Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 23)

Полагаю, самую желанную в его жизни добычу.

По прошествии, кажется, бесконечности, он все же нагнал меня и схватил зубами за холку, пристраиваясь рядом, подминая под себя.

Потом началось какое-то безумие, необъяснимое, неизведанное прежде. Мой разум двоился, на первый план выходила то волчья часть, то человеческая. Мы были на грани пропасти, горели от наслаждения, от общего экстаза, от волшебных вспышек, сиявших в нашем сознании.

На какие-то доли секунд мне показалось, что я слышу мысли Игната или даже думаю, как он… то же, что и он. Помню обрывки его жизни. Вижу себя его черными глазами и ощущаю к себе что-то необъяснимое. Романов горел, он заживо горел изнутри, не принимая свои чувства за любовь, не веря в значение этого слова. Но как же ему было больно и неприятно, от этой необъяснимой тяге ко мне, от нужды в моих моих прикосновениях, моем искреннем отношении. Невероятное и слишком краткое ощущение объединило нас и теперь уже наверняка связало наши жизни и судьбы воедино.

После я вырвалась и убежала, ненадолго и недалеко, в этот раз он догнал меня в считаные мгновения. И все повторилось вновь.

Сцепка ли это была, о которой постоянно твердили истинные пары или нет, понятия не имею, но мы совершенно обезумели. Я забыла о детях, которых оставила возле дома. Еще пару часов назад эта мысль казалось мне ужасающей, а теперь я просто не помнила о них, не помнила ни о чем, я не думала больше ни о чем.

К тому моменту, когда черный волк, подталкивая меня носом, указывал направление пути, на небе уже давно сверкали звезды, а я лишь подчинялась и следовала за своей парой. Хотя мы постоянно друг друга опережали, по очереди вырываясь вперед и спустя пару минут уже были возле дома отца.

Игнат лапой приоткрыл дверь и, придерживая ее своим туловищем, пропустил меня вперед. Перед тем как обернуться, я поняла, что дома никого: ни отца, ни детей. Судя по запаху, мы были здесь единственными гостями. И опять, я даже не задалась вопросом, где же Аришка с Марком, я была чересчур увлечена преображением своего мужчины.

Какой же он красивый!

Игнат был идеально сложен. При взгляде на его загорелый аппетитно очерченный рельеф, грудь, переходящую в аккуратные кубики на животе, хотелось все это добро облизать. Что я и сделала, сменила ипостась и опустилась перед ним на колени.

Вернув человеческий вид, я не вернула себе разум. Возможно, я уже никогда не смогу этого сделать. Во мне говорили голые инстинкты, которым невозможно противиться.

Одно желание на двоих… Игнат начал гладить мои плечи, затылок, шею и зарычал, схватив меня за волосы, когда я не справилась с собственным желание и взяла в рот его плоть. Розовая, обжигающая пальцы своей мягкостью. Я всегда обожала эту часть своего мужа, она была такой же совершенной, как и он сам. Большой и в то же время аккуратный, мягкий и твердый, сладкий и соленый от смазки, член мужа будил во мне проснувшиеся недавно инстинкты пуще прежнего.

Я насаживалась на него своим ртом с сумасшедшей скоростью, облизывала, втягивала в себя, играла языком с головкой и балдела, слыша стоны Игната вперемешку с рычанием, чувствуя крепкие пальцы в своих волосах.

Пальцами другой руки он давно забавлялся с моей грудью, пощипывал соски, выводил на них круги своими шершавыми подушечками, оставляя горящие следы на ореоле.

Я открыла глаза и увидела его крепко сжатую челюсть, задранную голову и прикрытые глаза. Это было так порочно сладко, наблюдать за тем, как ему хорошо. Я ускорила темп, губы начали неметь, но это было абсолютно неважно в этот момент – важным был мужчина, который застонал еще громче и принялся вдавливаться в меня еще сильнее, прогибая при этом поясницу. А затем я почувствовала вязкую горько-сладкую жидкость во рту и, не задумываясь, проглотила до последней капли все, что он мне давал.

Не успела перевести дух, как Игнат за волосы приподнял меня, оторвав от своего члена, и крепко припал к моим губам. В этом поцелуе можно было утонуть, им можно было захлебнуться. Романов душу мою втягивал в себя и запускал в меня свою вместе со своим порочным языком.

Мы целовались до исступления долго, как дикие, оголодавшие, одержимые и безумные животные.

Ими мы и были… только страсть, только удовольствие, только язык тела и своих физиологических потребностей. Кусались и зализывали оставленные раны, обнимались, вжимаясь друг в друга невероятно плотно.

Мы хотели слиться воедино.

Я с большим усилием оторвалась от его губ, и тогда Игнат повернул меня к себе спиной, о да…. мой волк сменил темп и принялся покрывать мою шею, плечи и выемку между лопатками неспешными поцелуями. Хитрый… пытается сменить правила игры, дразня меня сильнее. Он-то уже утолил первый голод, тогда как у меня все горело внутри. Стенки непроизвольно сжимались в ожидании проникновения, и Романов исполнил мое желание, вошел в меня пальцами.

Только как же мне этого было мало…

Игнат легким движением руки подтолкнул меня, заставляя облокотиться о спинку дивана. И откуда тот только здесь взялся? Мои мозги внезапно превратились в вату и были не способны думать о чем-либо, кроме как о пальцах, плавно скользящих внутри меня.

Тем временем мой личный демон-искуситель продолжал осыпать поцелуями спину, теперь он спускался ими вдоль позвоночника, облизывая и целуя каждую выступающую косточку.

Во мне и так горел огонь, но Игнат легкими и нежными прикосновениями губ и дикими, порочными касаниями пальцев еще больше разжигал пламя лихорадочной страсти.

– Кончи для меня… давай, малышка! Сравняем счет…

Его голос звучал приглушенно и чертовски возбуждающе. Он опускался все ниже и уже скользил языком меж полушарий моей попы. Развел шире мои ноги и, судя по всему, опустился на колени.

Он и правда решил сравнять счет.

– Да, вот так…

Как со стороны услышала свой стон удовольствия. Как же я безумно соскучилась по его умелым губам, языку, рукам…. как же я соскучилась по нему.

Секс с ним всегда был вершиной наслаждения для меня, но после сегодняшнего слияния все было иначе, он до сих пор не взял меня по-настоящему, но я уже была в раю.

Игнат положил ладони на мои ягодицы и широко их развел для лучшего доступа. Он трахал меня языком, пошло, низменно, по-животному, и от этого мои ноги дрожали, а пальчики на них подгибались.

Оргазм наступил внезапно. Сильно! Сладко! Но чертовски мало! Оставалось чувство незавершенности, и я изнемогала, ожидая продолжения.

Только Игнат опять не спешил, поднимаясь, осыпал мое тело ленивыми поцелуями, тогда как я даже стоять не могла на подрагивающих ногах.

– Сладкая, какая же ты сладкая, Яна… – Он уже целовал шею, откинув мешавшие ему волосы мне на грудь. – Я скучал по твоему вкусу.

Я не смогла сдержать гортанного стона, я была уже не воском и не пластилином, я стала самой настоящей лужицей. Игнат лишь усмехнулся и тихо на ухо прошептал: «По твоим стонам я тоже скучал, родная моя».

И вошел в меня со всего маху, до самого упора.

– Твою ж мать! – ругнулся Игнат, а я громко застонала.

– Ты тоже скучала? Яна-а-а… ты такая узкая, как же я долго не был в тебе.

Плавно качнул бедрами в сторону от меня, почти полностью выходя и обратно, на этот раз, погружаясь медленно-медленно, будто смаковал каждый миллиметр.

– К этому невозможно привыкнуть… то, как ты сжимаешь меня! Я истосковался по тебе, – хрипло прошептал это мне на ушко, запуская в него свой порочный язык.

И начал двигаться!

Мощно!

Резко!

Оглушительно!

Свирепо вколачиваясь в меня, до боли! Приятной, чувственно-тянущей боли, берущей начало в низу живота и разливающийся по всему телу, телу плавящемуся на углях, любовной лихорадки, поработившей меня сегодня.

Наше единение продолжалось долгие часы, а возможно, считаные секунды. Я опять потерялась, растворилась в созданной им дымке другой реальности. Той, в которой не было никого, кроме нас. Той, в которой Игнат изливался в меня, издавая вой, а мое тело отчаянно билось в судорогах после того, как почувствовало столь желанное освобождение.

Романов перехватил меня поперек живота заметно дрожащими руками и понес наверх.

Я согнула ноги для большего удобства и, усмехнувшись, приоткрыла искусанные в кровь губы.

– Ты ни разу не романтик, Романов, хотя такая звучная фамилия. Почти как куль с картошкой меня тащишь.

– От Романовой слышу, – распахнул ногой дверь моей комнаты, – тут главное побыстрее добраться до места назначения и продолжить начатое.

Закончил фразу и, как держал меня лицом вперед, так же и опрокинул на кровать, повалившись следом и придавив меня своей тяжестью.

– Чтобы не убежала, – подтвердил он мои догадки, вырисовывая круги на оголенных ягодицах. – Ты даже представить не можешь, как я скучал.

На этот раз его голос звучал предельно серьезно. Он приподнялся на локтях, и я, воспользовавшись моментом, тут же развернулась и поймала его взгляд. Серьезный, грустный и невероятно решительный. Взгляд моих любимых аспидно-черных глаз. Ему невозможно было не подчиниться, ему невозможно было сопротивляться и в нем невозможно было не раствориться.

Обняла его за шею и притянув как можно ближе, приникла к его губам, в который раз отдавая ему всю себя.

Проснулась первой и долго нежилась в теплых, таких любимых и уже давно родных объятиях. А потом на меня обрушились события прошедшего дня, вечера, ночи. В один миг закончился кислород, и я зажмурилась, пытаясь укрыться от настоящего за веками.