Вероника Винтер – С последним лепестком сакуры (страница 5)

Катсутароу вскинул взгляд наверх, туда, где уже просматривался робкий луч солнечного света.

Еще немного, успокаивал он себя. Дыхательная техника, которую ему показал его старый друг в последний раз, ощутимо помогала. Сосредотачиваясь на вдохах и выдохах он меньше чувствовал усталость и холод мокрой ткани, прилипшей к коже. Акено даже показалось что это восхождение лучше, чем многие до него. Надо будет поблагодарить Котаро. Воистину великолепное упражнение на концентрацию.

Кроны кедров сплелись в казалось совсем беспросветную массу, будто бы забрав весь свет из пространства. Этот участок пути стрелок не любил, мрачный туман и темные стволы деревьев казались ему жуткими. Кое-где встречались каменные фонари торо, правда они Добавляли мистического впечатления в и без того туманный лес.

Свист крыльев отвлек внимание. Акено развернулся, выхватил лук и прицелился. Что это за птица? Сокол? Да и птица ли? Издавна гора курама считалась обителью крылатых воинов тенгу, полуворонов полулюдей. Они были совсем не прочь напасть на любое живое существо, судя по преданиям. Стрелок правда никогда их не видел, сколько раз был в гостях у друга детства. Однако Котаро каждый раз его предостерегал на полном серьезе. Снова в пробившихся через кроны лучах блеснули черные крылья. Это должно быть они. Катсутароу остановился, привалился спиной к дереву и натянул тетиву. Его глаза быстро метались от ствола к стволу, силясь разглядеть того, кто прячется.

«Ну же, давай!» – мысленно упрашивал юноша, надеясь и в то же время опасаясь что вот сейчас непременно увидит легендарный дух горы Курама.

Но на его молчаливый призыв ответа так и не было. Внезапно все стихло и Катсутароу слышал только свое сбивчивое дыхание. Поморщившись, он опустил лук и зашагал дальше. Сердце юноши еще не сразу успокоилось.

В бою на мечах он не чувствовал в себе страха. Наоборот, бросался на противника, стараясь уничтожить волнение где-то в глубине и проявить себя. В стрельбе из лука ему не было равных, и он это знал. Уже несколько лет он побеждал на ежегодных соревнованиях в храме тысячеликого Будды.

Он без труда мог справится с видимым противником, но легендарные вороны… Если атакующий делал это из тени, незаметно, это сбивало с толку и очень злило Акено.

Все также не спуская глаз с близлежащих ветвей и изо всех сил прислушиваясь, юноша продолжал восхождение.

В конце пути его ждали большие ворота тори из темного дерева. Он вступил в священную твердыню и направился к храмовому комплексу.

Здесь в главном храме он и нашел своего друга. Котаро сидел с закрытыми глазами, наклонив голову к соединенным в молитве ладоням. Безмятежное обычно лицо было чем-то озабочено и выглядело нахмуренным. На его гладко выбритой голове белела повязка, кремового цвета кимоно и шаровары а также желтая накидка дополняли образ. Он сидел босиком, поджав под себя ноги.

Акено остановился у входа. Придется ждать, когда этот парень закончит молитву. Они были друзьями с детства, но выбрали совершенно разные дороги. Присев на ступеньки, стрелок любовался голубым безоблачным небом небом, парящими над вершинами кедров соколами и ненавязчивым шелестом ветра.

От каждого храма горы Курама веяло вековым спокойствием. Жизнь здесь протекала неторопливо, размеренно, будто выпав из суеты имперской столицы.

Он любил приходить сюда. Из Котаро получился замечательный собеседник. Не смотря на то, что он был немного младше Акено, монах был значительно прозорливее и начитаннее. Сведения об окружающем мире, почерпнутые в книгах явно давали ему фору. Каждый раз Катсутароу спускался с горы невероятно обогащений общением и удивительными сведениями.

Монахи и сами нередко спускались в мир: пополнить запасы провизии, помочь кому-нибудь из крестьян. Жизнь за пределами горы их не манила, но они о ней знали. И знали, надо сказать не мало.

Поэтому Акено в тайне надеялся, что друг-монах сможет поделиться какими-нибудь размышлениями о том, кому могла понадобиться смерть Такано-сана.

Стрелок перевел взгляд на горные хребты, покрытые лесным массивом. То тут то там мелькало розовые воздушные облака сакуры, пышно цветущей в этот период. Он повернул голову. Большое розовое дерево также украшало и главный двор монастыря. Его зеленые листья еще не появились. Сакура была в самом цвету. Акено вгляделся в прекрасное видение. Ветер шевелил ветви, отягощенные цветами поистине неземной красоты и подхватывал нежные лепестки, кружа их в небольшом вихре. Казалось, будто дерево танцует.

Перед мысленным взором юноши возникла темная комната и доска для шоги. Розовое пламя балансирующее на узкой поверхности. Томный пробирающий до мурашек взгляд и отточные, четкие, но в тоже время маняще плавные движения. Имя Докуми отдавалось сладостью на языке. Воспоминания о ее тонких девичьих запястьях, о ее изящных щиколотках не давали покоя. Прекраснейший цветок Гиона. Он не смел даже мечтать о ней. Слишком она недосягаемая и прекрасная в своей хрупкой и трогательной красоте.

Возможно ей угрожает опасность. Возможно целью неизвестного отравителя была именно она. Ему хотелось ее защитить, забрать из этого ужасного квартала, где каждый мог смотреть на нее, мог проходиться глазами по ее лицу, шее, рукам…. Тупая злость нарастала внутри. Катсутароу одернул себя. Странно раньше в этом месте он чувствовал только покой и умиротворение. Что изменилось?

– Приветствую тебя, друг мой, – хитро прищурился появившийся рядом буддийский монах. – Рад, что ты посетил этот тихий приют. Что привело тебя?

– Котаро! – Акено как будто проснулся, выдернутый из своих грез. Вздрогнув, онтоглчнклся по сторонам, замечая проходящих мимо них людей в таких же одеждах как у его друга.

– Что ж, – кивнул монах, понимая, что разговор их не предназначен для чужих ушей. Он оглянулся в сторону заднего двора. – Думаю там нас не побеспокоят.

Полуденное солнце, зависшее высоко в синеве небосклона начинало припекать. Друзья уселись на деревянную лавочку в тени крон деревьев, подальше от любопытных глаз. Акено достал из кармана лакированную коробочку от пудры. В глазах Котаро читалось изумление, но как только стрелок ее открыл, осторожно демонстрируя содержимое, монах нахмурился. На дне среди прекрасных красных лакированных панелей лежало несколько осколков небольшого сосуда для алкоголя с каплями того, что было внутри, когда оно было разбито.

– Предположительно это снадобье унесло жизнь того, кому мой хозяин велел передать письмо. Такано-сана не стало прошлой ночью в квартале Гион. – Катсутароу серьезно взглянул на друга. – Но мне кажется, что основной целью был не он, а девушка у которой я его нашел. Она считается красивейшим…– почему-то в горле резко запершило, – гхм, да красивейшим цветком Гиона.

Стрелок заметно смутился, но что монах вопросительно поднял бровь. А потом его тонкие губы растянулись в понимающей улыбке.

– Стало быть, тебя очаровал этот прекрасный цветок? – лукаво спросил обитатель горы Курама, не сводя с друга пронзительного взгляда. У его глаз образовались лучики морщинок, что добавило ему обаяния.

– Она многих очаровала, – нахмурился стрелок, очередной раз подумав, что ему ничего не светит.

– Слышал я о ней, слышал. – задумчиво покивал Котаро, глядя куда-то вдаль. – Слухами в столице все лавки полнятся. Женщины завидуют, мужчины желают. Старо как мир. Не удивительно, что с такой красотой ее никто раньше не попытался устранить. Она ведь два года как дебютировала.

– Да что ты такое говоришь?! – вскочил Катсутароу, задев нижние ветви деревьев и из-за своего высокого роста.

– Просто размышляю, – пожал плечами монах и тихо добавил: – Садись. Разговор предстоит долгий. То, что твоему хозяину соратника незаметно отравили – вот это настораживает.

Монах достал из за пазухи кожаный сверток длинной с ладонь, в котором Акено разглядел четыре Зеленые трубки тонкого бамбука, используемые на подобие сосудов. Котаро невозмутимо откупорил один бамбук, приглядеться, принюхался, кивнул своим мыслям и, наклонив трубку над пудреницей с осколками и осторожно ударил по ней длинными изящными пальцами, перепачканными пятнами от чернил. Несколько крупиц, выглядящих как перемолотый чай угодило в прозрачную жидкость на белых черепках. Смесь зашипела и окрасилась в темно синий.

Стрелок смотрел все глаза, потом перевел озадаченный взгляд на друга.

– Примерно это я и подозревал. – устало произнёс он. – Не знаю, обрадует это тебя или нет, но тут вмешались высшие силы. Не знаю уж кому, перешел дорогу Такано-сан, раз за ним отправили шиноби.

– Что? – ужас явственно проявился на лице Катсутароу. – Ты думаешь это дело рук шиноби? Профессиональных убийц?

Услышанное не укладывалось у него в голове. Он неоднократно слышал про сильных и неуловимых наемников, шиноби но моно, тех кто считался неоспоримо самыми искусными в устранении нежелательных свидетелей. Под покровом ночи они пробирались в дома, могли долго висеть на потолке, метали сюрикены и виртуозно быстро лишали жизни тех, на кого им укажет заказчик. Неужели это они?

– Но в чем виноват Такано-сан ? И кто его решил уничтожить?

– На эти вопросы я тебе не отвечу, друг. – нахмурился Котаро – Однако, если им пришел заказ, на него, то что мешает им поразить более значимую цель? – он размышлял вслух, внимательно глядя на гостя горы Курама, надеясь, что тот догадается без слов. И потому, как округлились глаза лучника и побледнела кожа на лице, монах понял, что он догадался. – в таком случае ты понимаешь, кому они угрожают. Будь на чеку, Катсу. Судя по почерку, это наверняка клан Кога.