Veronika Grossman – В Тени Темного Мага (страница 3)
На крыше ночного клуба находился бассейн, бар и столики для особо богатых «элит», которые приходили туда, чтобы обсудить условия новых контрактов и тут же отметить успешно заключенные сделки. Я прошел вверх по лестнице и вышел на крышу.
– О-о-о! Какие люди! Сам Кристофер Моэм пожаловал в нашу скромную обитель! Давно не виделись! – послышался радостный мужской голос, и ко мне подошел молодой мужчина. Он громко шмыгнул носом и протянул руку с дорогущими часами на костлявом запястье.
Это был Аарон Хьюз. Высокий, болезненно тощий пепельный блондин с впалыми, голубыми глазами и самооценкой выше любого небоскреба в городе. Сын одной из тех неприкасаемых, высокопоставленных шишек из министерства. Человек, который еще не загремел в тюрьму исключительно благодаря влиятельному папочке и его деньгам. Глава департамента кибербезопасности, который даже не знал, где находится его офис и как выглядит компьютер.
– Аарон, – неохотно поздоровался я и заметил дикий блеск в его глазах. – А ты, смотрю, отсюда не вылезаешь. Неужто офисные стены настолько недостойны твоего внимания?
Парень скорчил недовольную гримасу и судорожно провел пальцами по носу. Видимо, проверял, не осталось ли на нем следов кокаина после последней дорожки.
– Ты же знаешь, офис – не моя тема. Офисы – удел неудачников, а не королей! Вот этот мир, Крис – моя истинная стихия! – Аарон провел рукой, показывая свои владения, и самодовольно усмехнулся. – Кстати, про тебя спрашивала Голди.
– Если бы я еще знал, кто такая Голди, – пробубнил я и чиркнул зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету. Но, как назло, зажигалка сломалась.
– Ну ты чего? Высокая блондинка с огромными сиськами и шикарными, длиннющими ногами! – продолжал болтать Аарон, протягивая мне свою винтажную Zippo3. – Она вроде модель. Вы в прошлый раз почти всю ночь прятались за шторами. Не помнишь?
– Нет, – буркнул я, глубоко затянулся сигаретой, вернул Аарону зажигалку и извинился, стараясь как можно быстрее отделаться от этого живого воплощения наглости и блата. Я протиснулся сквозь толпу, подошел к бару около бассейна и уселся на высокий стул. Настроения совершенно не было, разговаривать с кем-либо совсем не хотелось. Бармен понимающе кивнул и плеснул в стакан со льдом изрядную порцию виски.
– Тяжелый день, мистер Моэм? – деликатно поинтересовался он, подвигая ко мне стакан.
– Да так, ничего особенного. Все как обычно. А что у вас? Одни и те же лица, да? Чаевые хоть оставляют? – спросил я, в сотый раз жалея о том, что приехал сюда.
– Да, но… Коллеги жалуются, что в их клубах происходят жуткие вещи.
– Например?
– В клубе через улицу два дня назад убили девушку.
– Бывает, – ответил я, безразлично пожав плечами.
– Вы ее знаете, – не отставал бармен. – Вы вместе часто… проводили время.
Я удивленно вскинул брови и, наконец, посмотрел на парня.
– Длинные, кудрявые рыжие волосы, карие глаза, бледное лицо, – быстро протараторил бармен и поставил передо мной пепельницу. – Вроде как ее звали Мия.
Я прищурился, стряхнул пепел и попытался вспомнить хотя бы одну знакомую девушку по имени Мия. К сожалению, вспомнил.
– Вроде как она была шлюхой. Причем из самых дешевых. Таких как она валом. Сегодня она, завтра другая. Кто ж их запомнит? Они товар и не более. И то, как она умерла – вполне закономерный финал ее… профессиональной деятельности, – цинично процедил я сквозь зубы и опять затянулся сигаретой. – Ты-то чего из-за нее так страдаешь?
Бармен промолчал, но, судя по выражению его лица, было понятно, что мои слова явно задели парня за живое.
– Дело не в том, кем она… работала. Поговаривают, что она была ведьмой, – осторожно начал он, едва сдерживаясь, чтобы не врезать мне. – Просто она уже далеко не первая. И убили ее странно. Точнее, зверски и…
– Напомни-ка, как тебя зовут? – перебил я бармена.
– Джефри.
– Джефри, – медленно протянул я и выпустил тонкую струю едкого дыма прямо парню в лицо. – Вот честно, Джефри, ты даже не представляешь, насколько мне на нее плевать. На нее и ей подобных. Эти девицы далеко не невинные овечки и прекрасно знают, на что идут, когда становятся на этот путь. А тебе дам совет: вместо того, чтобы переживать за какую-то дешевку, у которой даже имени настоящего не было, лучше займись собственной жизнью и найди более приличную работу, пока еще не поздно.
Бармен сердито сжал зубы и одарил меня гневным взглядом. Я видел, что у него на языке вертится много невысказанного в мой адрес, но сделал вид, что не заметил этого. Я просто раздавил окурок в пепельнице, бросил несколько крупных купюр на барную стойку и поспешил к выходу. Спустившись вниз, я прошел через толпу, игнорируя громкие приветствия пьяных знакомых. Удивительно, но мне больше не хотелось притворяться и делать вид, что я один из них.
Я вышел из этого проклятого места и сделал глубокий вдох, впуская в легкие волну теплого летнего воздуха. Но вместо облегчения это принесло лишь боль. Неприятную, острую, давно забытую боль, которая словно электрический разряд пробежала по всему телу. Как это иронично! Старая травма, что столько лет не давала о себе знать, именно сегодня, в мой чертов день рождения, решила напомнить о той секунде, когда вся моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я зажмурился, кое-как уселся за руль и крепко сжал голову руками. Раньше я считал, что если ты обладаешь магическим даром, то обладаешь силой и властью, но сегодня я наконец осознал, что магия – это лишь зеркало, отражающее, насколько ты одинок в этом мире.
Глава 4
Под подозрением
Яркий луч солнечного света резко ударил по глазам. Недовольно сморщив нос, я зажмурился и с мучительным стоном спрятался под одеялом.
– Просыпайся, красавчик, – раздался рядом со мной женский голос. – Ну и срач же ты развел. Знаешь, милый, иногда я думаю, что ты просто обязан удвоить мне зарплату.
Я с трудом высунулся из-под одеяла и, щурясь от солнца, попытался осмотреться. После возвращения домой я умудрился изрядно напиться и вырубиться. Но хотя бы до кровати сумел доползти, уже хорошо.
– Знаешь, Крис, видя, как ты всегда проводишь свои выходные, я начинаю искренне переживать за твою печень, – не переставал причитать голос. – Это неправильно, ты так себя в могилу сведешь.
Я присел на кровати и попытался осмотреться. Рубашка, брюки и пиджак были разбросаны по полу, а рядом с кроватью валялась пустая бутылка из-под водки. На столе около окна стояла заполненная окурками хрустальная пепельница. Рядом со столом подметала пожилая, темнокожая женщина с добродушным, морщинистым лицом и открытой улыбкой. Она уже давно была на пенсии, но подрабатывала у меня домработницей. Мадам Ларами была единственным человеком, с которым я мог не притворяться и быть самим собой. Женщина пританцовывала, напевая себе под нос какую-то незнакомую мне мелодию. Внезапно она выругалась и, брезгливо сморщив нос, резким движением руки вытряхнула содержимое пепельницы в мусорный пакет.
– Мадам Ларами, – прохрипел я и встряхнул головой, сразу же пожалев об этом жесте. – Что вы здесь делаете в такую рань? Сегодня же суббота.
Женщина подняла с пола мои смятые вещи, аккуратно расправила их и повесила на спинку стула.
– И тебе доброе утро, милый. Мы же договаривались, что я приду сегодня, а потом уеду к сыну на неделю. Забыл?
Я молча кивнул и завалился обратно на подушку.
– Крис? – начала домработница, и в ее голосе послышались беспокойные нотки.
– Что?
– Ты… Только не пойми меня неправильно, но мне кажется, тебе нужно взять паузу. Съезди в отпуск, познакомься с кем-нибудь, в конце концов! Так больше продолжаться не может. То как ты живешь, это… Это билет в один конец. Может, ты хочешь поговорить?
Мадам Ларами замолчала, ожидая от меня ответа, но я лишь тупо пялился в потолок, совершенно не желая копаться в недрах своей души и уж тем более говорить об этом, пусть даже с единственным человеком, которому я доверяю.
– Ладно, раз уж ты упрямо молчишь, то я, пожалуй, пойду, – вздохнула мадам Ларами, направляясь к выходу. На секунду она задержалась в дверном проеме и с теплой, какой-то едва уловимой грустью посмотрела на меня.
– Если ты все-таки захочешь поговорить, то знаешь, где меня найти. До встречи.
Что-то тихо бормоча, мадам Ларами вышла из спальни, а спустя минуту и из квартиры. Я услышал, как щелкнул замок входной двери, тяжело вздохнул и кое-как заставил себя подняться с кровати. Но только я сделал шаг в сторону душа, как вдруг раздался пронзительный звонок в дверь.
– Суббота, – сердито прошипел я, морщась от подкатившей к горлу тошноты, – кто, черт возьми, может припереться в такую рань? – я натянул спортивные штаны и, матерясь и шатаясь из стороны в сторону, поплелся открывать дверь.
На пороге стояли два человека. Один высокий, пожилой, лысый чернокожий мужчина с внимательным, колючим взглядом и увесистой кожаной папкой под мышкой. Рядом с ним стоял смуглый, молоденький парнишка с наглыми карими глазами, кудрявыми черными волосами, жвачкой во рту и неприлично смятым блокнотом в руках. Он неловко переминался с ноги на ногу и без конца озирался по сторонам. Оба были одеты в классические темные костюмы, белые рубашки и галстуки. К горлу вновь горячей волной подкатила тошнота и какое-то дурное предчувствие, что визит этих двоих явно не предвещает ничего хорошего.