Вероника Покровская – Тень монаха (страница 8)
Когда Олег крадучись направился в кабинет к книжному шкафу, вдруг почувствовал какую-то неприязнь, словно опять кто-то невидимый смотрел на него сверлящим взглядом. Озноб пробежал по телу. Олег тут же себя успокоил: это просто нервы, работа суматошная, а ещё Эля не даёт житья. Главное, ключи оказались на месте.
На работе Олег напросился отвезти в морг коробку с расчлененным трупом, хотя это не относилось к его прямым обязанностям, но зато уже к обеду освободился и довольный, раскрасневшийся вышел из машины, где во дворе на скамейке его уже ждала Яна. Она поднялась при виде машины брата, поёжилась, от растерянности натянула капюшон куртки.
– Я чёт волнуюсь, – робко улыбнулась. – С этой квартирой столько связано…
Олег поздоровался и направился в подъезд. Следом за ним и сестра.
– Я хочу сама открыть дверь…
Олег молча протянул ключи, пропустил её вперёд.
Яна робко ступила в коридор, заглянула в комнату, прошла, не разуваясь. Она напряглась, тревожно всё разглядывала.
Рассматривая сестру, Олег подметил, что она заметно волнуется. Дождался, когда Яна нырнёт в спальню, расстегнул куртку и рухнул на диван в проходной комнате.
– Когда-то я здесь жила с Давидом! Он снимал эту квартиру, – восторженно воскликнула Яна и подошла к брату. – С тех пор ничего не изменилось, будто время застыло. – Вздохнула. – Потом встречалась со Славяном, он её подарил суррогатной матери Надькиной дочери, —пролепетала, слегка краснея, ясно понимая, что это воспоминание неуместно. – А теперь, брат, тайно от наших с тобой… – Здесь она засмеялась.
Швырнув куртку на диван, села напротив, в кресло. Олег не хотел говорить об Эле, по крайнем мере, начинать эту щекотливую тему, поэтому молча слушал сестру. А Яна почему-то начала рассказывать, как её этапировали в колонию. Здесь она уточнила: не в колонию, а в бывший мужской монастырь, который стал колонией. Тогда она написала письмо отцу…
Олег не забыл о переживаниях отца и рассказанные подробности того периода.
Осень 2011 года
Из подъезда вышел невысокого роста сосед Иван, протянув руку, обратился сочувственно:
– Здорово, Сергей, я что хотел – тебя предупредить: не проходи мимо, там, на подоконнике лежит письмо от твоей дочери. Видимо, кто-то вынул из почтового ящика. Может, что важное пишет. Ладно, не выбросили.
Сергей Романович поблагодарил внимательного соседа.
– Письмо от мамы! – воскликнул Яша, взирая на соседа.
– Яша, давай, как мужики поздороваемся за руки.
Шестилетний Яша не стал возражать и гордо шлепнул пятерней об открытую пухлую ладонь добряка – ровесника его дедушки.
– Деда, а где письмо от мамы?! – дёргая его за руку, суетливо воскликнул Яша, когда они поднимались по лестничной площадке.
Сергей Романович повернул голову в сторону подоконника.
– Письмо, вот оно… – С нетерпением взял конверт в руки, с ощущением тревоги распечатал его и медленно вынул письмо.
– Деда, читай быстрее! Мама моя скоро приедет из Москвы?
Сергей Романович вскользь пробежал по страницам письма, тут же почувствовал, как всё волнение отразилось на его побледневшем лице. От страха у него задрожали руки.
– Деда, говори, мама скоро приедет из Москвы?
– Яша, сынок, мама твоя написала, чтобы я тебе шоколадку купил, – пытаясь скрыть переживания, объяснил Сергей Романович.
– Да? – опешил Яша. – Тогда давай быстрее пойдем и купим шоколадку.
– Пойдем, – подбадривал дедушка не столько внука, сколько себя.
Сергей Романович медленно спустился вслед за Яшей и в замешательстве предложил внуку прогуляться в магазин. Что же опять наделала Яна? Что теперь будет? Рукой поправил сжимавшийся в горле ком и мысленно назвал дочь неугомонной.
Несмотря на все волнения, Сергей Романович подметил, что жёлто-оранжевый сентябрь с отблесками сгорающей зелени листвы властно вступил в свои права. Мимо тротуара с нарастающим гулом пролетали машины. Яша шёл вприпрыжку, не обращая внимания на деда, и нарочито шуршал курткой, прищурив глаза, играл с последними лучами солнечного заката.
Дойдя до перекрестка, дед с внуком повернули к пятиэтажке, к магазину «Магнит». Яша спешно открыл двери.
– Деда, что ты медленно идешь? Быстрее давай, шоколадку купим. А можно ещё киндер-сюрприз?
– На тебе тысячу рублей. Здесь хватит и на киндер-сюрприз, и на большую шоколадку. А я, сынок, тебя у входа подожду.
Он проводил внука к отделу и торопливо вернулся к двери. Встал в сторонке. Вытащил письмо из кармана куртки, с решительным видом развернул лист. В этот миг отец чувствовал прямую связь с родной дочерью. Знакомый почерк. Собрав душевное волнение в кулак, начал читать:
«Здравствуй, дорогой папочка!
Целуй моего сыночка Яшеньку. Передавай привет маме и Олегу. Пусть они на меня не держат зла.
Папка, ты сильно не переживай. Конечно, спасибо Олегу за его хлопоты. За то, что он смог меня оставить отбывать срок в хозке. Но меня скоро этапируют в колонию, в какую, не знаю пока. Поэтому я месяц буду в центральной тюрьме. Сказали, в транзитной камере. Так что можешь прийти на свиданку. Только не вздумай Яшу приводить, пусть он думает, что я работаю в Москве.
Пап, ты сильно не огорчайся, я очень прошу, береги себя и моего сыночка.
Олег, конечно, пробьет по своим каналам и узнает, за что этапируют.
Это была просто шутка. Подумаешь, я сшила оранжевую жилетку для кота, на спине вышила буквы: «Б К», ну, бесконвойка. Нарядила Барсика в него, а в тот день как назло комиссия. Барсик, придурок, появился не вовремя и представляешь, встал возле начальника тюрьмы. Все члены комиссии чуть со смеху не попадали».
Читая эти строки, Сергей Романович невольно улыбнулся и мало-помалу начал успокаиваться. От души отлегло. Действительно, шутка-то с юмором… даже мысленно возмутился. По его мнению, это несправедливое наказание – за такое отправлять в колонию. По крайней мере, он попытался найти оправдание дочери. Затем глубоко вздохнул – что ж, как ни крути тюрьма, она и есть тюрьма…
Он читал письмо, не отрываясь. Яна неоднократно просила прощения и сожалела о том, что стала наркоманкой. Правда, пообещала больше не колоться. После этих строк глаза отца немного увлажнились. Несмотря ни на что, Сергей Романович любил свою дочь.
После неприятностей, вызванных опрометчивой шуткой с рыжим котом, Яна собиралась на этап. Она и ещё одиннадцать заключенных уже находились в центральной тюрьме в транзитной камере.
После вечерней проверки через некоторое время отворилась металлическая дверь. Сегодня ночь большого этапа. Тревожные чувства цепко охватили женщин. Когда дежурная постовая с неким раздражающим превосходством зачитывала список фамилий, лица заключенных словно окаменели.
Услышав свою фамилию в оглашенном списке, Яна напряглась. Интересно, Леру Андрееву этапируют сегодня? Ведь Лера находилась выше этажом, в другой транзитной камере, и Яне это было известно. Она не нашла в себе достаточно мужества, чтобы спросить у дежурной о Лера Андреевой. Да и навряд ли Яна получила бы ответ. Не положено.
На сборы дали всего час. Тут уже не передать, какая в камере поднялась суматоха. Все оглашенные на этап похватали сумки, пакеты, немедленно начали их перебирать. Поспешно просматривали записки, убирали то, что относилось к запретам. Ведь на «шмоне» всё заберут, лучше их уничтожить здесь.
В этот этап не попали только двое. Момент щекотливый. Обе эти женщины молча переглянулись. Одна из них мужественно принялась готовить чифирь, другая начала разбирать поступившую местную корреспонденцию. Растроганная, взволнованным голосом она обратилась к сокамерницам:
– Девки, я сейчас вам раздам записки, а вы напишите прощальные, укажите хату. На послании обязательно отметьте – «Этап» – быстрее дойдет. Обязательно сообщите, куда этапируют. Может, ещё успеете получить ответы.
У Яны в дорожной сумке был полный порядок, поэтому она с любопытством смотрела на всех. Услышав про этап, почему-то побледнела. Сокамерница, которая не попала в список, обратила на это внимание.
– Янка, да не переживай ты так, все будет хорошо. Не ты первая, не ты последняя в Столыпине поедешь.
– Я сейчас думаю о Лере Андреевой, хочу, чтобы мы были вместе.
– Отправь записку, успеешь получить ответ. Видишь, сегодня какой большой этап. Всех в Оренбургскую область везут. А меня скорее всего на следующей неделе в Самару отправят.
– Откуда ты знаешь, что в Самару?
– Туда мамочек везут.
– Что значит мамочек?
– Я беременная, но узнала об этом только в тюрьме, у гинеколога, – спокойно объяснила сокамерница.
– Да-а… – сочувственно пробросила Яна.
– Терпенья тебе, подруга. А за что сидишь?
– Кража. В супермаркете одеяло стащила. Поймали, по камере вычислили. Дело завели. Вот так вот.
Яна лишь грустно улыбнулась. Она была преисполнена тревоги и смутных предчувствий от предстоящего этапа. Поэтому ей вовсе не хотелось вести себя заносчиво. Далее, не колеблясь ни минуты, она решила последовать совету. Написала записку и отправила её со всеми вместе с очередной дорогой.
Час сборов прошёл незаметно. Волнение в камере не улеглось. Зато Яне стало легче, когда пришла весть о том, что Лера Андреева этапируется вместе с ней.
По коридору, в сопровождении охраны, женщин повели в цокольный этаж, в привратку. Тревожные чувства наложили печать на их смутные лица. Несмотря на это, никто не унывал. Бросали реплики какие-то друг другу, шутки. Даже повеяло некоей вульгарной романтикой.