Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 14)
– Папочка, – радостно взвизгнула и повисла у него на шее.
– Ух, ну и голосистая же ты, еще чуть-чуть – и мои барабанные перепонки просто лопнули бы.
Оторвала лицо от груди отца и заливисто засмеялась, увидев, как Максим показательно хлопает себя по ушам. Клоун!
– Что за повод? – спросила сразу же, как мне всучили бокал с розовой жидкостью.
– Конец разгульной жизни моего Альфы, – с ехидной усмешкой ответил Олег, – я просто не мог его не поддержать.
Посмотрела поочередно на мужчин, с нетерпением дожидаясь разъяснения. Максим картинно приложил ладонь к груди и наконец-то начал жаловаться.
– Встретил истинную, Яна, представляешь?
– А почему тогда такой пессимистичный настрой? Не понимаю!
– Ну так я ей нафиг не сдался вместе со всей этой парностью.
– Почему? – я откровенно недоумевала.
– Обидел он ее крепко, малышка, – внес свою лепту в объяснения отец и, подняв бокал, осушил его залпом.
Я тоже попробовала пару глоточков. Вкусно, похоже на слабенькое вино, только как будто не из винограда сделано, отдавало какими-то фруктами, понять бы… Отец, заметив мое замешательство, пояснил.
– Брусничный настой с какими-то лесными травами, не помню точно названия. Единственная вещь, – постучал пальцами о стекло новой бутылки, – от которой пьянеют волки.
– Кстати, Назимов пару месяцев назад у Мари ящик заказывал, – вклинился в разговор Максим.
– А откуда он о ней вообще узнал? – Отец был искренне удивлен. – Ее кроме нашего клана нигде не делают.
– Ошибочное мнение, как выяснилось. – Васильев подошел к столу и заново наполнил бокал, выпил его так же залпом. – Николай написал ей, что его первая жена где-то добывала успокоительное для волчьей сущности. Сопоставили, выяснилось, что одно и то же. Вот она у меня целый ящик и умыкнула.
– Дела… – задумался отец. – Для кого ему успокоительное, а, Ян?
– Я откуда знаю? – пожала плечами. – Его вообще больше месяца в стране не было.
– Да забейте вы на этого Назимова, у меня горе, а вы… – Максим махнул на нас рукой и плюхнулся на коврик возле кресла, в руке был обновленный жидкостью бокал. Который уже по счету?
– И много он выпил? – тихо обратилась к отцу.
– Недостаточно, – вскрикнул Максим.
Все время забывала про их сверхслух.
– Его Сашка отшила. В который раз, а? Максим?
– В седьмой! – громко отчеканив, поставил на пол пустую посуду и принялся напевать заунывную мелодию.
– Что за Саша? – Я ничего не понимала, поэтому для осмысления так же, как и остальные, залпом допила остатки вкусной жидкости и, присев на кресло, наконец-то разулась.
– Истинная его. Слушай, ты, наверное, ее брата должна помнить… – Олег потер подбородок и, собрав пустые бокалы, бутылку, тарелку с аппетитно-пахнущей мясной нарезкой, пошел в другую комнату, махнув нам напоследок.
Отбросив босоножки, поднялась с кресла и протянула руку Васильеву, тот, приняв мою помощь, клоунски поклонился и был таков. Шут гороховый.
Отец продолжил только после того, как мы расселись на указанные им места за столиком, сервированным всякой вкуснятиной, выпили, чокнувшись, за любовь и опустошили одну из тарелок с закусками. Оказывается, он загодя подготовил несколько.
– Ты когда с Романовым из клана уезжала, ее брат с нами в Москву ехал учиться, помнишь?
– Да, молоденький парнишка.
– Вот, и она потом… когда я вернулся с вашей свадьбы, подошла и попросилась в Москву. Устроили ее на учебу да выделили им с братом квартиру. В этом же доме, да, Максим?
– В этом… в этом… – Как-то плохо действовал на него волчий алкоголь, депрессивненько.
– Ну, в общем-то, и все, – продолжил отец, – она переехала сюда больше года назад, а три недели назад этот индюк, – указал подбородком в сторону Макса, – приехал по делам и увидел ее в волчьем облике на детской площадке во дворе.
– Серьезно? Так открыто, в волчьем виде?
– А чему ты удивляешься, не понял? У вас разве по клану в волчьем обличии не ходят?
– Ходят, но это же город! – возмутилась и начала понимать, что сморозила глупость.
– В первую очередь, это закрытая территория, на которой никогда не бывает случайных людей. Ладно, расслабься, ты до сих пор по человеческим законам живешь. В общем, увидел ее и понял, что пара. Сразу же обернулся и еле успел унюхать и утвердиться в своих догадках. Она увидела его и поспешила поменять ипостась. Уверен на сто процентов, что она прекрасно знала, кем он ей приходится. Это Василек наш затупан еще тот. Собственную пару в своем же клане не заметил.
– Если бы только не заметил, – тихо прошептал совсем подавленный Макс.
– Только не говори, что ты с ней спал и бросил ее? – прикрыла рот ладонью от этой ужасной догадки, с него станется.
– В самую точку, малышка, – выдал своего друга отец, – вот она и объявила ему бойкот. Жила, говорит без тебя, все это время и сейчас проживу.
– Так вот почему ты начал переосмысливать все свои поступки? – Я не ждала ответа, все поняла сама, но Максим кивнул с такими печальными глазами, что мне его стало жаль слегка…
– Это какие такие поступки, о чем ты, Ян?
– Да так, пап, просто он говорил, что о многом в своей жизни жалеет. Теперь я поняла почему.
Васильев чересчур громко выпустил воздух, успевший скопиться, пока он ожидал моего ответа. В итоге отец насторожился и с сомнением посмотрел на меня, я же лишь мило улыбнулась и, разведя руками, схватила шпажку с аппетитным кусочком курицы, нанизанным на нее, и начала им лакомиться.
Следующие полчаса мы ели и пили в абсолютной тишине, каждому из нас было о чем подумать. Даже отец, постоянно скрывавший львиную долю своих чувств за неиссякаемым потоком шуток, был серьезен и задумчив, я догадывалась, что размышлял он в этот момент о маме. Новость о том, что она жива и приезжала ко мне в детдом четырнадцать лет назад, произвела на него эффект разорвавшейся бомбы. Осмыслив и осознав свалившееся на его голову известие, он направил все свои усилия на ее поиски.
Это так странно: мужчина ты или женщина, чистокровный волк или не обратившаяся полукровка – проблемы в налаживании личной жизни тебя волнуют одинаково. Сравнивала нас троих, таких разных, но с такими похожими проблемами, и эта истина становилась для меня очевидной.
Затянувшееся молчание прервал длинный дверной звонок. Пришедший или куда-то спешил, или чересчур сильно хотел попасть внутрь. Звук не затихал, кто-то попросту зажал кнопку пальцем и не отпускал. Отец было встал, собираясь открыть дверь, но Васильев его опередил, отмахнувшись, и, бросив напоследок: «Вдруг Сашка передумала!», скрылся из вида.
Спустя считанные мгновения мы услышали глухой звук удара и грохот, словно с балкона третьего этажа выкинули старый добротный шкаф. Отец все же меня опередил и на картину, происходящую в коридоре, я наблюдала, выглядывая из-за его величавых плеч.
На пороге стоял мой муж, не похожий на самого себя. Его руки с выпущенными когтями, раздирающими до крови плоть, были плотно сжаты в кулаки, на губах блуждала пугающая улыбка, ноздри подрагивали, а глаза были стеклянными, чернее самой черной ночи, чернее бездны и пустоты. Такими я их еще никогда не видела. Сказать, что он был зол, это все равно что промолчать.
Василев валялся на полу, держась за кровоточащий нос. Он правильно оценил ситуацию и потому застыл, боясь окончательно спровоцировать хищника, бушевавшего в Романове.
Олег попытался оттеснить меня спиной обратно в комнату, но я не поддалась, быстро отбежала в сторону, привлекая этим к себе полное внимание Игната. Он склонил голову набок, глубоко вдохнул воздух и с жуткой улыбкой поманил меня к себе.
– Иди сюда, милая. Не стой там как неродная.
Его голос в разрез внешнему виду звучал тихо и спокойно. Отметив это, я все же решила начать с ним диалог.
– Что происходит, Игнат?
– А что происходит? Муж в дверь – жена в Тверь? Так? – Он развел руками, а я заметила, что ногти его стали обычными, вздохнула с облегчением, значит, он контролировал себя.
– Игнат, не говори глупостей!
– Какие глупости? То, что ты днями напролет общаешься с этим недоделком, когда-то использовавшим тебя? А, Яна? – Его голос звучал все громче. – Или то, что я решил устроить жене сюрприз, а она не ночует дома? Бросила детей на няню и свинтила к любовнику.
В этот момент мой мозг отшибло напрочь, иначе как можно объяснить то, что я, ни капли не боясь его бешеного состояния, приблизилась и, стукнув ладонью по его часто вздымающейся крепкой груди, не менее громко выпалила то, что давно зрело во мне.
– Да как ты смеешь? Ты? Говорить такое? – После каждого нового вопроса я стучала его в грудь. – Да тебя дома практически никогда не бывает! А я сижу, как дура, и жду! Ты со своей Ритой проводишь в десять раз больше времени, чем с детьми. Я про себя уже молчу! Давно поняла, что недостойна! И после всего этого ты! Ты! Приписываешь мне любовника?! Да как у тебя язык вообще повернулся? Ты же бесчувственный как… как то бревно! Что ты можешь понимать в отношениях?
Под конец тирады слезы застилали глаза, и я мало что видела, голос то и дело срывался, а внутри бушевало цунами, столько всего хотелось высказать, столько предъявить и за столько спросить с него ответ. А слова закончились. В один момент поняла, что, скажи я еще хоть одно, зареву в голос, завою, как самый обычный волк. Еще и воздуха не хватало, он катастрофически быстро покидал мои легкие, не желая в них задерживаться для полноценного вздоха.