Вероника Толпекина – Сказка – явься! Чудо – здравствуй! (страница 9)
Какая магия! Какое чудо! Итальянская народная сказка
Я, Варя, всего лишь обычная девочка, десять лет от роду, но с огнём в сердце и любовью к приключениям! У меня есть волшебная книжка – настоящая сокровищница сказок со всего белого света! В ней – истории, щедро сдобренные специями и волшебством! Если раскрыть нужную страницу и трижды прошептать: «Сказка – явься, чудо – здравствуй», то… бац! – и ты уже там, внутри сказки, как бабочка в поле маргариток!
Сегодня мой выбор пал на итальянскую народную сказку, заманчивую, как свежий джелато в жаркий день! Я трижды произнесла заветные слова и… очутилась посреди солнечной Тоска́ны*, прекрасной, как девушка на картине Рафаэ́ля*! Вокруг – оливковые деревья, столь древние, что помнят времена Цезаря, благоухающие виноградники, словно сотканные из золота и солнца, а небо – яркое, словно спелый помидор, радостное и беззаботное, как смех ребёнка! Воздух пропитан ароматом базилика и спелых апельсинов.
– Какая красота! – вырвалось у меня невольно.
Даже птицы пели более мелодично, чем обычно. Я уже представила себе вкуснейшую пасту с томатным соусом, который готовят здесь, и свежий хлеб, пахнущий солнцем и дрожжами. «Вкуснотища!» – подумала я, предвкушая итальянские кулинарные чудеса. И тут… я увидела его!
На обочине дороги, пыльной, как старинная карта сокровищ, сидел сам Пино́ккио* –деревянный человечек, обычно такой задорный и болтливый, как щегол на ветке миндального дерева. Сейчас же он выглядел ужасно: его обычно горделиво-прямой деревянный нос поник, словно подвявший базилик под палящим солнцем Тосканы, а глаза были полны слёз. Рядом валялась его маленькая потертая сумочка.
– Что случилось, Пиноккио? – спросила я, забыв на минуту про голод, который мучил меня не меньше, чем запах свежей пиццы, и про все остальные чудеса Тосканы. Мой вопрос прозвучал с лёгким тосканским акцентом, который я как-то сама уловила, оказавшись здесь.
Пиноккио вздрогнул, словно от неожиданности. Он поднял на меня свои большие, полные отчаяния глаза.
– О, моя дорогая! – всхлипнул он. – Этот старый ворчун Пантало́не*, этот жадный скряга украл мой золотой дука́т*! Чёрт возьми! Без него я не смогу купить маме пасту с песто! Она так ждала её к ужину, а теперь… «Ahimè!» (Увы!), – он утёр слёзы кулачком, и на его щеке осталась длинная, чёткая линия. – Я в отчаянии! – закончил он, голос его ломался от рыданий.
Я видела, как на его деревянной щеке задрожала маленькая, вырезанная из дерева слезинка.
– «С» – смелость! – сказала я себе и решила помочь несчастному Пиноккио. Мы взяли с собой Арлеки́на* – весёлого, как солнечный день в Сицилии, и музыкального, как сам Паганини! Он, напевая весёлую песенку и бренча на своей мандолине, повел нас по дороге, петляющей среди виноградников, пахнущих медом и солнцем.
По пути мы встретили Брителлу – очаровательную итальянскую женщину с лицом, словно рассвет над Тирре́нским морем*, – красивым и ясным. Она торговала пиццей, аромат которой разносился на километры, маня, как песня сирен.
– Какой аромат! – вырвалось у меня.
Пицца выглядела невероятно аппетитно, с пузырями теста, словно золотые монеты, и с яркими помидорами, как маленькие солнышки.
Арлекин – наш неутомимый друг – взглянул на Брителлу своими лукавыми глазами и, прежде чем я успела что-либо сказать, принялся танцевать! Он исполнил игривую тарантеллу, заставляя всех вокруг улыбаться. Его движения были быстрыми и задорными. Брителла, рассмеявшись звонким, как колокольчики, смехом, подала нам огромный кусок пиццы «Четыре сыра» – настоящее произведение искусства!
– Пожалуйста, моя дорогая! – сказала она, с сияющей улыбкой. – А ещё возьмите это, – она протянула нам старинную, немного потёртую карту, на которой были изображены извилистые дороги, величественные здания и один странный, похожий на череп, знак. – Эта карта приведёт вас к логову Панталоне. «Buona fortuna!» (Удачи!)
Карта, изрисованная словно старинный пергамент, привела нас к великолепному дворцу Кампильо́не*, блестящему на солнце, как огромный золотой апельсин. Он стоял на холме, над пышными садами, похожими на вышитый ковёр. Внутри, в огромном зале, утопающем в роскоши, сидел Панталоне. Жирный, как только что вытащенный из печи запеченный цыпленок, он утопал в бархатном кресле, похожем на огромную, набитую пухом грушу. В одной руке он держал бокал вина, красного, как кровь, а в другой блестел тот самый золотой дукат.
Рядом с ним, примостившись на низеньком стульчике, сидел Пульчине́лла* – хитрый, как лиса, и изворотливый, как уж. Его лицо было бледным, а глаза блестели лукавством, как спелая слива.
– Вот мы и здесь! – крикнул Арлекин, выполняя энергичный прыжок, который едва не сбил с ног ближайшую вазу с экзотическими цветами. Затем с криком «Вот Бруно!», он подбросил вверх свой яркий разноцветный колпак. Из-под него, словно из волшебного сундучка, выскочил Бруно – наш верный пёс породы итальянская овчарка, весь в завитках шерсти, похожей на шоколадный мусс.
Бруно с радостным лаем ринулся на Панталоне. Тот от неожиданности расплескал вино по своему роскошному халату и, вместо того чтобы разозлиться, начал хохотать, как старый, довольный собой бочонок. Его смех был таким громким и заразительным, что Пульчинелла тоже захохотал. Воспользовавшись этим моментом, я выхватила золотой дукат из его трясущихся от смеха рук.
– Perfetto! (Идеально!), – прошептала я, пряча дукат за пазухой.
Панталоне вне себя от ярости заорал так, что хрустальные люстры в зале задрожали, а его лицо стало багровым, как раскалённый Везувий перед извержением!
– Воры! Малышня! – заорал он, пытаясь подняться с кресла, но его попытки были похожи на неуклюжие движения перекормленного гуся.
Мы же, смеясь, ускользнули из дворца. Арлекин, с мандоли́ной* в руках, заливался смехом, а Бруно радостно вилял хвостом. Мы нашли гондо́лу*, украшенную яркими цветами, и быстро поплыли по изумрудным каналам, оставляя за собой лишь весёлые кружащиеся волны и смех, эхом разносившийся по узким улочкам.
Мы вернули золотой дука́т* Пиноккио. Его радость была безгранична! Он купил своей маме огромную тарелку пасты с песто, такую ароматную, что я чуть не лишилась чувств, а мне в знак благодарности подарил прекрасную куколку – Святую Франци́ску Ри́мскую*, с лицом, полным доброты и нежности. Кукла была одета в наряд из тончайшего льна с вышивкой.
– «Che magia! Che meraviglia!» (Какая магия! Какое чудо!) – воскликнула я, чувствуя, как меня окутывает нежное тёплое волшебство. Внезапно всё вокруг закружилось – и я оказалась снова в своей комнате среди привычных вещей. Книжка со сказками лежала открытой на странице с итальянской народной сказкой.
Я поняла: даже самый маленький человек размером с маргаритку может победить зло, если у него есть смелость, верные друзья и немного итальянского темперамента! И, конечно же, вкусная пицца всегда помогает!