Вероника Иванова – Argumentum ad hominem (страница 49)

– Вы получили потенциального рыцаря. Пялились на него, бог знает, сколько лет. А зачем? Чтобы однажды испугаться и начать распускать руки… то есть, песни?

– Я не…

– Ну да, ну да. Спасали мир от чудовища. Я помню. Только какой именно мир, позвольте спросить?

– Вы не совсем…

– Может даже, совсем не. Я тоже предпочитала бултыхаться в привычном родном супе, до недавних пор. Пока шеф-повар не решил, что нужно освободить место для новых ингредиентов. И тут выяснилось, что мир-то, оказывается, разный.

Мне гордо и непреклонно заявили:

– Я думал о благе всего сообщества.

– Звучит красиво, но не забывайте уточнять, пожалуйста. Нашего сообщества. Песенного. Потому что миру людей это самое чудовище успешно приносило пользу. Возможно, даже спасало жизни. Станете спорить?

Не стал. Насупился и нахохлился.

– Я только мельком пробежалась по официальным сводкам, но и то поняла: форсы, в число которых он вашими же усилиями входит, вообще, ребята нужные и полезные. И без них точно будет хуже. Тому миру, который далек от вражды между рыцарями и песенницами. Тому миру, который…

Озарение всегда так приходит? Неожиданно, нелепо, но очень вовремя?

– Нам ведь он тоже очень нужен. Мир нормальных людей. По большому счету, без него мы – ничто. Мы не можем даже помочь друг другу своим даром, и если схватим насморк, лечиться идем к обычному врачу. Я уж не говорю… Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Так же и рыцари, наверное. Сами по себе – просто люди. И только в сочетании с нами…

Некстати вспомнился полет. А потом его виновник, мертво дрыхнущий в номере маленького отеля.

– Мы все чудовища, если честно. И пытаемся пожрать друг друга в борьбе за мир. Причем не свой собственный, а, по сути, чужой. Потому что он-то без нас справится, легче легкого, а вот мы без него – вряд ли.

Я не надеялась, что меня услышат. Хотя бы послушают, и то ладно. Первый шаг. Первый камень в фундамент, а там, глядишь, может и домишко какой построится.

И вообще, чудовище, оно ведь от слова «чудо», правда?

– А все эти междоусобные жертвы и разрушения… Вот лично вы сколько раз лоханулись на заре своей карьеры?

Сощурился.

– Вы всегда так прямолинейны?

– Настроение сегодня такое. Не располагает к прелюдиям. Предпочли бы, чтобы я зашла издалека?

– Нет, пожалуй.

– Так что там с ошибками? Много их было? Я свои помню все наперечет, и скажу честно: пальцев не хватит.

Вздохнул, признавая:

– Были ошибки.

– Конечно. Потому что я училась, вы учились. Вот считайте, что и он… учится.

– И чего нам ждать на выпускном экзамене?

Как-то по-особому прозвучало это коротенькое «нам». С явным подтекстом.

– Понятия не имею. Но тем и интереснее!

Разделить мой энтузиазм он не решился. Наверное, просто не дозрел. И хотя в зеленых плодах есть своя прелесть, я все же предпочитаю… читаю… читаю…

Ох, да. Совсем забыла же. Главное.

– Ваше наблюдение, конечно, штука напрягающая, когда о ней знаешь, ну да ладно. Бог с вами, наблюдайте. Но если вздумаете что-нибудь учудить, так и знайте: засужу. За препятствия законной хозяйственной деятельности малого бизнеса.

– Препятствия… Бизнеса… Чего?

– Не чего, а кого. Меня. Вот, ознакомьтесь.

Вчерашний контракт, так и оставшийся в кармане, оказался как нельзя кстати. Хотя бы для того, чтобы насладиться совершенно очумевшим видом Лео, вникающего в печатный текст.

Не знаю, где и как юристы клана Сантини добывали информацию о личности Петера, включая все необходимые реквизиты, но составлены бумаги были явно грамотно, так что по итогам чтения мистер Леонард Портер смог спросить только:

– А он на это согласился?

Я поболтала печенькой в портвейне, облизала порозовевший край и гнусно улыбнулась:

– Он не возражал.

На самом деле, конечно, следовало спросить. Заодно объяснить, в чем суть, что требуется, какие могут быть или не быть последствия. В общем, подписывая кого-то на работу, неплохо заранее убедиться, что он в принципе готов её выполнить. Но в тот момент критический взгляд на собственные действия у меня отсутствовал полностью, да и теперь…

В способностях Петера я не сомневалась. В его покладистости тоже. Оставался сущий пустяк: поставить в известность и постараться сделать это наиболее безопасным образом. Например, попробовать взять рыцаря в оборот тепленьким.

Хотя, когда он на стук двери высунул голову из-под пледа, весь взъерошенный, рассеянный и домашний, единственным возникшим желанием было зами-ми-мишкать его до полусмерти. И почему-то подумалось, что если бы та девушка увидела Петера таким, то ни за что его не отпустила бы от себя. Никуда и никогда.

– Вы вернулись.

Не спросил, не констатировал, просто расставил вещи по местам.

– А были другие варианты? Конечно, вернулась. И снова с разговорами.

Вздохнул, но прятаться обратно не стал. Наоборот, сел, свесив ноги с кровати.

– И разговоры будут серьезными.

Нет, все же с Лео играть в гляделки приятнее: хоть какие-то эмоции проскакивают. А тут постоянное ощущение, что тебя оценивают. Каждую секунду. Каждое слово. И потом, на основании выставленных баллов…

Тьфу, как-то даже нехорошо стало внутренностям. Или это у меня после прихода откат наступил? Тогда или новую дозу употреблять срочно, или терпеть, другого не дано.

– Первое. В скором будущем мне потребуется твоя… твоё участие в одном коммерческом предприятии. Все оформлено официально, начальство в известность поставлено.

– Хорошо.

Вот так, просто. Кивнул и все.

– Даже не спросишь, что нужно делать?

– Если я это умею, то сделаю. Я это умею?

– Э… более чем.

– Хорошо.

– А условия и все остальное… Не интересно?

– Это же ваше предприятие. А вы не станете…

Замялся, видимо, не обнаружив в доступе подходящих слов.

– Вы же не станете?

Иногда его невыносимо хочется убить. Именно за вечное бесячее предложение выбрать дорогу на развилке. Потому что самому, очевидно, все равно, как именно я поступлю, куда шагну. Примет любое решение. Но словно видя заранее, какими эти решения могут быть, снова и снова даже не предупреждает, а всего лишь напоминает: выбор – дело важное. И так тихонько-тихонько добавляет: не ошибись, пожалуйста. Вот жеж честь и совесть, на мою старую голову!

– Не стану.

Кивнул, принимая ответ. Наверное, решил, что ещё раз сказать «хорошо» будет уже перебором.

– Но дела – потом, подождут. А кое-что другое нужно решить прямо сейчас и без уверток.

Растерянно хлопнул ресницами.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь? С собой и с моими нервами?