибудь далекую провинцию.

И вот перед ним суровые старые каменные ворота и убегающая в заоблачную даль лестница – воистину воспитатели духа. Акено усмехнулся и поднял ногу на первую каменную ступень.

Еще модно было подняться на вершину на лошади, но собственного коня у Акено не водилось. К тому же эта горная тропа верхом совсем не вызвала доверия.

До вершины было еще далеко. Вскоре лестница утонула в вековых кедрах. Деревья сомкнулись над головой, образуя непроницаемый купол, звуки смолкли, а уши заполнила давящая тишина. Воздух стал ощутимо холоднее. Некое подобие пара вырывалось изо рта при выдохе. Он поежился. Мокрые от росы одежды холодили кожу.