Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 15)
– Все сказала? – К этому моменту более сдержанный голос, чем у моего мужа, услышать было трудно.
Я хорошенько проморгалась и уже обе руки, к тому моменту лежавшие поверх его футболки, оторвала, будто ошпарившись. Вытерла скопившуюся влагу в глазах.
Увиденное лишь подтвердило мои догадки. Передо мной стоял Мистер Спокойствие дветысячи двацатого года собственной персоной. Блядь! Его ничего не трогало. Глаза его были вновь холодны и привычно черны, без пугающей пустоты. На скулах ходили желваки, а губы сжались в плотную линию. Он был недоволен, жутко недоволен, но на этом все! Ни бешенства, ни ревности! Ни-че-го! От этого осознания мне стало еще больнее, и, с трудом справляясь с подступающим к глазам водопадом, кивнула в ответ на его вопрос и уставилась в пол, ожидая его дальнейших действий.
Романов же меня почти не удивил, развернулся и тихо, даже не хлопнув дверью, вышел. Вот тогда я и заорала в голос, пытаясь выдавить из себя всю скопившуюся боль, обиду, несбывшиеся надежды и мечты.
На периферии сознания отметила, что меня подхватили на руки, и, усадив в кресло, отец принялся вытирать слезы с моего лица.
– На малышка, выпей. Тебе надо успокоиться.
Не думая не секунды, я глотнула жидкость из горлышка бутылки, любезно подставленной к моему рту. Выпила ли я все, что было, или нет, но для того, чтобы успокоиться, мне хватило за глаза. Умиротворение пришло внезапно, а затем разум растворился в сладкой неге сна.
Пробуждение было таким же быстрым, как и уход из этой реальности. Резкая боль в голове заставила подорваться, вырывая из пустого пространства, царившего в сознании. Полное отсутствие мыслей и звенящая тишина.
Олег сидел рядом, и его лицо было первым, что я увидела, открыв глаза.
– Голова болит, – прохрипела севшим голосом.
– Еще бы, столько выпила. На. – Проглотила всунутую мне в рот без особого разрешения таблетку и выпила стакан воды. – Тебя вырубило сразу же.
– Долго я была в отключке? – прикрыла глаза, свет резал невозможно, хотя зажжен был один-единственный торшер.
– Почти всю ночь, уже четыре.
– Мне нужно домой! Отвезешь?
Черт, Игнат же подумает, что это все. Все! Сейчас вчерашние обиды казались нелепицей, в душе назревало необъяснимое чувство тревоги.
– Нечего тебе там делать, утром поедешь!
– Нет, пап, ты не понимаешь, мне домой надо. Срочно надо!
– Ты думаешь он с близнецами что-то сделает? – нахмурился Олег.
– Что? Не говори глупости, нет… нет… – Встала и, как болванчик покрутившись на месте, хлопнула саму себя по лбу и поспешила на кухню за босоножками. – Если не отвезешь, я сама сяду за руль и доеду до первого столба! – крикнула отцу, не оборачиваясь, подбирая по пути брошенную на пол сумку.
Из двери вытащила ключи, у Васильева на этой связке должен был быть запасной набор от машины. Точно. Так же, не оглядываясь, перепрыгивая через ступеньки, спустилась по лестнице. Что-то неизведанное меня подталкивало в спину, внутри готовился к взрыву вулкан. Сердце заходилось бешеным стуком, раздирая само себя изнутри.
Выиграв войну с сигнализацией и отперев машину, почувствовала руку отца на плече.
– Давай мне ключи…
Опустила их на его ладонь и тихо прошептала:
– Спасибо.
Теперь на меня волнами одна сильнее другой накатывало тепло, согревавшее душу. Да что же такое происходит-то? Перепила настойки, однозначно. Всю дорогу до поселения отец на меня напряженно поглядывал, но молчал. И правильно, я бы все равно не ответила, что происходит, сама не понимала. Возникало ощущение, что мое сознание двоилось, и то, новое, будто не мое, хотело вырваться наружу, туда, к Игнату. Да-да… какая-то моя половина умоляла поторопиться, она была готова бежать босиком, далеко-далеко. Ей все равно, лишь бы быстрее, к нему – ее волку. Ему тоже плохо. Она! Она или я… не понимала. Мы знали это, чувствовали.
Дома Игната не оказалось, там вообще стояла звенящая тишина, будто жившие там не спали, а вымерли. Еще на пороге унюхала, что Романов не здесь. Даже не обратила внимания на улучшившийся нюх, развернулась и направилась в сторону леса, к Игнату. Отец давно остался позади, потеряв меня из виду, я не поворачивалась. Зачем? Просто знала, что его нет, так же, как и знала, где меня ждут. Сама не заметила, как побежала, спеша непонятно куда.
Внутри была уже не буря и даже не ураган. На горизонте занимался рассвет, освещая первыми лучами солнца мой путь. К озеру – в голове оформилась догадка, Игнат любил это место. Прошлой зимой учил меня там кататься на коньках, ловя перед каждым падением и костеря себя за то, что додумался на беременную жену надеть эти смертоносные орудия. Боже, Игнат… что же происходит?
Из-за многочисленных елей показался просвет, в котором виднелась водная гладь, отражающая на своей поверхности лучи восходящего солнца. Было безумно красиво и, может, в другой момент своей никчемной жизни я обратила бы на это внимание.
Но сейчас стояла на месте, пытаясь отдышаться, вдохнуть хотя бы глоточек кислорода, бесконечно нужного мне в эту минуту, и чувствовала, как нечто раздирает меня когтями изнутри. Теперь я поняла, что прежде внутри меня всего лишь что-то скреблось, не сильно, буквально поглаживая. Сейчас же мое сердце разрывалось на ошметки. Боль, такая адская боль, что я не понимала, где грани душевной и физической, где начинается одна и кончается другая.
Я нашла Игната, точнее, его черного волка, который покрывал другую волчицу. Это было до отвращения ужасное зрелище. Перед глазами все плыло, и я не понимала, реально ли происходящее или это подсознание играет со мной, жестоко играет, на живую сдирая кожу, разрывая меня на куски и сталкивая раз за разом в пропасть все, что от меня осталось.
Нет! Нет! Нет! Затрясла головой, к телу вернулась возможность двигаться, и я сделала почти невесомый, короткий шаг назад. Но боль не утихала, становясь все сильнее, заставляя гаснуть мое сознание, перестав понимать что-либо происходящее.
Ноги подогнулись, и тело колотило в судорогах, воздух по-прежнему так и не доходил до легких, я понимала, что еще с десяток секунд – и просто задохнусь, перестану дышать и все. Не в силах стоять, опустилась на четвереньки и в отчаянных попытках хваталась руками за сырую землю как за последнюю надежду. Именно тогда сквозь мутные от слез глаза увидела собственные руки как со стороны, это и спасло мне жизнь. Я увидела когти! Не думая, действуя на голых инстинктах, оборвала цепочку с кулоном и перестала существовать. Меня стерло как личность, как человека, я затерялась на задворках сознания злой и обиженной черной волчицы. Большой и чертовски сильной волчицы, которую всю жизнь притесняли, а теперь еще и предали. Это были ее последние мысли, которые я смогла уловить перед тем, как раствориться окончательно.
Глава 9
Сознание вернулось ко мне в один момент, резко и само собой. Как толчок изнутри, да что там толчок: мое подсознание катапультировало меня на волю. Зверь трусливо поджал уши и спрятался.
В нос ударил запах Яны, а вот перед глазами была бурая шерсть чужой волчицы. Повел мордой и отскочил от нее подальше. Сразу по запаху определил, что это Касуцкая. Что она здесь забыла? Твою мать!
Только этого мне не хватало. Огляделся и принюхался: шлейф Яниного аромата становился все тоньше и невесомей. Побежал по следу и застопорился у непонятного предмета, который не мог подобрать в волчьем обличии. Обернулся и, опустившись на корточки, подобрал с земли Янин кулон, который ей через подругу подарила мать.
– Твою мать, – не сдержался.
Схватился за голову, только что волосы не драл на себе. Хотя самое то сейчас для этого. Луна, как ты могла допустить такое? Услышал шорох и обернулся. Рита в волчьем виде, поджав уши и максимально низко склонив морду, тихонечко подходила ко мне. Отрицательно мотнул головой и побежал по следу жены.
Девушка не виновата в случившемся. Внезапно протрезвевшими мозгами я это понимал как никогда четко, но все же был не в состоянии с ней что-то обсуждать. Нужно было найти Яну, объяснить ей. Успокоить.
Бежал и не понимал, что же не так, ее запах был немного другим. На первый взгляд, тем же, но будто к нему примешались новые, прежде незнакомые мне нотки.
А потом я услышал скулеж, и мои внутренности разом обледенели. Был бы волком шерсть – встала бы дыбом. Пошел на тихие, но такие выворачивающие душу наизнанку звуки и увидел безумно красивую волчицу. Как нереальное видение. Мое персональное наваждение. Черная, большая, с искрящийся гладкой шерстью. Она положила морду на лапы и тихонечко подвывала.
Стоило мне только на полшага приблизится, как она мгновенно подняла морду и, оскалившись, зарычала. Ее глаза стали черными, что неудивительно, она же такая же, как и я. Красавица моя.
Наверное, сейчас я как никогда в своей жизни был похож на идиота. Глупая улыбка не покидала моего лица…
– Тише… тише, моя хорошая… – Волчица перестала скалиться и начала обнюхивать мою руку, которую я осторожно, ладонью вниз, протянул к ее носу. Затем фыркнув, она отвернула морду в другую сторону. – Какая же ты красивая, Яна. Я и не знал, что бывают такие красивые волчицы. Ну что ты?
Она повернулась в мою сторону, посмотрела черными глазищами и опять отвернулась. Обиделась. Еще бы. Я бы вообще за такое убил. Прислушался к ощущениям своего зверя, только тот не откликался, ни разу за всю свою жизнь не замечал за ним трусости, а тут на тебе, пожалуйста, наворотил дел без моего ведома, а мне теперь расхлебывать. Черт!