Вероника Покровская – Тень монаха (страница 3)

Несмотря на дождь, Надя решила отправиться в сад. На веранде накинула брезентовый дождевик и влезла в резиновые отцовские сапоги. Восхищалась ранним утром, свежестью весеннего дождя, любовалась оттенками новой зелени. Надя прикрыла глаза и вдохнула душистый аромат земли, который навевал восторг с легким налётом грусти.

Если Надя выйдет замуж за Олега, Яна станет родственницей, золовкой. А ведь желая заполучить в мужья Славу, когда-то Яна хотела, чтобы её брат женился на Наде. И ради этого стала любовницей и подельницей её мужа. Прям какая-то ирония судьбы…

Надя направилась к дому, и тут же на пороге появилась Татьяна Михайловна. Из-за её спины выглядывала Дашенька, то и дело надувая и втягивая бледные щёки. Сосредоточенное Надино лицо невольно озарилось улыбкой при виде балующейся дочери.

– В дом, в дом. Куда раздетая выскочила?

– А баби? – смеялась Даша.

– Бабушка тоже в дом.

Надя протянула руки к Даше, сжала в объятиях, направилась следом за матерью.

– Дождь закончился, солнышко вон скоро выглянет. Во второй половине дня мы поедем в город. Вы только не обижайтесь, мам. Хорошо?

Татьяна Михайловна одёрнула байковый халат, чтобы скрыть лёгкую нервозность и спросила с упрёком:

– Ну, а с женихом когда нас с отцом познакомишь?

Надя пожала плечами, закатила глаза вверх и, не улыбаясь, ответила тем же тоном:

– Успеем ещё познакомиться и с женихом. Не переживайте, мам.

Растущие вдоль автодороги деревья выбросили первые листочки и окрасились нежным налётом зелени. Лес проснулся, наполняя округу ароматом весны, словно желал перебить удушающий запах выхлопных газов проносящихся мимо машин. Природа вынуждена постоянно доказывать права на первозданность, а человек будто ослеп и оглох, не желая жить в гармонии с Флорой – древнеримской богиней расцвета и весны.

Надя ехала аккуратно, на заднем сиденье Дашенька привычно и мирно спала в детской автолюльке. Осталось только повернуть во двор, и – они дома. Через лобовое стекло увидела коренастого Олега, встречающего с широкой улыбкой на веснушчатом лице. Они накануне созвонились. Припарковавшись, Надя медленно вышла из машины, и ей показалось, будто послышалось учащённое сердцебиение Олега. Волнуется? В будоражащем воздухе вдруг мягким дуновением ветерка ударило по Наде лёгким духом человеческого пота. Тут же намерение поцеловаться с Олегом рассеялось, вызывая некое раздражение. Он поймал в Надиных глазах нотку укора, не стал настаивать на поцелуе и, сохраняя улыбку на лице, кивнул на её приветствие.

– Ты чем-то озадачена?

– Как видишь, – ответила сухо и тут же изменила тон на более мягкий: – Из багажника сумку с пакетом забери, а я Дашу возьму.

Олег покорно подчинился, отворил багажник и замер при виде книги, лежащей в стороне. С изумлением взяв её, прочёл: «Антон Чехов. Чёрный монах». С поклажей и книгой в руках Олег направился следом за Надей.

– Надя, а что тут чеховский чёрный монах делает?

– Чёрный монах является кое-кому, – иронизировала Надя.

– Что за ерунда? Хм. Интересно, к кому это он является? – искренне удивился Олег.

– Вот об этом я хочу поспрашивать у тебя.

– Странно! – удивился Олег ещё более и, уже поднимаясь на этаж следом за Надей, шутливо спросил: – Необходимо провести расследование? Или предъявить обвинение?

– Может быть, и расследование. По поводу обвинения не знаю пока… – В дверях, повернувшись к Олегу, Надя многозначительно добавила: – Но прежде надо выслушать Яну.

– Яну? – Олег совсем разволновался. – Она только недавно освободилась! И что? Успела что-то натворить?

– Ты заметил какие-нибудь изменения в ней после освобождения?

Надя на руках с Дашей достала из сумочки ключи и подала Олегу. Он отворил двери, в задумчивости ответил:

– Я, честно говоря, редко её вижу. К родителям не часто захожу, тем более там сейчас живёт Давид. Мать правда ворчит, что совсем их забыл…

Даша закапризничала.

– Она недоспала. Успокою, уложу, а ты проходи. Располагайся. – И Надя с дочерью направилась в спальню.

Олег остался в прихожей и неожиданно сконфузился. Даже немного оробел. Вдруг пришло прозрение: если он женится на Наде, то неизбежно будет жить в квартире Славы Корнилова. Надя же не переедет к нему в малосемейку?! Такое открытие начало удручать, но отступать от решения соединиться с Надей брачными узами он не собирался ни при каких обстоятельствах. Слишком долго и терпеливо ждал Олег этого момента. Отказаться от Нади? Нет! Она ведь приняла его предложение. Да и показалось, что Надя сейчас ведёт себя на правах жены и имеет определённую власть над ним. Пусть так, зато ему это льстило. Он привык к подобным отношениям в родительской семье.

Олег осторожно огляделся вокруг, заглянул в зал. Обстановка знакомая, приходилось бывать здесь при живом Корнилове. С тех пор ничего не изменилось: в современную мебель колоритно вписывался антиквариат.

Затем прошёл в кухню, поставил возле холодильника хозяйственную сумку и пакет, на стол кинул книгу. Она шумно шлёпнулась, привлекая внимание. Неожиданно для себя он снова потянулся к повести «Чёрный монах», с интересом открыл страницу с закладкой. С удивлением и вдумчиво начал читать отрывок:

«Едва он вспомнил легенду и нарисовал в своём воображении то тёмное привидение, которое видел на ржаном поле, как из-за сосны, как раз напротив, вышел неслышно, без малейшего шороха человек среднего роста с непокрытою седою головой, весь в тёмном и босой, похожий на нищего, и на его бледном, точно мертвом лице резко выделялись чёрные брови.

Приветливо кивая головой, этот нищий или странник бесшумно подошёл к скамейке и сел, и Коврин узнал в нём чёрного монаха. Минуту оба смотрели друг на друга – Коврин с изумлением, а монах ласково и, как и тогда, немножко лукаво, с выражением себе на уме.

– Но ведь ты мираж, – проговорил Коврин. – Зачем же ты здесь и сидишь на одном месте? Это не вяжется с легендой.

– Это всё равно, – ответил монах не сразу, тихим голосом, обращаясь к нему лицом. Легенда, мираж и я – всё это продукт твоего возбуждённого воображения. Я – призрак.

– Значит, ты не существуешь? – спросил Коврин.

– Думай, как хочешь, – сказал монах и слабо улыбнулся. – Я существую в твоём воображении, а воображение твоё есть часть природы, значит, я существую и в природе».

Дальше Олег пробежал бегло по строчкам. Вздохнул. С книгой из кухни осторожно двинулся через прихожую в сторону кабинета.

Ему почудилось – он проходит фейс-контроль, словно за ним наблюдает некая невидимка. Почему-то по телу пробежала дрожь. В какое-то мгновение он явно ощутил дезориентацию во времени. Будто бы начал впадать в лёгкую прострацию и что-то липкое обволакивало его. Мгновенно встрепенувшись, скинул с себя наваждение. Сделал глубокий вдох, заполняя воздухом лёгкие и живот, задержал дыхание на несколько секунд, быстро сбросил через рот, вытянув губы в трубочку.

Осмотрелся и всё-таки направился в кабинет. С минуту Олег простоял, закрыв глаза, вбирал привкус кабинета. Подошёл к книжному шкафу, приоткрыл дверцу, пробежал по корешкам книг. Присутствие чего-то неуловимого не покидало, цепко продолжало удерживать его в напряжении. Где-то внизу стукнула дверь. Олег растерянно дёрнулся. Разом зазвонил мобильник в кармане брюк, оказавшись спасательным сигналом. Полностью придя в себя, он немедленно вытащил сотовый, встревоженным взглядом прочёл: Эля. Засуетившись, Олег не стал отвечать, сбросил номер, поставил на беззвучку – она будет звонить настойчиво и не один раз. Эту очень щекотливую проблему тоже надо будет как-то деликатно решить.

Олег недоумённо провёл взглядом по книгам и хотел было пристроить Чехова, но тут вздрогнул, настолько взволновался, когда почувствовал, будто Надя мягко дышит ему в спину. В тишине кабинета он действительно слышал её спокойное дыхание. Олег медленно повернулся, посмотрел в упор испуганно. Не потерять бы её. В голове затаились мысли, о чём он не решался ей сказать вслух: «Я боюсь даже думать об этом, долго тебя ждал. Любовь моя сильна, но она запутанная. Когда всё выяснится, ты можешь сказать: как же ты мог предложить мне замуж? Не имел на это права. Не хочу отказа. Готов просить пощады на коленях, чтобы уже заранее быть прощённым».

Надя сильно наморщила брови и вопрошающе посмотрела на него, словно читала его мысли. Олег начал сочинять её ответ: «Может, я необдуманно приняла твоё предложение?» Олег ощутил жуть, сопутствующую страху. Что-то бессознательное пленило его в Наде, ведь для неё он уже давно отвёл определённое место в жизни.

– У тебя неприятности? – тихо спросила Надя.

– С чего ты решила?

– Растерянный какой-то. Неприятный звонок?

– Это по работе, – ответил нехотя. – Как Даша?

– Спит.

– Надь, ты меня прости. Я, пожалуй, пойду. Зайду к родителям. Мы поговорим ещё… успеем…

Надя кивнула на книгу в руках Олега.

– Но имей в виду, Яну надо выслушать. Хотелось бы вместе – и с Давидом в том же числе.

– Мы договоримся, обязательно, – мотнул головой Олег, передавая книгу Наде.

Она проводила жениха до прихожей.

– Даже от чая откажешься? У меня много интересных новостей, причём они и тебя касаются. Но раз спешишь, тогда в следующий раз. – Подставила губы, улыбнулась: – Можешь меня поцеловать.

Олег лишь чмокнул Надю. Выходя от неё, почувствовал, как его волевое лицо напряглось. В нём всё дышало силой. В сердце закралась тревога оттого, что новые отношения с Надей он начал с обмана, ведь звонили вовсе не с работы. А Надины намёки относительно сестры и прочитанные строки из повести Чехова: «…воображение твоё есть часть природы, значит, я существую и в природе…» – как всё это связанно с Яной? Не укладывалось. Как так? Яна освободилась по УДО, и теперь будет отмечаться каждый месяц у участкового, почти полтора года. На всякий случай Олег познакомился с новым участковым, чтобы быть предупреждённым о поведении сестры.