Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 16)

– Яна, милая, оборачивайся и поговорим, я все тебе объясню. – Волчица лишь поднялась с места и неспешно потрусила в сторону поселения. – Ян! Я понимаю, что ты обижаешься, но давай поговорим.

Волчица тем временем перешла на бег, и мне не оставалось ничего другого, как побежать следом. Нагнал ее у лавочки, той самой, на которой оставил свои вещи. Это что, такой тонкий намек на то, что ее стесняет мой голый вид?

– Яна, а может, ты из-за этого не оборачиваешься? Стесняешься без одежды? Так давай я за ней сбегаю. – Она лишь рыкнула и побежала обратно в лес.

Да, что ж с ней делать? Схватил свою одежду и поспешил за ней, на ходу натягивая брюки.

– Ян! Беги тогда уж к беседке, там пледы есть, скромница моя!

Волчица, услышав меня, остановилась и, пару секунд о чем-то поразмыслив, повернула в сторону беседки, стоявшей на другом берегу озера в самой чаще леса. Хоть в чем-то прислушалась ко мне.

Вскоре она и вовсе скрылась из виду. Я попробовал обернуться, но мой волк абсолютно не шел на контакт, чертовщина какая-то. Альфа-силу и вовсе не ощущал в себе. Опасно с такими странными перепадами менять ипостась, потому и отставал от Яны.

Когда добежал до беседки, с облегчением выдохнул: волчица развалилась на травке аккурат возле самого входа. Меня все это время грыз червячок сомнения: вдруг она побежит в другое место, и я не смогу ее найти.

Медленной плавной походкой подошел к ней близко-близко. Она не рычала, не фырчала и даже морду не подняла, я воспринял это как сигнал к тому, что она не возражает. Присел рядом, опустившись на холодную, не успевшую прогреться на солнышке землю, и запустил ладони в густую черную шерсть. Зверь внутри меня виновато заскулил и опять спрятался глубоко в подсознании.

– Яночка, это самое банальное оправдание всех мужиков, но то, что ты видела, – замолчал на пару секунд, обдумывая, как же глупо звучит моя речь, – все не так. – Погладил ее по носу, тем самым успокаиваясь, эмоции и чувство вины захлестывали меня с головой. – Я не соображал ни черта, вырубился сразу, как поменял ипостась. Это, конечно, не оправдание, все сваливать на своего волка, но это так, всем руководил он, я даже сторонним наблюдателем не являлся. Ян!

Волчица по-прежнему лежала, положив морду на лапы и зажмурив глаза от моей ласки.

– Яна? – Что-то было не так. – Яна? – Без толку.

Обхватил ладонями ее пасть и повернул к себе, заставляя приподняться. Она распахнула глаза и уставилась на меня своим черным взором.

– Твою ж мать! – сплюнул в сторону от злости. В ее глазах ничего не отражалось. В них не было Яны, была лишь одна волчица, перед которой я объяснялся. – Черт! Черт! Черт!

Похлопал по карманам и обрадовался, что она заставила меня одеться – сотовый оказался со мной.

– Игнат, ты видел, сколько времени? Рань несусветная, – послышался голос Назимова из трубки.

– Вы мне срочно нужны у беседки.

– Я тебе не пионер, чтобы с кровати подскочить и бежать куда потребуется. – Старик недовольно бурчал, но все же, судя по шуршанию, поднялся с кровати.

– Можете не одеваться, – безрадостно хохотнул в трубку, – вы нам в виде волка нужны.

– Кому – нам? – Теперь его голос звучал насторожено.

– Яна обернулась, но, видимо, отдала контроль над сознанием волчице.

– А ты на что там?

– Николай Александрович, мы ценное время теряем на разговоры.

– Жди. Вечно все за вас решать надо.

Нажал на отбой и, спрятав телефон, принялся опять гладить свою волчицу. Что-то мне подсказывало, что, когда Яна объявится, то не позволит мне и этого.

Дай луна, что у нее был не критический случай и она не успела глубоко увязнуть в своем звере.

В считанные минуты на горизонте появился черный волк с брюками в зубах. Педант старой закалки. Молодняк и не обращал на одежду внимания, бегал нагишом после оборота, не стесняясь. Да, еще лет сорок назад это считалась дурным тоном, но сейчас и столетние волки об этом позабыли. А Назимов блюдет свою честь.

Приблизившись к нам, черный волк рыкнул и мотнул головой, тогда я, тяжело вздохнув, потрепал любимую за холку и поцеловал в макушку между ушками. Луна, как же она пахла! Морозной свежестью и елью, как будто долго резвилась в сосновом лесу, засыпанном снегом. Раньше я не чуял ее запах настолько остро.

Отошел от нее и затаился, почуял волны, выпускаемые Наимовым, мой волк навострил уши и спрятался обратно.

– Все, – произнес Альфа, натягивая штаны сразу, как сменил ипостась.

– Вы уверены? – С сомнением посмотрел на по-прежнему лежащую у беседки черную волчицу.

Она задрала голову и зарычала на меня.

– Уверен, – засмеялся Назимов. – Яна с нами, только еще не умеет менять ипостась. Ты шикарно выглядишь, внучка. Один в один как прабабка. И такая же сильная, как Янина. Хотя та была чистокровной, – покачал головой, обдумывая собственные слова и, повернувшись ко мне, продолжил: – И правда сильна, теперь я понимаю, почему от Марка в год уже так фонит силой. Он по определению не мог быть обычным ребенком.

Назимов прошел в беседку, и теперь уже оттуда доносился его голос.

– А с тобой-то что? Почему сам не мог? – Я думал, что уже и не спросит меня.

Обойдя по широкой дуге скалившуюся на меня жену, зашел внутрь сооружения, грузно опустился рядом с Альфой, прикрыл глаза и на одном дыхании выпалил:

– Я отдал волку контроль, и он сцепился с Касуцкой. Яна видела и обернулась, а мой волк ушел в несознанку, альфа-силы вообще не ощущаю. Трус поганый.

– Дела… Что делать планируешь?

– Как что? Разговаривать! Нам давно с ней надо было прояснить все от и до. А то вроде взрослые, а ведем себя как щенки.

– Ну тогда общайтесь, дети.

Прихлопнул ладонями по ногам и, неспешно поднявшись, пошел к жилому участку медленно-медленно, неторопливым прогулочным шагом. Как только он ушел, я позвал Яну, но та не реагировала. Близко к себе не подпускала и оборачиваться не спешила.

– Родная моя, тебе нужно представить себя человеком и сильно-сильно захотеть увидеть свои ножки, ручки, каждый свой пальчик с ноготочком. Представь их, и все получится.

Волчицы, подняла на меня грустные черные глаза. Теперь в них отражался целый океан эмоций. О да, это однозначно была Яна. Но возвращать свое человеческое тело она не спешила.

Разорвала наш зрительный контакт, поднялась и, грациозно потянувшись, сорвалась с места следом за Назимовым.

Я крепко выругался, саданул по стенам беседки кулаком – не помогло. Злость вперемешку с досадой на самого себя. Мучительный коктейль. Еще и плохое предчувствие не отступало, продолжая волновать меня.

Решил сделать передышку и не пошел за ней. Отправился домой, обдумываться предстоящий разговор, да и позавтракать не мешало бы.

На кухне стоял ароматный запах чего-то печеного, а хозяйничавшая там няня Валя кормила близнецов. Точнее, Марка, Ариша криво-косо, но ложкой орудовала самостоятельно.

– Марк, Ариша, быстро доедайте и бегом меня обнимать— Папа соскучился!

– Папи! Папи! – заголосили они в унисон друг другу.

Кивнул смурному Олегу, без удовольствия жевавшему завтрак с отсутствующим видом.

Заглянул в холодильник, затем в кастрюлю на плите. Ну что ж, придется есть кашу. Разбаловала меня Янка своей стряпней. Вкуснее, чем она, только Янина готовила. И то, возможно, это тогда мне так казалось после долгих лет голодного существования на улице.

У Яны даже каша была в стократ вкуснее, но чего уж там теперь.

Присел напротив Олега и, быстро опустошив тарелку, поблагодарил няню, она к этому времени как раз протерла умильные личики детей и отпустила их ко мне.

Близнецы с визгом запрыгнули ко мне на колени и, прижавшись с двух сторон, начали щебетать на своем тарабарском.

– Маму сегодня видели? – Дети отрицательно закачали головами, тогда я обратился с тем же вопросом к Реброву.

– Вообще-то она за тобой побежала, – зло пропыхтел мой тесть, – даже предположить не мог, что у вас все так плохо. Знал бы – забрал дочь, давным-давно.

– Ты о чем?

Если он ее не видел, то откуда знает о произошедшем? Я откровенно тупил.

– О ее вчерашних претензиях, – медленно проговорил каждое слово, как для ребенка малолетнего, – по поводу того, какой ей отвратительный муж достался.

– Очень смутно помню вчерашний вечер, – нехотя признался, спустил детей с рук, – бегите, родные, к тете Вале играть, – и продолжил: – Все еще хуже, Олег, она застала меня с другой волчицей.

– Да как ты… – Он тут же подорвался со своего места, задев тарелку, та полетала на пол и наполнила кухню звоном бьющегося стекла.

В установившейся следом звенящей тишине я придавил Олега силой (которая, о чудо, появилась) и еле слышно дал ему установку.

– Сядь! Я не собираюсь с тобой объясняться, тебя это никак не касается. Вот что тебя касается. – Выложил Янин кулон с разорванной цепочкой на стол. Олег опустился на стул и испуганно на меня смотрел. – С Яной все в порядке, – поспешил его успокоить, а то слишком стремительно он побледнел. – Ну почти! Она прошла обращение и до сих пор разгуливает по поселку, обросшая черной шерстью. И вот это, – опустил взгляд на кулон, теперь уже лежавший на ладони моего тестя, – по всей видимости, не давало ей обернуться.

– Это же Маринин.

– Ага, Машин…